Рванув к столу Тайлера, я начала рыться. Я могла заманить паука в бутылку с помощью теневой кнопки, но мне нужна была, чёрт возьми, бутылка, чтобы его туда посадить!

Единственное, чего хотела тень, — это инертный дросс.

Дросс, утративший способность распадаться. Вещество редкое и, к счастью, труднодоступное, потому что оно было настоящим магнитом для тени. Единственным его природным источником были резы — вот почему мы так усердно избавлялись от них и, вероятно, почему тень оказалась здесь. Но почему тень потянулась к дроссовому сердечнику в моих жезлах — этого я не понимала. Дросс в моих жезлах не был инертным.

Может, это безумие, — подумала я, дёргая ящики стола в поисках хоть чего-то полезного. Скрепки, степлер, пластыри, тюбик с антибиотиковой мазью, пустые картриджи, папки…

Есть! Я схватила почти пустую бутылку из-под водки, открутила крышку и вылила остатки в мусор. К сожалению, теневой паук был уже слишком велик, чтобы пролезть в горлышко. Значит, придётся выманить тень наружу.

Без споттера, — мелькнуло у меня в голове, когда я сняла с верхней части футляра для жезлов чёрную монету инертного дросса размером с десятицентовик и уронила её в бутылку. Кнопка ударилась о дно с невыносимо жизнерадостным дзинь, и я резко отвернулась, побледнев. Куски моего жезла были разбросаны по ковру. Теневой паук прогрызся до сердцевины, высвобождая и пожирая связанный дросс. Каким-то образом он не только выжил, но использовал дросс, разросшись до размеров крысы. Шипя, он повернулся к следующему жезлу.

— Эй! — закричала я, и паук дёрнулся, будто удивлённый. Пошатываясь, я схватила один из жезлов, когда он рванул ко мне, широко раздвинув жвала. Клубы тени делали его размытым, неясным — за исключением глаз. И, в отличие от дросса, он был чёрным как грех.

— Всё в порядке, мисс Грейди? — донёсся голос из-за двери.

— Держите эту дверь закрытой! — заорала я, а затем вскрикнула, тыкая жезлом в паука. Он отпрянул, жвалы дёргались, но затем он прыгнул на мой узловатый короткий шнур и утащил его под стол.

Да что за чёрт! — мелькнуло у меня в голове, когда паук прогрыз один из узлов, добираясь до дросса. Каковы были шансы, что и жезлы, и связка ловушки выйдут из строя одновременно? Аномалия должна была быть в тени, а не в моих инструментах.

Злая и растерянная, я снова ткнула в него жезлом. Паук застрекотал, выпустил шнур и вцепился в жезл. В панике я со всего размаха впечатала его в стену — паука и всё остальное.

Паук лопнул с отвратительным шлёп, затем упал на пол и замер, дрожа. На одно блаженное мгновение я решила, что убила его и всё кончено, но потом он снова собрался — и я поняла, что убила лишь паука.

— Теневая гадость, жезлы не трогать, — прошептала я, перемещаясь из стороны в сторону, оценивая, «видит» ли оно. Да, паук был мёртв, но тень его анимировала, и он с шипением развернулся ко мне, ощупывая воздух передними лапами.

Тень была заперта в трупе. Если я вытащу её, она станет свободной — а это можно было заманить в бутылку. Но если сделать это неправильно, в кабинете доктора Тайлера появятся уже два структурированных реза, на которых дросс сможет выстраиваться.

— Посмотрим, какая ты умная, теневая дрянь, — прошептала я, катя к ней бутылку из-под водки. Если мне повезёт, тень покинет тело и уйдёт в бутылку.

Но дальше произошло то, чего я никак не ожидала.

Труп паука проигнорировал теневую кнопку и прыгнул на меня.

— Эй! — закричала я, в ужасе отбиваясь. В панике я попятилась к столу, когда его длинные лапы обвились вокруг моих рук, а тёплые внутренности облепили пальцы. На мгновение это было всё, что я чувствовала — пока тень не покинула разорванную плоть и не коснулась меня.

О боже. Я касалась тени.

Живой лёд затопил мозг. Захлебнувшись, я подавила крик от ощущения общего пространства. Она была во мне — вгрызалась в мои мысли, пытаясь захватить меня так же, как захватила паука.

Я не могла дышать. Оглушённая, я рухнула на колени, мёртвый паук зажат в ладонях — я внезапно оказалась неспособна его отпустить. Неправильность пропитывала меня, зернистые крупицы ночи просачивались в каждый уголок души, ища, что сделает меня тенью, что превратит меня в неё.

Я становилась тенью.

— Уб… уби… — прохрипела я, стиснув челюсти и заставляя себя дышать. Пульс грохотал, зрение плыло, будто я видела комнату сразу под двумя углами. Лёд сковал пальцы, и я пошатнулась, врезавшись в стол, пока боролась за возвращение тела. Мир дрожал в мареве жара. Две закупоренные бутылки дросса пылали нереальным светом. Вспышка страха — что меня могут запереть в одной из них — пронзила меня.

