— Ого, — выдохнула Синтия. — Хорошая явка. Отличная акция.

— Паркуйся здесь, дорогая, — сказал Джордан. — Вряд ли мы найдем место дальше.

Синтия вырулила на обочину и припарковала «Рэббит» позади зеленого фургона-кемпера. Она высунула голову в окно и поприветствовала четверых человек, идущих к пляжу. Оливер узнал их — это были Эдлеры, они жили в нескольких кварталах от него. Кэти Эдлер, дочь Майка и Джины, прошлым летом ходила вместе с Оливером в художественный лагерь. Ей было десять.

— Ну и толпа собралась, а? — сказал Майк, узнав Синтию.

— Вся власть народу! — выкрикнул Джордан, выбираясь с пассажирского сиденья.

— А где Афина? — спросила Кэти, заглядывая в машину.

— Она в походе, но мы похитили её друга, — ответила Синтия.

— О, привет, Оливер, — сказала Кэти.

Оливер был слишком отвлечен, чтобы ответить. Он смотрел вперед на дорогу, наблюдая, как она петляет к океану, исчезая за холмом и спускаясь к пляжу. Наконец он произнес: — Привет, Кэти.

Она странно посмотрела на него. — Ты в порядке? Выглядишь не очень.

— Пойдемте, ребят, — позвала Джина. — Спустимся все вместе.

У подножия серпантина, там, где грунтовка выходила на песок, перед защитным заграждением собралось добрых полтора десятка человек всех возрастов. Многие держали самодельные плакаты. Завидев Квестов, толпа тут же окружила их.

— Я приехала так быстро, как смогла, — сказала одна женщина, размахивая охапкой свежесрезанных цветов. — Цветы для всех, в знак солидарности.

Оливер тем временем отделился от Квестов и подошел к забору. Он вцепился пальцами в сетку и уставился на открывшуюся перед ним картину. То, что еще недавно было заброшенной стройкой, теперь гудело от активности. Бульдозер отталкивал обломки от скалы, а экскаватор вгрызался в хрупкую породу утеса. Расщелина в стене расширялась. Оливер почувствовал позыв к рвоте. Он прижал руку ко рту и заставил это чувство отступить. Они должны остановить работы. Неужели они не понимают, что выкапывают?

Разве он сам знал?

Я здесь, Оливер.

Всего на площадке копошилось около десяти рабочих — те, кто не управлял тяжелой техникой, сновали по территории с деловым видом. На них были ярко-желтые светоотражающие жилеты и поношенные белые каски. Группа мужчин склонилась над капотом работающего на холостом ходу грузовика, изучая пачку чертежей. На двери машины красовался трафаретный логотип «Кумс Констракшн». Казалось, никто не обращал ни малейшего внимания на протестующих, собиравшихся по ту сторону забора.

Внезапно за спиной Оливера толпа разразилась кричалкой: «ОСТАВЬТЕ МЫС ДИКИМ! ОСТАВЬТЕ МЫС ДИКИМ!» Оливер оглянулся: люди плотно окружили его, а Джордан и Синтия дирижировали хором. Только тогда рабочие соизволили заметить протестующих.

— ОСТАВЬТЕ МЫС ДИКИМ!

Оливер увидел, как силуэт в кабине грузовика медленно повернул голову на шум толпы. Мальчик почувствовал, как его обдает холодом; если бы не люди вокруг, он решил бы, что это дыхание океана. Но холод, казалось, исходил со стороны суши. От утеса.

Дверь грузовика открылась, и из кабины вышел Питер Кумс, отец Арчи. На нем была синяя рабочая рубашка и джинсы, сапоги были залеплены грязью. Он посмотрел на толпу у забора; он посмотрел прямо на Оливера.

Он улыбнулся.

