В. Пожалуйста, назовите ваше имя, Дом и место проживания.

О. Дорнин э’Ланья, Дом Дракона, Кирпичники.

В. Звание и должность?

О. Сержант армии Империи, Вторая Армия, Четвертый Легион, Рота «Г».

В. Какие приказы вы получили во второй день в месяц лиорна сего года?

А. Нам было велено сопровождать продовольственный обоз из Нореста к Меч-скале. В тот день мы проезжали через Тирму в герцогстве Карвер.

В. И что вы слышали касательно Тирмы?

О. Мы знали, что восстало все герцогство.

Императрица. Вы знали это по слухам или имели официальное извещение?

О. Все об этом знали, ваше величество.

В. Отвечайте на вопрос ее величества, сержант.

О. Официального извещения не поступало.

(Держава показывает: ложь.)

В. Не хотите ли изменить свой ответ, сержант Дорнин?

О. Нет, ваша честь. Таков мой ответ.

В. Случилось ли что-либо необычное за день до прибытия в Тирму?

О. Обычные сложности с обозными повозками, но никаких нападений или чего-то подобного.

В. Опишите, что произошло, когда вы прибыли в Тирму.

О. Нас встретила толпа, которая пыталась отбить повозки, и мы защищались.

В. Имели ли в Тирме место столкновения или акты насилия, в которых бы участвовали вы или ваши подчиненные и которые не были бы обусловлены вашей защитой от нападения со стороны?

О. Нет.

(Держава показывает: ложь.)

В. Не хотите ли изменить свой ответ?

О. Нет.

В. Вам известно, какому наказанию подвергается солгавший под Державой?

О. Известно.

* * *

Я спустился по короткой лестнице, прошел по галерее и остановился, пытаясь вспомнить имя, которое мне сообщили ранее.

«Дельвик».

«Да, знаю».

«Угу, конечно».

«Ну ладно, я почти вспомнил».

«Угу, конечно».

«Заткнись».

Я добрался до места, где по-прежнему стоял Харнвуд. Он улыбнулся так, словно рад был меня увидеть, а я поклонился так изящно, как только сумел, – не то чтобы он позволил себе заметить, будто я в чем-то ошибся, – и спросил:

– Простите, вы знаете лорда Дельвика?

– Разумеется, сударь. Проводить вас к нему?

– Если будете столь любезны.

Харнвуд таковым и был. Сказав несколько слов стражникам у дверей, он жестом предложил мне пройти с ним, и я так и сделал. После многолетнего знакомства с леди Телдрой – во плоти – я ничуть не удивился, что он так легко замедлил свой шаг, чтобы уравнять его с короткими шажками человеческих ног.

Не буду даже пытаться описать, сколько раз мы поворачивали и поднимались-спускались по лестницам, чтобы попасть из одного места в другое. Отмечу лишь одну чрезвычайно широкую галерею, отделанную чем-то вроде слоновой кости с позолотой, и в этой галерее повсюду висели пси-эстампы весьма странного народа; они настолько походили на деймаровы, что оставили их явно ястреблорды, те, что смотрят на собеседника так, словно интересуются: что ты, собственно, за зверь такой и не против ли ты, если я тебя чуток поизучаю?

Наконец мы добрались до строгого квадратного кабинета размером с мою старую квартиру на Нижне-Киероновой дороге – квартира, кстати говоря, была немаленькой. В кабинете никого не оказалось.

– Здесь представители различных Домов часто собираются, чтобы неофициально побеседовать, – сообщил Харнвуд.

– Мне подождать здесь?

– Нет, мы можем найти приемную лорда Дельвика.

Хорошо, что здесь никого не было. Встреча с представителем Дома Джарега могла бы оказаться трудной.

Мы пересекли кабинет, и за другой дверью открылась галерея. Иссола кивнул направо:

– В эту сторону, если держаться правой стороны, попадете обратно в Имперскую Палату для Приемов, с другого конца. Увы, но это был самый короткий путь, потому что идти через Палату совершенно неуместно.

