Когда Арчи выбрался наверх, он увидел, что вернулся на пляж под мысом. Там были его друзья, его брат. На их лицах застыло изумление и недоверие; Макс подбежал к Арчи и сжал его в таких объятиях, каких Арчи, кажется, никогда от брата не получал.

— Мы думали, вам точно хана, — сказал Макс. Афина и Оливер были рядом; они присоединились к объятиям, обхватив двух братьев.

— Ты справился, Арчи, — сказала Афина. — Вы справились.

— Ты сделал это? — затаив дыхание, спросил Оливер. — Ты уничтожил это?

— Не знаю, — ответил Арчи. Дождь заливал лицо; одежда пропиталась морской водой. — Крис… — сказал он. — Крис нашел это. — Все обернулись. Меган склонилась над братом; Крис лежал в позе эмбриона на мокром песке. Она звала его по имени. Он не отзывался.

Рэнди смотрел на океан; земля, как заметил Арчи, продолжала дрожать. Арчи проследил за взглядом Рэнди и увидел неистовое море, вздымающееся белой пеной.

— Королевский прилив, — громко сказал Рэнди. — Нам нужно убираться отсюда.

Макс и Рэнди помогли нести Криса, и все они побежали к гравийной дороге, уходящей вверх от пляжа. Сетчатый забор превратился в искореженную груду металла под ударами волн; массивные строительные машины, которые еще недавно кромсали склон, стояли пустыми и брошенными — теперь это были лишь препятствия на пути наступающего океана. На бегу Арчи заметил деревянные конечности, ветви деревьев, разбросанные повсюду по мокрому песку — хотя на пляже не было деревьев, которые могли бы сбросить эти ветви. У него едва хватило времени подумать об этом: в океане набирала силу чудовищная волна, а земля под ногами ходила ходуном.

Они как раз достигли безопасной дороги и начали подъем, когда королевский прилив обрушился на пляж и утес. Вода с грохотом ударила в камень, и они увидели, как мыс разлетается вдребезги.

***

Всё было так, как говорил Питер Кумс: утёс был похож на швейцарский сыр, весь в расщелинах и дырах. Ненадежное место для стройки. Никто в здравом уме не стал бы возводить на таком фундаменте здание. Именно так всё объяснили позже, когда от мыса остались лишь бесформенные обломки камней, грязи и поваленных деревьев. Это была экологическая угроза, катастрофическая эрозия, которая рано или поздно должна была случиться. Потребовался лишь аномально сильный королевский прилив, чтобы разорвать всю скалу в клочья. Обрушение вызвало афтершок, ушедший далеко вглубь суши и спровоцировавший оползень в лесистых холмах у побережья. 101-е шоссе было полностью завалено обломками, что привело к многокилометровым пробкам, терзавшим побережье Орегона неделями.

К счастью, считалось, что катастрофа унесла лишь одну жизнь — Чарльза Лэнгдона Второго, одного из последних выживших членов легендарной фамилии. От дома не осталось ничего, кроме старых каменных колонн, отмечавших границы владений. Само здание исчезло в карстовой воронке, образовавшейся при обрушении мыса. Тело мистера Лэнгдона так и не нашли.

Экологический ущерб был колоссальным: мыс, некогда ценная и живописная достопримечательность орегонского побережья, превратился в груду наваленных камней и грязи.

Масштабы разрушений были настолько велики, что они затмили собой тот факт, что жителями города в то время завладела некая странная зараза. Многие взрослые жители Сихэма в самый момент обрушения мыса очнулись и обнаружили, что лежат на поддонах в старом лесном складе в нескольких милях к востоку от города. По их словам, это было похоже на пробуждение после долгого сна без сновидений. Они с ужасом обнаружили, что двое из них, судя по всему, были зарезаны во сне.