С трудом соображая, я опустила взгляд, пытаясь совместить воспоминание о своих руках с тем, чем они стали — яростно дрожащими, горящими чашами огня. Чёрная слизь сочилась между пальцами, а из смятого остова паука, оплетённого тенью, на меня уставился блестящий глаз. Я видела своё лицо его глазами — тепло поднималось от меня волнами тлеющего жара.

Я вижу то, что делает тень, — подумала я, ощущая, как она пытается осмыслить моё холодное, бесстрастное зрение мира.

Пошатываясь, я стряхнула раздавленного паука с рук. Он шлёпнулся на пол — слишком поздно, и я застонала, когда ледяные личинки начали прогрызать путь через моё ощущение себя, пожирая всё, чем я была.

— О боже, — прошептала я, когда ноги подломились и я рухнула лицом в ковёр. Она изучала, как я устроена. Это был лишь вопрос времени.

Стоня, я поползла к бутылке из-под водки, стиснув зубы от решимости, дрожа, пока боролась с собой. С тенью. Я — чистильщик, — подумала я, когда тень проникала глубже, борясь за контроль. Лёд сомкнулся на горле, тень нашла трещину в моей защите. Холод накрыл меня, ноги онемели. Когти рвали меня изнутри, и я захлебнулась воздухом.

Мне нужно было вытащить её.

Мои пальцы коснулись холодного стекла — и успех вспыхнул яркой искрой. Тень взбесилась, и меня тряхнуло резким судорожным рывком, словно в мозгу одновременно вскипели масло и вода. Образы огня и холода поднялись навстречу друг другу, размывая зрение, пока тень копалась, зарывалась глубже, ища, чем бы меня остановить.

Но, стоя на коленях на ковре и изо всех сил удерживая контроль, я вдруг поняла: пусть моё тело и стало полем боя, сам стержень моего сознания оставался нетронутым этой ледяной чернотой, терзавшей меня изнутри. Они не смешивались. Не могли. Масло и солнце не делят одно пространство.

Я не собираюсь умирать в этой убогой каморке Тайлера.

Задыхаясь, я стояла на коленях рядом с пустой бутылкой из-под водки и отгородилась от хаоса. Это было не моё — и я не собиралась его слушать. Выдохнув, я послала пузырь пси-энергии закручиваться вокруг тени в моём разуме, обволакивая её так же, как я бы обволокла блуждающий дросс, спрятавшийся в столе.

Словно щёлкнул переключатель — спутанные двойные образы исчезли. Я справилась.

Подняв голову, я жадно втянула воздух. Тень всё ещё была во мне, пойманная в пси-пузырь. Я чувствовала её — едва заметный толчок, искажавший её голод обладать. Я дышала, охваченная мутным облегчением пустоты, неподвижной точкой понимания. Тень была во мне, пойманная, как клубок дросса, завязанный в шёлке.

Но моя тюрьма удерживала нас обеих. Я не могла распутать её в своём разуме, не освободив. По крайней мере, пока мы обе находились в моём теле.

Руки дрожали, когда я поднесла открытую бутылку к губам… и выдохнула.

Чёрная масса хлынула из моих лёгких — тень, пойманная в пси-пузырь, вырвалась изо рта: тепло и лёд, золото и чернота, сплетаясь, заполняли бутылку, пока я не опустела. Во мне не осталось ни воли, ни тени. Я онемела. Всё, что оставалось, — закрыть бутылку.

Руки тряслись, я на ощупь нашла крышку. Пси-поле, удерживающее тень, крутилось внутри бутылки, вращаясь, как бешеный волчок. И только когда крышка наконец была закручена, я отпустила свою волю.

Тень взорвалась внутри бутылки, выталкивая золотой свет моих мыслей сквозь пространства между материей. Но сама тень была плотнее — и осталась запертой. Я рухнула на зад, содрогаясь, пока моя пси-энергия медленно не вернулась туда, где ей и было место.

Внутри бутылки тень осела на теневую кнопку, которую я положила туда раньше, словно птица, прижавшая добычу. В идеале она должна была войти туда добровольно. Но она была там. И я сделала это.

Какого чёрта я только что сотворила?

Моргнув, я мутным взглядом посмотрела на дверь. Две бутылки с дроссом на столе больше не были ослепительно-белым адом в глазах тени, и меня передёрнуло. Я была собой. Всё действительно закончилось.

— Если я услышу хоть слово о том, что это обошлось слишком дорого, я просто спущу это дерьмо на тормозах! — заорала я.

За дверью мужской напряжённый, приглушённый разговор мгновенно стих.

Меня мутило. Я вытерла паучьи внутренности о ковёр… о стену… о кресло Тайлера… о всё, что оказалось под рукой, и, опираясь на стол, поднялась. Я была слишком вымотана, чтобы быть кем-то, кроме как потрясённой.

Потом, может быть, я бы даже поздравила себя с тем, что выжила. Кожа ныла так, словно меня обожгло льдом изнутри, и я приподняла велосипедную футболку из лайкры, чтобы убедиться. Загар был всё тем же — скучным, светло-коричневым. Никаких зияющих дыр, через которые могла бы вывалиться душа. Я одёрнула футболку.

