— Приоритет — это ты, — без тени эмпатии отрезает отец, берясь за вилку. — Верно, Тимос?

Тот не колеблется: — Да, сэр.

— Были какие-то проблемы за эти первые дни работы? — продолжает Кронос.

Тимос бросает на меня быстрый взгляд. Мы оба думаем о том, как я сиганула с балкона. О шутке с купанием в море. И, возможно, о той сцене на пляже два дня назад.

— Один парень в клубе пытался её потрогать. Я сломал ему запястье.

Все мои братья одновременно поворачиваются к моему телохранителю. Аполлон замирает с вилкой в воздухе, и спагетти, намотанные на зубцы, соскальзывают обратно в тарелку.

Кронос разражается громовым хохотом и хлопает в ладоши. — Вот это я люблю слышать, отличная работа. Никто не смеет прикасаться к моему нежному цветку. — Он подмигивает мне. — Если только это не одобрено мной лично.

Тимос кивает, будто ему отвесили комплимент.

— Кстати об этом… — вмешивается Рея. — Пора начать обсуждать бал.

О нет. Бал.

Одна вещь, от которой Кронос и Рея Лайвли просто фанатеют — это организация балов здесь, на острове. Приглашённые — почти всегда исключительно богатые семьи со всей Греции и из любых уголков мира, где у них есть связи.

Самых важных балов четыре: Зимний, Весенний, Летний и Осенний.

Немного банально, да?

Это также единственные случаи, когда мой отец предлагает четыре игры для развлечения. Каждый год они разные. На прошлом Весеннем балу, пару месяцев назад, двое мужчин и женщина едва не погибли.

Они проходят в огромном бальном зале в самой дальней части острова, соединённой с виллой. Буфет, шампанское и элитные вина, роскошные наряды и оркестр — это лишь малая часть того, что там можно увидеть.

— Что за бал? — шепчет Тимос мне на ухо.

Я и не заметила, что он так близко придвинулся.

— Летний бал, — отвечаю тихо. — Мы организуем их несколько. Самые важные — сезонные.

— В этом году мы не будем проводить его в июне из-за убийств, которые пытаемся раскрыть, — берет слово Кронос. