Уже нетрезвый Яан тискал в углу другую девку, пока Камилла помогала готовить очередной огромный коктейль для всех. Закончив со смешиванием и налив себе и Яану по стакану, она обернулась, ища глазами своего парня, и остолбенела. Подошла к ним, плеснула один стакан в лицо ему, другой — ей, развернулась и пошла в прихожую за курткой. Вслед ей доносился пьяный смех и вопли Яана. Нет, она вовсе не сошла с ума. Нет, она не долбанутая дура. Камилла представила, что все гадости, которые было слышно из прихожей, пока она надевала сапожки, Яан на самом деле кричит той, другой. Она даже не местная, по крайней мере, Камилла никогда раньше её не видела. Она точно не из их школы или гимназии. Чья-то подружка приехала в гости, потусить в коттедже на чужие деньги. Напиться и нажраться на халяву и позволить чужим парням залезть себе в трусы. Тварь. Жаль, что они приготовили не глинтвейн. Ошпарить бы её смазливую мордашку, а Яану вылить стакан за пояс приспущенных джинсов.
Камилла натянула бирюзовую шапку, застегнула бирюзовый пуховик, вытерла слёзы, взяла из пакета с общими покупками бутылку вина и выскочила за дверь, успев услышать, что Яан с ней расстаётся.
Так и крикнул — у меня теперь новая девушка!
Камилла шла по шоссе, от обиды и разочарования почти переходя на бег. Отцу Яан никогда не нравился. Сначала ему и эти вечеринки не нравились, но после смерти матери у них с Камиллой был уговор: она сохраняет благоразумие, а он не лезет в её воспитание, запрещая то, что можно всем её друзьям. Их обоих всё устраивало. Если отцу можно участвовать в вечеринках, почему бы этого не делать и Камилле?
Мысли Камиллы снова метнулись к парочке в углу. А что, если Яан решит догнать её и извиниться? Она пошлёт его подальше, вот что. Камилла обернулась, но сзади никого не было. Ни машин, ни людей. Тишина… По бокам от шоссе простирался лес, и где-то там хрустнула ветка. А что, если это какой-нибудь маньяк? Камилла достала телефон — ни звонков, ни сообщений. Проклятый Яан. Она была уверена, что рано или поздно он всё-таки спохватится, всё-таки одумается, поймёт, что Камиллу нужно хотя бы проводить до дома, ведь путь от коттеджа пешком по шоссе неблизкий, да и мало ли что может случиться… Ей хотелось заставить его поволноваться, почувствовать вину. Хотелось, чтобы он занервничал, когда не увидит её фигурку на прямой шоссе. И ещё ей очень не хотелось, чтобы мимо проехала какая-нибудь машина. Всё-таки ночь… Справа Камилла увидела проход к пляжу. Вытоптанная лесная тропка, многие здесь проходят. Даже деревья здесь стоят не так тесно. Камилла открутила простецкую крышку и отхлебнула из горлышка бутылки. Потом ещё разок. И пошла через лес на пляж. Если уж идти так долго, то хоть по красивому пляжу под шум волн, а не по сраному пустому шоссе, постоянно оборачиваясь в сторону сраного же коттеджа. Через пару минут Камилла вышла к пляжу, спустилась на песок, подошла к воде. Присмотрелась, прислушалась. И ощутила такое умиротворение, какое не могло дать ей ни одно вино.
Тишина, посеребрённая луной.
Идеально.
К чёрту Яана и вечеринки. Она выше этого.
Луна была настолько яркой, что Камилле не потребовался фонарик. Она шла по кромке берега под мягкий, медленный плеск сонных волн и почему-то думала о том приехавшем светловолосом и зеленоглазом композиторе. Его обсудили уже все девчонки в её классе, попутно накрутив ему прослушиваний на Spotify и просмотров на YouTube. Как он сам написал в соцсетях, он приехал сюда, чтобы набраться вдохновения и написать действительно шикарный альбом. Вот такого ей надо парня, а не балбеса Яана. Отец, как всегда, был прав. Они с Акселем были бы отличной парой. Ну, если бы он был помоложе, конечно. Все парни старше двадцати казались Камилле стариками, так что с Акселем без вариантов. Но как было бы здорово, если бы он, например, влюбился в неё и посвятил ей альбом…
Замечтавшись, Камилла не заметила, как дошла до деревянного остова «Ракеты», в лунном свете выглядевшего печально и одиноко. Ещё более одиноко, чем сейчас чувствовала себя Камилла. Она вспомнила, что в понедельник будет контрольная по алгебре, и настроение у неё совсем испортилось. Пляж закончился, и нужно было возвращаться на шоссе, а оттуда уже недалеко и до дома. Хорошо, что она тепло одета. Такие долгие прогулки среди ночи не входили в её планы.
Камилла свернула налево и поднялась в лес. Такая же протоптанная тропинка, по которой чаще всего ходили с шоссе на пляж и обратно. Но сквозь кроны сосен луна пробивалась неохотно, и Камилле пришлось включить фонарик, чтобы не споткнуться о какую-нибудь корягу и не порвать любимый пуховик. Бутылка опустела наполовину, так что Камилла всё ещё несла её в руке, другой подсвечивая себе путь.
Звук врезался в лесную тишину. Странный звук. Камилла замерла. Звук повторился. Потом ещё раз. Откуда-то справа. Камилла повернула голову и увидела между деревьями силуэты, подсвеченные бледным светом слабого фонарика, лежащего на земле. Звук снова повторился.
Камилла увидела в руках силуэта лопату.
С лопаты стряхнули землю.
Никто не говорил. Ни одного слова. Никто её не видел. И Камилла хотела, чтобы так и оставалось. Она осторожно выключила фонарик и убрала телефон в карман джинсов. Сделала тихий шаг по направлению к шоссе. Никто не обратил на неё внимания. Камилла перевела дух, прищурилась, когда что-то в этой странной ночной сцене привлекло её взгляд.
Чья-то рука, торчавшая из земли.
Силуэт толкнул руку носком сапога, и она исчезла. Сверху полетела порция чернозёма с лопаты.
Осознав, что она видит, Камилла мгновенно протрезвела, в ужасе зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть, а потом случилось то, что в итоге привело её в «Ракету».
Бутылка выпала из второй руки, внезапно ослабевшей от страха, и шмякнулась на корягу. Звук был негромким, но он был. Нора встревоженно обернулась, направила на деревья фонарь. Увидела Камиллу.
Узнала её.
А Камилла узнала кассира из «Гросси», хотя и не смогла вспомнить её имя.
Нора сделала шаг по направлению к ней, и Камиллу обдало горячей волной. Нужно было бежать, вернуться на вечеринку или мчаться домой, только валить из леса, где кассир и какой-то бомж закапывают труп, но Камилла словно увязла в мёрзлой листве, не способная пошевелиться. Нора приближалась, и лицо её ничего не выражало, по крайней мере, этого не было видно в темноте и на расстоянии. В горле у Камиллы пересохло, губы слиплись и не желали размыкаться, она не могла издать не звука. Эта женщина, что идёт к ней, она же ей ничего не сделает? Она просто хочет всё объяснить, рассказать, что произошло. Наверное, какой-нибудь несчастный случай. Очень несчастный, после которого требовалось рыть могилу в лесу посреди ночи. Господи, ну не убьёт же кассир дочь мэра, в самом-то деле?
Взгляд Норы говорил обратное. Когда она подошла достаточно близко, Камилла наконец разглядела её лицо. Она наконец смогла и закричать, и сбросить с себя оцепенение, и развернуться, и побежать.
Но всё уже было решено.