Убийцу так и не нашли. Эти смерти по сей день окутаны тайной. Некоторые помнят, что в середине девяностых в эфире кабельных новостей, в передаче «Тайны повсюду», вышел сюжет о «Сихэмских спящих» (так стали называть те события). Это был третий по популярности эпизод в истории шоу после выпусков об Амелии Эрхарт и убийствах Зодиака соответственно. После выхода программы начался туристический бум, который большинство жителей Сихэма встретило без особого восторга. Многие горожане стремились поскорее оставить случившееся в прошлом. Другие пытались нажиться на сенсации, продавая памятные кофейные кружки, брелоки и тому подобное, но это продлилось лишь пару сезонов.

Проект отеля был заброшен. Те же застройщики решили перенести свои планы на юг, в Ньюпорт, где отель стоит и по сей день. Он называется «Си Хэйвен» и славится одними из лучших видов, какие только можно найти на всём протяжении дикого побережья Орегона.

После

Показались бежевые оштукатуренные стены Харрисбергской средней школы, и Арчи почувствовал, как по телу пробежал электрический разряд. Это не было каким-то одним чувством; казалось, в нём воплотилось сразу несколько эмоций: предвкушение, страх и азарт. Всё это копилось в нём целое лето, и вот он здесь. Его первый день в старшей школе.

— Всё будет путём, Букашка, — сказал Макс с водительского сиденья. Он вёл свой универсал «Хонда» через парковку. Машина была у него всего пару недель. Раньше она принадлежала сестре Лиз, Мэрион; её купили по дешёвке после того, как «Омни» списали на свалку. Оливия и Аннабель сидели плечом к плечу на заднем сиденье; на Аннабель были жёлтые наушники, а на коленях лежал плеер Walkman. — Я помню свой первый день, — продолжал Макс. — Меня мама подвозила. Тебе хоть не придётся через это проходить.

Словно по сигналу, машина перед ними притормозила. Мальчик вылез с пассажирского сиденья и направился к металлическим дверям школы, но его остановил окрик матери, водительницы машины: «Стой, стой, милый! Давай я тебя сфотографирую».

Мальчика окружали другие дети, тянувшиеся в здание, и ему пришлось замереть посреди толпы лицом к материнской машине, пока позади неё выстраивалась очередь из транспорта.

— Мам, — пожаловался мальчик, — ты же всю очередь задерживаешь.

Машина не тронулась с места; мальчик выдавил из себя слабую улыбку. Сквозь лобовое стекло Арчи увидел, как водительница готовит камеру. Кто-то сзади посигналил.

— Мам! — повторил мальчик.

Снимок был сделан, камера убрана, и машина поехала дальше. Мальчик, сгорая от стыда, опустил голову и зашагал в школу.

— Что и требовалось доказать, — подытожил Макс.

Они нашли свободное место, и Арчи выбрался из машины, закинув рюкзак на одно плечо. Оливия и Аннабель лишь мельком кивнули братьям, прежде чем исчезнуть в толпе учеников, идущих к дверям.

— Не хотят, чтобы их видели с нами? — усмехнулся Макс вслед сёстрам. Он притворно принюхался к своей подмышке. — Что, от меня несёт?

Арчи рассмеялся; они пошли бок о бок через парковку.

— Эй, вон твой кореш, — сказал Макс.

Арчи поднял взгляд; Оливер стоял перед входом в крыло для девятиклассников. Он прижимал рюкзак к груди так, словно это был спасательный круг, а его самого только что выбросили за борт. Вид друга заставил собственную нервозность Арчи испариться. Он внезапно почувствовал себя защитником, главным.

— Лучше помоги ему, — сказал Макс. Он развернулся и направился к другой стороне здания, где входили одиннадцатиклассники. Там его ждало несколько друзей, махавших ему руками. Он побежал к ним, выкрикнув на ходу через плечо: — Встретимся у машины в три пятнадцать! Не опаздывай, Букашка!

— Привет, Арч, — позвал Оливер, когда Арчи поднялся к нему по ступеням.

— Привет, Олли, — отозвался Арчи. — Как ты?