Оливер почувствовал, как подается назад; он плечами вжался в грудь женщины, стоявшей прямо за ним. Он схватился за забор, чтобы не упасть, не сводя глаз с Питера Кумса, с его улыбки. Оливер не узнавал в этой улыбке отца своего лучшего друга. Она была слишком широкой — на какую-то неуловимую, микроскопическую долю шире, чем нужно для человеческого лица. Тонкое, едва заметное изменение — из тех, что ловишь краем глаза. Мужчина пошел к забору, к Оливеру, с этой неподвижной ухмылкой, прорезавшей его лицо, словно зубастый красный надрез.

— ХВАТИТ РАЗРУШЕНИЙ! — взревела новая кричалка вокруг, и звуки будто ударили Оливера по ушам. Этот шум был форменным насилием. Фронтальный погрузчик с грохотом обрушил ковш на склон, отправляя очередную порцию земли и камней на пляж. Трещина обнажилась еще сильнее; тьма изнутри поползла наружу.

— ПРЕКРАТИТЕ СТРОЙКУ!

Питер Кумс, казалось, вовсе не собирался вступать в спор с протестующими; нет, он был нацелен на Оливера, он шел прямо к нему. Улыбка не сходила с его лица.

— ХВАТИТ РАЗРУШЕНИЙ!

Оливер попытался отступить, но почувствовал, как напирающая сзади толпа толкает его вперед, прижимая к сетке. Питер продолжал идти.

— ПРЕКРАТИТЕ СТРОЙКУ!

Оливер почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Фронтальный погрузчик продолжал скрести скалу, прорезая в камне рваные полосы,

полоски зебры,

вырывая землю, обломки, песок и наносную породу, которые тысячелетиями вбивались в это место силами океана, ветра и дождя. Силами, которые похоронили то, что лежало под ними, под этим мысом.

Надо было оставить его скрытым.

И внезапно Оливер почувствовал себя очень одиноким. Несмотря на то что он был зажат между плечами протестующих, оглушен запахом их тел, их жаром, он чувствовал себя изолированным, брошенным. Он видел приближающегося отца Арчи, видел угрозу на его лице; слышал неистовые крики людей вокруг. Ему не к кому было обратиться. Некому доверять.

Никому, кроме друзей.

— ХВАТИТ РАЗРУШЕНИЙ!

С неимоверным усилием Оливер изо всех сил оттолкнулся от ячеек забора, бросаясь назад в толпу. Ему удалось проскользнуть в щель между двумя людьми, вырываясь из давки. Он почувствовал, как теряет равновесие, и едва не упал, но чья-то твердая рука вовремя его подхватила. Он поднял глаза — это была Синтия Квест.

— Оливер, — позвала она, — ты в порядке?

— Мне нужно найти их, — выдохнул он, задыхаясь. — Я должен им сказать.

— Кого найти?

— Моих друзей. Я должен их найти.

С этими словами он вырвал руку из хватки Синтии и стал проталкиваться сквозь оставшихся людей в толпе. Среди этого хаоса, среди скрежета техники на пляже и неумолимого скандирования протестующих, Оливер бегом бросился вверх по дороге, прочь от берега, к лесу. К своим друзьям.

Глава 10

ВТОРНИК

Костер догорел.

Черная лента дыма тянулась от последнего полена внутри каменного кольца. Где-то в далекой пелене деревьев запела птица. Трое друзей окружили Оливера полумесяцем — они были словно живое укрытие, каждый склонился к нему. Когда его рассказ закончился, какое-то время все молчали.

— Нам нужно вернуться, — сказал наконец Арчи.

— И что делать? — спросил Крис.

— Мы должны их остановить, — ответил Оливер. Голос его звучал изможденно. — Они не могут продолжать работу. Они не могут копать дальше.

— Думаешь, они станут нас слушать? — спросил Крис. — И что мы им скажем — что дохлая зебра велела нам прекратить стройку? Это сработает просто на ура.

— Крис, — осадил его Арчи. — Остынь на секунду.

— Арчи, почему бы тебе не поговорить с отцом? — предложила Афина. — Может, ты сможешь его убедить.