– Понимаю, – соврал я.

Он сделал вид, что поверил, а мы повернули налево. Миновали несколько дверей по правую сторону, а дальше галерея разделялась надвое, но, не доходя до этого места, Харнвуд остановился у одной из дверей и хлопнул в ладоши. Над дверью имелся герб иоричей.

Я уже примерно три года ничего не ел, не считая толики сухофруктов, и настроение у меня испортилось. Однако я решил не вымещать его на Дельвике.

«Поверить не могу…»

«Ну и не верь».

Ротса тихо свистнула, несомненно, рассмеявшись.

Дверь открылась, появился пожилой драгаэрянин с тщательно подстриженными бровями, на тонких губах – улыбка профессионального дипломата. То бишь та, которая ничего не значит.

– Рад встрече, Дельвик.

– И я, Харнвуд. – Он вопросительно взглянул на меня.

– Это господин Талтош из Дома Джарега, и он желал бы побеседовать с вами.

– Разумеется, – сказал он, – прошу, входите и присаживайтесь.

Если мое имя и было ему знакомо, он хорошо это скрыл.

Харнвуд удалился, предварительно совершив все подобающие ритуалы, после чего Дельвик сопроводил меня в свой кабинет. Вернее, в приемную, потому что там имелась еще пара дверей, ведущих, вероятно, в личные его покои или куда-то в том же роде. Вполне уютное помещение: толстый пурпурный ковер, какие доставляют из Кереша или окрестных краев, со сложным переплетением нитей; чтобы соткать такой, нужен срок побольше средней человеческой жизни. Письменного стола в комнате не было, я сразу это отметил; лишь несколько кресел и столик у каждого, обстановка словно сообщала посетителю – волноваться не о чем, мы просто немного поболтаем.

Ха.

Дельвик указал мне на одно из кресел, извинился, вышел через одну из дверей и сразу же вернулся, неся поднос с бисквитами и сыром. Я едва не расцеловал его.

И спросил:

– Не возражаете, если я немного покормлю своих друзей?

– Пожалуйста, сударь.

Я покормил джарегов, но и себя не забыл, стараясь не слишком жадничать, но и не так чтобы сильно беспокоясь об этом; порой предрассудки драгаэрян относительно людей оборачиваются в нашу пользу. Насытиться мне, конечно, не удалось, но несколько бисквитов и пара кусочков чрезвычайно тонкого (читай: мягкого) сыра весьма улучшили дело. Дельвик также немного поклевал, просто чтобы составить мне компанию, терпеливо ожидая, пока я наконец изложу свое дело.

Я нашел монетку, которую дал мне Перисил, и показал ему.

– Хммм, – заметил он. – Так-так. – Посмотрел на меня и кивнул. – Хорошо. – Устроился в кресле поудобнее. – Рассказывайте.

– Почему процесс Алиеры э’Киерон движется столь быстро?

Иорич чуть наклонил голову.

– Сам удивляюсь. Итак, у вас есть для нее адвокат?

– Перисил.

– Хммм. Боюсь, это имя мне неизвестно.

– У него кабинет в полуподвале.

– Где?

– В Доме.

– А, понятно.

Похоже, лучшие адвокаты работают за стенами Дома Иорича. Возможно, это должно было поколебать мое доверие к Перисилу, но совет он дал неплохой и вообще мне понравился, и даже Лойош ничего особенно неприятного о нем не сказал.

– Я спросил у ее величества, и…

– Простите?

– Я спросил у ее величества об этом, и она не стала отвечать.

Дельвик справился с удивлением.

– Понимаю.

– Надеюсь, мои действия не усложнили вам задачу.

Он вежливо улыбнулся.

– Вскоре увидим.

– Значит, вы займетесь этим делом?