Я могла бы уйти в тень, как это сделал паук. Должна была. Но не ушла.

Болело горло, и я потёрла плечо, где появилась новая скованность. Паук размером с крысу лежал мёртвым у стены, и первая вспышка злости начала прожигать страх, когда я подняла два своих изгрызенных жезла и провела пальцами по их неровным краям.

Прекрасно. Конечно, я могла бы сточить следы зубов на одном и сделать новый жезл взамен другого, но выровнять уровень дросса внутри было бы муторным делом. Проще сделать полностью новый комплект.

Или купить. Это было бы ещё проще.

Но больше всего меня тревожило другое: почему тень вообще полезла к жезлам. Тень питается только инертным дроссом. То, что содержалось в моём посохе, должно было её отталкивать, а не притягивать. В этом и был весь смысл.

И всё же я видела, как она прогрызла жезл, чтобы добраться до дросса, а потом взялась за мой короткий шнур.

Может, она способна переваривать обычный дросс, если вселяется в живой организм? — подумала я, гадая, почему этот кусочек знаний не входил в курс «Контейнирование тени 101».

С тревогой я убрала два изгрызенных жезла в футляр последними и прислонила его у двери.

Это был уже третий раз за этот год, когда я закупоривала тень. Хотелось бы сказать, что становится легче — но это было не так. И только награда за эту малютку удерживала меня от ярости, потому что тень на свободе была адски опасна, а вот бутылочная тень всегда пользовалась спросом для обучения начинающих чистильщиков — если, конечно, она не успела поумнеть слишком сильно.

Ничто так не радует, как выполнение недельной нормы в понедельник.

— Не могу поверить, что она сожрала дросс прямо из моих узлов, — пробормотала я, завязывая порванный шёлк в волосах, нащупывая отсутствующие узлы, как язык ищет выпавший зуб. Я могла бы починить его, но баланс был настроен под жезлы.

Раздражённая, я подняла бутылку с водкой.

Внутри медленно кружилась чёрная масса, холодная и покалывающая сквозь стекло.

— Знаешь что? Ты — отстой, — сказала я и достала из сумки восковой карандаш, чтобы начертить знак яда на бутылке в трёх местах плюс на крышке.

Глаза. Там есть глаза, — подумала я, вздрогнув, и сунула бутылку с тенью в сумку рядом с двумя бутылками дросса.

— Я выхожу! — крикнула я, закидывая рюкзак на плечо.

Таймер тикал, я схватила футляр с жезлами и открыла дверь — но шаг замедлился, когда я увидела их, ждущих снаружи.

— Чисто? — спросил Марк, тревожно глядя на мой рюкзак.

— Пока да, — ответила я, думая о своих изгрызенных жезлах. — Но у вас тут рез. Любой новый выброс дросса в радиусе двухсот футов — и всё снова вспыхнет.

— Рез? — Марк нервно переглянулся с Тайлером. — Тут нет никакого реза.

У меня дёрнулся уголок губ, и я закинула футляр с жезлами за спину.

— Я пришлю вам счёт завтра, когда станет ясно, захотят ли они использовать тень… или уничтожить ту, что я отсюда вытащила.

— Тень?! — взвизгнул Марк, побледнев, заглянув в открытую дверь. — Ты нашла тень?

Я кивнула, откровенно наслаждаясь их внезапным страхом. Ага. Я крутáя.

— Резы их притягивают, так что советую держать зону чистой, чтобы всё снова не вспыхнуло.

— Ты уверена, что она у тебя? — с тревогой спросил Тайлер.

Серьёзно?

— Хочешь посмотреть? — я подтянула рюкзак повыше на плече и осталась довольна, когда оба мужчины яростно замотали головами.

— Я был там сегодня утром… — прошептал Марк, пока Тайлер осторожно заглядывал в свой кабинет, подтверждая, что хотя бы он понимает серьёзность ситуации.

Из кабинета Тайлера донеслось приглушённое, полное отвращения:

— О боже…

Да, паук размером с крысу производит такое впечатление, — подумала я, когда Тайлер вышел, заметно потрясённый.

— Если появятся любые признаки активности реза до того, как вас поставят в график, сообщайте, — сказала я.

Тайлер нервно оглянулся через плечо.

— Эм… а паук?..

— Не моя проблема. — В приподнятом настроении я взяла в руку тубус с чертежами, но улыбка дрогнула, когда я услышала, как за спиной посыпалась щепа.

— А структурированный рез? — добавил Тайлер мне вслед, когда я уже выходила.

— Он принял облик женщины, забитой до смерти. Прямо под твоим столом. Судя по платью — конец XIX века.

Как, чёрт возьми, рассказать об этом Эшли и не сорваться?

— Это многое объясняет, — сказал доктор Тайлер, и моя злость немного утихла. Если не считать того, что он оставил выброс на выходные, возможно, это и не было полностью его виной. И ловушечный шнур, и исходная печать могли лопнуть из-за скопившегося дросса, стянутого в эту маленькую точку ужаса.