Оливер посмотрел на Арчи с ужасом. Арчи заметил это и сказал: — Я мог бы попробовать. Не уверен, что из этого выйдет толк.

— Он не в себе, — прошептал Оливер. — Клянусь. Я клянусь, с ним что-то не так.

— Что именно — что он как-то странно тебе улыбнулся? Да брось, Олли, — сказал Крис. — Всё это, что ты видишь — это страшно, но это не по-настоящему. У тебя был припадок. Ты лежал в больнице…

— Я знаю, что я видел, — тихо проговорил Оливер.

— Ты был в больнице, — продолжал Крис. — Тебя там продержали две ночи. Наверное, у тебя было сотрясение. Тебе не кажется, что это самое логичное объяснение?

— Не знаю, Крис, — вставил Арчи. В животе у него снова завязался узел. — А как быть с тем, что видел я? Что насчет Биргитты?

Оливер поднял глаза на друга. — К-кого? — заикнулся он.

— Он видел ту леди, Биргитту Вудли, — сказал Крис, будто стараясь выложить информацию раньше Арчи, надеясь, что так она потеряет часть своей странности. — В лесу. Она заблудилась.

— Она не выглядела заблудившейся, — возразил Арчи. — Она была голая.

— Что? — воскликнула Афина. — Там, в лесу? Ей нужна помощь?

Арчи подавил дрожь. — Что-то было не так. С ней что-то было не так.

Оливер начал тыкать пальцем в сторону Арчи, приговаривая: — Вот-вот… именно это я почувствовал рядом с твоим отцом. Он был не в порядке. Что бы это ни было — с ним что-то не так.

— Ребята, — выдохнул Крис в изнеможении. — Да что со всеми вами вдруг случилось? Мы будто пережили одну плохую ночь, и теперь нам везде мерещатся призраки и гоблины.

— Нам нужно возвращаться, — сказал Оливер, поднимаясь из каменного круга. — Нам нужно уходить прямо сейчас.

— А как же Биргитта? — спросила Афина.

— Я думаю, нам нужно оказаться как можно дальше от Биргитты, и чем скорее, тем лучше, — сказал Арчи. Он уже залез в палатку и деловито запихивал спальный мешок в чехол. — Я согласен с Оливером. Мне нужно увидеть, что там происходит. Мне нужно увидеть отца.

— Что? Вы серьезно? — спросил Крис, глядя, как друг собирает снаряжение. — Ребят, мы планировали этот поход целый месяц. Мы притащили еды на три дня, и мы просто повернем назад после первой же ночи?

Афина стояла у края кострища, вглядываясь в деревья. — А если она ранена? Если у нее, ну, понимаете, какой-то психический срыв?

— Тогда мы скажем кому-нибудь в городе, — отрезал Арчи. — Врачу. Или её мужу. Кому-то, кто умеет справляться с такими вещами.

— Глазам своим не верю, — сказал Крис. — Серьезно, не верю. Ну начали они снова копать на скале — и что с того? Что мы-то сможем сделать, чтобы их остановить? — Не получив ответа, он продолжил: — И шумы в лесу? В лесу всегда шум. Вы ведете себя как кучка трусишек. Это был наш большой поход — финал учебного года. Вы не можете просто так всё бросить. Погоди… Афина, ты тоже?

Она уже присоединилась к Арчи в палатке и сворачивала свой спальник. — Я верю Оливеру, — сказала она. — Крис, это кажется серьезным. Кроме того, я хочу найти Эда Вудли и сказать ему, что мы видели Биргитту здесь. И, может быть, я смогу помочь родителям на протесте.

— О, и ты типа прикуешь себя цепью к забору? Чтобы тебя арестовали или вроде того?

Она свирепо глянула на него. — Мы должны что-то сделать, Крис.

— Всё, ребят, — сказал Крис. — Это наше последнее лето вместе. Наше последнее.

— О чем ты? — спросил Оливер, щурясь на Криса. — Что это значит?