– Ну разумеется. – Кажется, он слегка обиделся, что я вообще об таком спросил. Похоже, эти маленькие монетки многое значат. Но в таком случае откуда у адвоката из подвалов Дома подобная монетка и с какой радости он доверил ее мне?

Позже. Отметить и отложить в сторону.

– Как с вами лучше связаться?

– Или через Перисила, или пошлите сообщение в Черный замок.

– В Черный замок? Лорду Морролану?

– Да, Морролану.

– Разумеется. Прекрасно. Я непременно что-нибудь разузнаю.

– Благодарю вас, – поднялся я. – Э…

– Да?

– Скажите, во Дворце есть местечко, где можно перекусить? В смысле для того, кто тут не работает?

Он улыбнулся.

– Масса. Ближайшее – прямо тут, рядом: выйдете, пойдете направо, правый поворот, вниз по лестнице и первая дверь налево.

– Благодарю вас, – сказал я совершенно искренне.

Он кивнул, словно не чувствуя разницы. Полагаю, те, кто долго крутятся при дворе, теряют нюх на искренность.

Там и в самом деле подавали еду. Вроде как. В зале мог бы разместиться батальон, а народу в нем имелось примерно четверо, подобные травинкам на горном склоне; все они жевали что-то, принесенное полусонной хрупкой старой креотой. Мне она подала не поддающуюся определению похлебку (слишком соленую), хлеб (вчерашний) и нечто, когда-то бывшее отбивной. Не доверяя здешнему вину, я заказал воды. Итоговая сумма оказалась весьма немаленькой.

Странно, почему тут так пусто?

Лойошу здешняя еда тоже не понравилась, однако и он, и Ротса смели все предложенное. Собственно, я тоже. Если подумать, было хорошо за полдень – вероятно, к обеду тут народу побольше, да и еда, возможно, посвежее.

Доев, я удалился, на прощание презрительно покосившись на торговку снедью – звания «повара» она никак не заслужила, но взгляд мой пропал втуне. А я направился навестить своего адвоката. В смысле адвоката Алиеры. В общем, адвоката.

* * *

Должен заметить: последние годы я провел вдали от городов, и мне попадались селения, разделенные горами, реками и лесами, расстояние между которыми, однако, было меньше, чем расстояние от столовой внутри Императорского дворца до кабинета под Домом Иорича. Лойош полагает мои слова гиперболой, и возможно, он прав, но держать пари на родовое гнездо я бы не советовал.

Наконец я добрался, куда хотел, – и, о чудо, дверь была открыта, а он по-прежнему сидел там и выглядел так, словно пальцем не шевельнул. Может, так и было – мало ли, вдруг у него имелись шестерки-порученцы. У меня когда-то такие имелись. И мне это нравилось.

Я вошел и не успел рта раскрыть, как Перисил сказал:

– Все устроено. Хотите нанести визит Алиере?

Так вот, если подумать, вопрос не столь простой. Но я заколебался лишь на мгновение.

– Разумеется, – ответил я. – В худшем случае она просто меня прикончит.

Заинтересованный взгляд адвоката я пропустил мимо.

– Вы со мной?

– Нет. Вам надлежит убедить ее послать за мной.

– Ладно. А как вы это устроили?

– Якобы заявленный ею отказ видеться с друзьями либо с адвокатами мог бы означать ее намеренную изоляцию со стороны Империи, сотрудничающей с судом.

У меня глаза полезли на лоб.

– Вы так считаете?

– Я сказал – мог бы означать.

– Ах вот как. Но на самом деле вы так не считаете?

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, и, пожалуйста, не задавайте его.

– А. Ладно. Но они поверили?

– Они поверили, что у меня есть основание для расследования.

– Ага. Ладно.

Он кивнул.

– А теперь идите и повидайте ее.

– Э. Куда? Как?

– Этажом выше, идите налево до… давайте-ка я лучше вам запишу, маршрут немного мудреный.