— Нормально. В порядке. Ну, может, самую малость нервничаю.

— Да неужели.

— Почти не спал. Слышал, что в первый день девятиклассников запирают в их шкафчиках.

Арчи закатил глаза. — Ой, да ладно. Просто не высовывайся и не лезь на рожон. Всё будет путём.

— Думаешь?

— Ага. Держись меня. — Он похлопал Оливера по спине, подталкивая к дверям. — Да, и для начала… может, наденешь рюкзак как нормальный человек?

— Да, точно.

Коридоры для новичков гудели от суеты: толпы детей с рюкзаками осваивали новые проходы, новые металлические шкафчики. Некоторых ребят Арчи узнал по начальной школе Сихэма, но большинство были незнакомы. В Харрисбергскую школу съезжались дети из многих маленьких городков, разбросанных по побережью, а также из самого Харрисберга. Некоторые смотрели на Арчи и Оливера как-то странно, когда те проходили мимо; он внезапно осознал, что странные события, охватившие Сихэм в начале лета, стали главной темой для разговоров на всём побережье. Он старался игнорировать мимолётные взгляды и приглушённый шёпот за спиной. Он взглянул на Оливера; к счастью, его друг, казалось, совершенно не замечал этого внимания. Одно из преимуществ, подумал Арчи, жизни в состоянии полупогружения в воды собственного воображения. У Оливера не было приступов с тех июньских событий; больше не было разговоров о видениях и зебрах. Было ли это просто совпадением и временной передышкой от этого феномена — сказать было трудно.

— О, Арчи, кстати, — сказал Оливер, когда они подошли к своим шкафчикам. На прошлой неделе, во время ознакомительного вечера, они договорились, что их места будут рядом. — У меня новая игра. Мама купила. Типа подарок к началу учёбы. Крутая — про то, как застрял в пустыне.

— Да? — отозвался Арчи, изображая интерес и выкладывая учебники на верхнюю полку шкафчика. Оливер провёл всё лето, прилипнув к экрану домашнего компьютера IBM, играя в так называемые «текстовые квесты»: видеоигры, которые состояли из горы текста на экране и редких пиксельных картинок, если повезёт. Оливер всегда сам захватывал клавиатуру, оставляя Афину и Арчи лишь наблюдать из-за плеча. Для Арчи это не было пределом мечтаний.

— В общем, — продолжал Оливер. — Я там немного застрял в одном месте. Может, зайдёте с Аф после школы, попробуем разобраться?

— Да, конечно, — ответил Арчи. — Звучит заманчиво. Хотя я, может, немного задержусь.

— А, точно, — сказал Оливер.

Снова прозвенел звонок; они закрыли шкафчики и влились в поток детей, расходящихся по классам.

С Афиной Арчи столкнулся только после обеда, на шестом уроке. Они оказались в одной группе по Алгебре I.

— Эй, как дела? — спросила Афина, прижимая учебник к груди. — Как отдохнул в Бенде?

— Да нормально, — ответил Арчи. Кумсы провели три недели в арендованном домике в восточном Орегоне в конце летних каникул. Это было совсем не то, что Лос-Анджелес, но на большее денег не хватило. — Не знаю. Мысли были как-то не там.

Афина кивнула, глядя на свои туфли. Между ними чувствовалась какая-то дистанция, которой в начале лета не было. — Слушай, у Оливера там новая игра, — сказал Арчи. — Собирался зайти к нему после школы, заценить. Он просил и тебя позвать, если захочешь.

— Ой, не могу, — ответила Афина. — У меня отборочные в футбольную команду. Наверное, это на вечность затянется.

— Футбол, — повторил Арчи.

Афина кивнула и крепче прижала книгу к груди. Прозвенел звонок. — Мне пора, — сказала она. — Но увидимся завтра.

— Ага, — ответил Арчи. — Завтра.