Афина кивнула. — Он уезжает, — сказал Арчи. — Да, мы тоже только вчера узнали.

— Мама нашла работу. В Огайо. Я тоже не в восторге, — буркнул Крис. — Так что это всё, что у нас есть. Пусть взрослые сами разбираются со всей этой чертовщиной. — Он подождал реакции; Арчи и Афина переглянулись и продолжили паковаться.

— Ну, а я остаюсь, — заявил Крис и уселся на одно из бревен у костра. Он подобрал брошенную вчера палку для маршмэллоу и принялся тыкать ею в тлеющие угли.

— Тебе не стоит оставаться, — произнес Оливер, обращаясь к Крису. Голос его был ровным. — Тебе опасно здесь оставаться.

— Уверена, с ним всё будет в порядке, — сказала Афина.

— Со мной всё будет в порядке, — подтвердил Крис. — Оторвусь тут на полную катушку. — Он подбросил охапку сухих веток в костер и принялся раздувать пламя.

Не прошло и двадцати минут, как их рюкзаки были уложены и висели на спинах. Солнце всё еще стояло высоко. По часам Оливера было два часа дня. Арчи задержался, пока Афина и Оливер направлялись к лесной дороге на краю поляны. Крис собирал валежник неподалеку и складывал его в аккуратную стопку рядом с весело трещавшим костром.

— Точно не хочешь с нами? — спросил Арчи.

— Не-а, — ответил Крис. — Мне и тут норм. Валяйте, развлекайтесь там.

— Прости, что мы бросаем поход. Мы устроим еще один. Скоро.

— Да, конечно. — Крис посмотрел на друга. — Почему бы тебе не остаться? Были бы только мы вдвоем — как в старые добрые времена. Обещаю, в этот раз мы не помрем с голоду.

Арчи рассмеялся. — Ну и аргументы у тебя, — сказал он.

— Я серьезно.

— Мне правда нужно вернуться, — сказал Арчи. — Нужно узнать, что с отцом. Посмотреть, что там на скале. Я никогда не видел Оливера таким.

— А я видел, — бросил Крис. — Это просто очередной его заскок, вот и всё.

— Не знаю, чувак. В этот раз это кажется… как-то реальнее.

Крис кивнул. Он обвел взглядом поляну и окружающие деревья. — Не парься из-за меня, — сказал он. — Мне так даже больше нравится. Тишина и покой.

Они постояли секунду в молчании. У Арчи возникло желание обнять друга, но он подавил его. Кажется, они не обнимались с детского сада. Он просунул пальцы под лямки рюкзака и кивнул Крису. — Бывай, — сказал он.

— Бывай, — отозвался Крис.

Арчи быстро зашагал к друзьям, ждавшим его на лесной дороге. Он не оборачивался, пока не догнал Афину и Оливера, но к тому моменту лагерь уже скрылся из виду.

***

Было почти шесть, когда они вернулись в Сихэм.

Они остановились сразу за водопропускной трубой, что проходила под шоссе. Перед ними была протоптанная соседская тропинка, по которой они шли от дома Криса. Все они, казалось, испытывали какую-то нерешительность здесь, на границе между городом и глушью. Деревья, нависшие над тропой, приобрели почти враждебный вид, возвышаясь, точно согбенные скелетообразные великаны.

— Я дам вам знать, как только что-нибудь выясню, — сказал Арчи.

— Береги себя, — ответил Оливер.

— Со мной всё будет в порядке. Послушайте, я и раньше видел отца в дурном настроении. Это пройдет. Я докопаюсь до сути. — Арчи надеялся, что его голос звучит уверенно; сам он уверенности не чувствовал.

Афина хотела найти родителей на стройплощадке — в надежде, что они всё еще там, во главе демонстрации. Они должны были знать, к кому обратиться по поводу Биргитты. Оливеру нужно было попасть домой к маме. Она, несомненно, уже начала за него беспокоиться. Арчи предложил встретиться в «Муви Мэйхем» на следующий день.