Таким он и был. Почерк у Перисила оказался четким и аккуратным, хотя писал он довольно быстро. А я, вероятно, выглядел совершенно по-дурацки, шагая по галерее с двумя джарегами на плечах и периодически останавливаясь, заглядывая в записку и сверяясь с окружением. Однако встречные были либо вежливы, как иссолы, либо безразличны, как атиры, и в итоге я добрался до нужного места: две мраморных колонны обрамляли высокие широкие двери, покрытые столь искусным узором из скачущих иоричей, что практически не видно решетки, которой забраны эти самые двери. Сходите как-нибудь и посмотрите на это чудо; в изобразительном искусстве скачущие иоричи не так уж часто попадаются, и недаром. Перед дверью находились четверо стражников, напрочь лишенных чувства юмора, и капрал, в чью задачу входило – выяснить, имеется ли у вас достойная причина просить, чтобы двери открыли.

Я убедил его в этом, показав ту же самую монетку, что и раньше; прозвучало «кланг», а потом невидимые слуги потянули за невидимые веревки, и двери распахнулись. У Морролана лучше.

Пересекая порог, я чувствовал себя несколько странно. Во-первых, с той стороны было куда как нехорошо знакомое мне место. Я был тут раньше, и вздрогнул, коснувшись ногой ровных каменных плит. Нет, не буду рассказывать, как я в прошлый раз попал в темницы иоричей. И в позапрошлый – тем более.

Прямо за дверью был пост стражников, похожий на крошечную хижину со стеклянными окнами, выходящими в широкий коридор. Внутри там была пара банкеток, вероятно, чтобы стражники могли прикорнуть, и стол, за которым сидел сержант. Перед ним лежал изрядный томина в кожаном переплете.

– По какому делу? – спросил он.

– Повидать Алиеру э’Киерон по требованию ее адвоката.

– Имя?

– Мое или адвоката?

– Ваше.

– Сурке.

– Печать?

Я откопал в кармане печатку и показал ему. Сержант кивнул.

– Мне сообщили о вашем возможном визите. Вам придется либо оставить оружие здесь, либо подписать и скрепить печатью документы и дать клятву, гарантируя…

– Да, знаю. Я все подпишу и дам клятву.

Он кивнул и мы прошли через ритуал, позволяющий мне оставить при себе Леди Телдру, расставаться с которой я не имел ни малейшего желания. Закончив, он велел:

– Хромуша, проводи его к восьмому номеру.

Стражница встала и сделала мне знак следовать за ней; она была бледной, невысокой (для драгаэрянки), но ничуточки не хромала. Несомненно, шутка для своих.

Чем темница отличается от прочего крыла Иорича – она устроены крайне просто: здоровый квадрат из дверей, посты стражи по всем четырем углам и лестница в середине. Возможно, потребуется пройтись, но зато не заблудишься.

Мы поднялись на один пролет. Никогда не забирался выше главного этажа. И первым делом заметил – здешние камеры имели те же мощные двери с решетками, но отстояли друг от друга на значительно большее расстояние, чем те, куда имел возможность попасть я. И еще у дверей висели колокольчики. Как мило.

Хромуша дернула за веревку колокольчика, затем достала ключ и щелкнула им в замке, не дожидаясь ответа. Наверное, обитателям элитных камер дозволено получать извещения о посетителях, но не дозволено выбирать, открывать двери или нет. Мне стало несколько лучше.

Стражница открыла дверь и сказала:

– У вас в запасе час. Если пожелаете уйти раньше, дерните за ручку с внутренней стороны двери.

Я вошел, дверь за мной с лязгом закрылась, и я услышал звук задвигающегося засова.

* * *

Квартира, где мы с отцом жили, была куда как меньше «камеры», в которую поместили Алиеру, и далеко не столь роскошной. На полу толстый ковер сариоли, с абстрактным узором из волн и острых углов. Мебель из прочного бледного дерева, тщательно подобранная по цвету, а освещала все это люстра, свечей в которой хватило бы на полсотни камер привычного мне формата. Разумеется, все это – только о передних покоях, потому что наверняка имелись другие, не менее двух, по числу дверей в комнате. Даже если одна – уборная, Алиере предоставили двухкомнатный номер.