Афина развернулась, чтобы уйти, но остановилась у ряда шкафчиков. Оглянулась на него и сказала: — Тебе правда стоит его навестить.

Тон её голоса заставил его вздрогнуть; он почувствовал себя виноватым. — Я и иду, — сказал он. — Сегодня и зайду.

Афина кивнула. — Хорошо, — бросила она и ушла.

Он смотрел, как она исчезает за поворотом коридора, а затем вспомнил, что его седьмой урок по обществознанию проходит в совершенно другой части здания. Он рванул с места, едва не опрокинув тележку с видеооборудованием, оставленную посреди коридора. Прибежал в класс, задыхаясь, под недовольный взгляд учителя и смешки одноклассников, и занял своё место.

— Раз уж мы все в сборе, — едко заметил учитель, — можем продолжать.

Урок тянулся, и Арчи то и дело косился на настенные часы. Какие бы мысли ни остались у него после разговора с Афиной, всё недосказанное, что скрывалось за их словами, испарилось, сменившись странной тревогой. Она росла в нём с каждым тиканьем часов. Он пытался подавить это чувство. Поначалу получалось, но в тот миг, когда прозвенел звонок, тревога расцвела в полную силу, словно наверстывая упущенное.

Он сложил учебники в верхнюю ячейку шкафчика; кинул книгу по алгебре в рюкзак, чтобы сделать домашку. Закрыл дверцу и запер замок. Он поймал себя на том, что замедляет шаг, приближаясь к школьному выходу. Это произошло неосознанно — осознав, что он намеренно оттягивает то, что его ждёт, он почувствовал смущение и неловкость.

Макс стоял у машины на парковке, поджидая его. — Ты опоздал, — сказал он.

— Знаю, — ответил Арчи. — Прости.

— Всё путём, — бросил Макс, забираясь на водительское сиденье и заводя мотор. — Тебе есть о чём подумать.

— Угу, — буркнул Арчи. Он скользнул на пассажирское кресло, поставив рюкзак в ногах.

— Ты готов? — спросил Макс. В его голосе прозвучали нотки сочувствия.

— Ага, — выдохнул Арчи.

Они выехали с парковки на улицы Харрисберга. Машина влилась в поток, идущий на север по 101-му шоссе. Вскоре они вернулись в Сихэм — опрятный, тихий Сихэм. Воздух был тёплым, а солнце невозмутимо висело на западе, над океаном. Какой-то мужчина мыл машину перед домом; он на миг прервался, чтобы кивнуть Арчи и его брату, когда те проезжали мимо. Арчи видел детей во дворе — они гонялись друг за другом с бластерами Nerf; видел их родителей, сидевших на крыльце — те поливали цветы и безучастно наблюдали за «сражением». Видел почтовый фургон, медленно ползущий по Фулхэм-стрит и метавшийся от ящика к ящику с включёнными красными маячками.

Всё казалось таким нормальным. Прошло три месяца с момента обрушения мыса; три месяца с тех пор, как все вернулись — внезапно пробудившиеся — со склада в изменившийся Сихэм. И теперь, по большей части, казалось, будто ничего и не было. И не было сомнений: Арчи приветствовал это возвращение, это возобновление своей скучной подростковой жизни. О таком исходе он и мечтать не мог, когда всё вокруг казалось безнадёжным. И всё же поразительно, как быстро всё вернулось в норму. Слишком чисто, слишком гладко. Кое-какие детали того приключения всё ещё грызли его по ночам, когда не давала уснуть бессонница. Не было способа узнать наверняка, довели ли они проект Лэнгдона до конца. Да, они помешали тем сущностям добраться до цели, но что потом? Арчи находил, что проще игнорировать подозрения и просто наслаждаться возрождением старого Сихэма. Иногда, думал он, всё действительно складывается к лучшему. Иногда всё разрешается как в кино, каким бы невероятным это ни казалось. К тому же нельзя сказать, что последствий не осталось вовсе. Не все вышли сухими из воды.