Египтяне верили, что душа в загробном мире может умереть во второй раз, и с этим Сфинкс уже ничего не мог сделать. Он мог сделать что-то раньше, что-то, отсрочившее бы переход Камиллы в Дуат. Но эту возможность он упустил. Даже то, что он придумал положить её в ладью, не меняло дела. Имя было крайне важно для древних египтян. Если живёт имя, жив и человек. Для успешного путешествия через Дуат нужно было как минимум знать имя лодки, вёсел, руля, петель. Сфинкс их не знал, как и Камилла. Он даже не мог оставить дары, чтобы хотя бы первое время Камилла могла избежать нечистой пищи и грязной воды. Он был безобразен в своей беспомощности.

Сфинкс не знал имён частей ладьи, но он знал имя Камиллы. Несколько часов он старательно выводил чёрной гуашью на дощечке, найденной у порта, сложные для него символы. Не раз приходилось смывать краску и начинать заново; он никогда не был силён в изображении иероглифов. Сфинкс чувствовал, что обязан добиться совершенства хотя бы в этом, и в итоге у него почти получилось. Пусть все думают, что Камилла мертва, но на самом деле её имя будут произносить, и она будет жить.

Сфинкс сходил в сарай, взял молоток и пару гвоздей, прибил дощечку на притолоку. Даже если кто-то её увидит, ничего не поймёт, не сможет опознать Камиллу в символах корзины, коршуна, совы, тростника и львов. Но Сфинкс будет видеть это имя каждый день и будет произносить его.

Теперь это его новый долг.