Саму ее я сперва не заметил; одетая по-военному, в строгую чернь, она развалилась на длинной кушетке и практически слилась с обивкой. Хотя следовало бы уловить искры, которые посыпались из ее глаз, когда Алиера встретила меня ожидаемо приветливым, добрым и радостным взглядом.

– Что, во имя шипов в заднице Барлана, ТЕБЕ нужно?

«Босс, а мы никак не можем обойти клятву?»

«Поздно, Лойош».

Пока я придумывал подходящий ответ, Алиера добавила:

– И вообще я не давала согласия на встречу с тобой.

– Твой адвокат дал.

– У меня нет адвоката.

– Уже есть.

– Да ну? – Голос ее мог бы заморозить пылающую плоть Ордвинака.

– Какой-то фокус с законами. Я в этом не разбираюсь.

– А я тут, значит, и сказать ничего не могу?

– Ты уже ничего не сказала, когда тебя сюда бросили, – пожал я плечами.

– Отлично. Искательницу Тропы у меня отобрали, но если он посмеет сунуть сюда свой нос – посмотрим, что я смогу с ним сделать голыми руками.

Я кивнул.

– Я не сомневался в твоем здравомыслии.

Алиера сверкнула глазами.

– Знаешь, почему я сейчас тебя не прикончила?

– Конечно. Потому что для этого тебе придется встать. Здесь, в темнице иоричей, ты отрезана от Державы и не можешь левитировать, и значит, я увижу, какого ты маленького роста – а такого унижения ты не перенесешь. Может, лучше предложишь мне что-нибудь выпить?

Так, для сведения: Алиера давно уже отказалась от трюка с левитацией. Я просто хотел слегка ее расшевелить.

Она махнула рукой.

– В баре. Бери что хочешь.

Я плеснул себе крепкого сидра; неплохой, но прохладным был бы еще лучше. Сел на стул рядом с Алиерой и мило улыбнулся прямо в ее сверкающие очи.

– Ну, – проговорил я, – какие новости?

Ответ ее был более уместен в военном лагере, чем в дамском будуаре.

– Угу, примерно это я уже слышал. Но хорошо бы узнать подробности.

– Подробности. – От этого слова у нее словно изжога началась.

– Тебя арестовали, – сказал я, – за незаконное изучение и использование…

Алиера дала совет, что мне следует сделать с официальными обвинениями в ее адрес. Я сделал вывод, что она не в лучшем настроении для беседы. Отхлебнул глоток сидра, покатал его по языку, оглядел покои. Тут даже имелись окна. С решетками, правда, но самые настоящие окна. В «отделении для джарегов» ни о каких окнах и речи не было. И еще что-то в камере препятствовало псионическому общению – хотя я все же мог говорить с Лойошем, и был куда в лучшем положении, чем большинство узников.

– Думаю, дело тут куда глубже, чем просто нарушение закона.

Она сверкнула глазами, а я продолжал:

– Ты своими штудиями сколько лет уже занимаешься, и все в курсе. Зачем арестовывать тебя сейчас? За этим стоит какая-то политика.

– Ты так думаешь?

– Так, формулирую мысли вслух.

– Замечательно. Может, займешься этим в другом месте? Если мне кто сейчас и нужен, то не ты.

– А кто?

– Искательница Тропы.

– А. Что ж, пожалуй. – Могу себе представить, каково обладателю Великого Оружия расстаться с ним. Я коснулся рукояти Леди Телдры.

– Пожалуйста, уходи.

– Нет.

Она сверкнула глазами.

Я проговорил:

– Мне нужны подробности, если я хочу ввязаться в это дело. А я хочу.

– Зачем? – Она не сказала это слово, она его выплюнула.

– Ты же не дура, сама должна понять. Чтобы взять над тобой верх, в моральном плане. Это вообще цель моей жизни. Чувствовать, что ты мне задолжала…

– Заткнись.

Так я и сделал, заодно предавшись воспоминаниям. Мне нужно было ее достать.

Когда-то в Черном замке я видел покои, в которых обитает Некромантка, если это можно назвать «покоями». Шкаф и то побольше. Там хватало места, чтобы она могла встать, и все. Я не мог не заметить вслух, мол, какая же крошечная комнатушка – и Некромантка озадаченно молчала с минуту, а потом проговорила:

– Ты же видишь только три измерения, верно?[103]

Боюсь, что так. Большее моим ощущениям недоступно.

И в рамках этих ощущений, похоже, мне не убедить Алиеру объяснить, что происходит.

– Чем тут тебя кормят? – Она ответила непонимающим взглядом, а я пояснил: – Когда я был тут, мне давали что-то вроде похлебки с сухариками. Когда ее варили, над кастрюлей помахали кусочком курятины. С тобой обращаются лучше?

– А когда ты тут был?

– Несколько раз. Ну, не в точности тут – то же здание, но другой номер. Мой был обставлен похуже.

– И это делает тебя выше в моральном плане?

– Нет. В моральном плане меня делает выше другое: я был виновен в том, за что меня взяли, и все же вышел на волю.

Она зашипела, а я пожал плечами.

– Ну, своего рода достижение.

Алиера что-то пробормотала в адрес джарегов. Наверное, это не было похвалой.

– Однако, – добавил я, – ты ведь тоже виновна. Технически. Так что, полагаю…

– Ты многое об этом знаешь, да?

Молнией промелькнуло воспоминание: я лежу на спине, неспособный пошевелиться, а кусочки мироздания вокруг меня превращаются в то, чего не должно существовать[104].

– Не так много, – ответил я, – но больше, чем следовало бы.

– Вот с этим я полностью согласна.

– Я о другом: почему императрица вдруг решила, что закон, на который она всегда смотрела сквозь пальцы, нужно…

– Спроси у нее.

– Она, пожалуй, не ответит.

– Думаешь, отвечу я?

– Почему нет?

– Вопрос, полагаю, риторический.

Алиера отвернулась, я в ожидании плеснул себе еще сидра. Люблю, когда у меня в руке стакан с выпивкой – есть чем заняться, пока жду, а кроме того, я очень хорошо выгляжу со стаканом в руке, переминаясь с ноги на ногу, словно официант, пока клиент колеблется между креветочным суфле и ягненком по-фенарийски. Ну хорошо, может, выгляжу я и не так хорошо. Я отошел от бара и сел на стул лицом к лицу с Алиерой, глотнув сидра. Куда лучше.

– Да, – сказала она.

– Ты о чем?

– Вопрос был риторическим.

– А. Ну а мой – нет.

Она поерзала, переместившись на кушетке чуть поглубже, а я сохранял молчание – вдруг она все же что-то скажет.

И она сказала:

– Не знаю.

Тихо, задумчиво, совсем на Алиеру непохоже. Я по-прежнему держал рот на замке – частично смакуя новый вкус, а частично ожидая продолжения.

– Все не так просто, – проговорила она, словно отвечая на вопрос, заданный кем-то еще.

– Тогда объясни.

– Ты по-прежнему считаешь, что тут «дружба против политики».

Я кивнул, показывая, что понятия не имею, о чем это она.

– Но выбор далеко не столь ясен. Вопрос в том, насколько плохо все обернется, и какова вероятность, что такое случится, и насколько ты уверен, что то или это сработает или не сработает.

Я снова кивнул. Когда на Алиеру э’Киерон находит разговорчивость, лучше помалкивать и не мешать.

– Но она не сделала бы этого, если только… – Тут она прервалась на полуслове и сверкнула глазами?

– Если что? – спросил я.

– Заткнись.

– Что-то не хочется, – вздохнул я. – С адвокатом встретишься?

– Зачем?

– Ну, чтобы тебя не убили, или как это правильно зовется.

– Думаешь, меня это волнует?

– В свое время ты дралась так, словно это тебя волновало. Может, конечно, ты притворялась.

– Ты чертовски хорошо знаешь, что это другое.

– Ты же знаешь, я плохо чувствую разницу.

– Ты всегда плохо чувствуешь то, что нельзя прямо сейчас применить на практике.

– Ты говоришь это с таким видом, будто тут что-то не так.

Алиера с отвращением фыркнула.

– Ладно, – проговорил я, – философией займемся в другой раз. Так ты будешь говорить с адвокатом?

– Нет, – ответила она.

Я скептически на нее покосился.

– Боишься, что тебя признают невиновной?

Алиера взглянула на меня и отвернулась.

– Уходи.

Неоднозначное поведение.

– Разумеется. А пока, что ты такого знаешь или подозреваешь, что могло бы привести к этой, э, ситуации, но ты не хотела раньше говорить?

– Я ничего не скажу тебе, Влад. Оставь меня в покое.

И поди пойми, как тут быть, когда она сама не знает, чего хочет.

– Тебя арестовали по государственным соображениям, – проговорил я так, словно знал это наверняка. – Ты можешь не знать, каковы эти соображения, но знаешь, что это так. И ты боишься, что если станешь защищаться, это как-либо помешает действиям императрицы.

– Иди к черту.

– Тебе, вероятно, и в голову не приходило, что императрица как раз и рассчитывает, что ты БУДЕШЬ защищаться, в противном случае она бы никогда не использовала этот рычаг, чтобы добиться того, чего она пытается добиться.

Во взгляде Алиеры мелькнула искорка, теперь уже интереса.

– Откуда ты знаешь?

– Она сказала. Только что не прямо этими словами, учитывая все, о чем умолчала.

– Ты говорил с ней?

– Я имею на это право. Как обладатель имперского титула, знаешь ли.

– И она сказала…

– У меня появилось чувство, что происходит много чего, о чем она мне не могла сказать.

– У тебя появилось чувство.

– Точно.

– Значит, ты предполагаешь.

– Не то чтобы уверенность, но больше, чем предположение.

Она с отвращением фыркнула.

Я ждал. Драконлорды слишком упрямы, чтобы их можно было в чем-либо убедить доводами разума, поэтому, чтобы иметь с ними дело, нужно освоить один трюк – избегая высказать что-либо такое, за что дракон тебя прикончит, выждать, пока он самостоятельно не придет к желаемому выводу. С Алиерой это еще актуальнее, нежели с прочими.

Она проговорила:

– Если ее величество не желала, чтобы меня признали виновной, она не начинала бы эту затею со взятием под стражу.

– Ага, – изрек я.

Далее никто не произнес ни слова. Вслух то есть; Лойош кое-что мысленно мне поведал, главным образом – об Алиере и милых свойствах ее характера. Ничего нового я не узнал. Сам подобное не раз говорил.

– Хотел бы подчеркнуть одно важное обстоятельство, – наконец произнес я.

– Какое. Именно?

– Если у тебя не будет адвоката, станет очевидно, что ты намеренно приносишь себя в жертву. А если ты намеренно принесешь себя в жертву, это, весьма вероятно, воспрепятствует императрице достичь того, чего она пытается достичь.

Алиера сверкнула глазами. Думаю, она понимала, что я просто пытаюсь подтолкнуть ее к нужному мне шагу; загвоздка в том, что довод действительно был весомым.

Наконец она проговорила:

– Этот адвокат хоть сколько-то хорош?

– Откуда мне знать? Может, и нет.

Она сверкнула глазами.

– Ладно. Приму его.

– Я ему сообщу.

– Убирайся.

На этот раз я послушался.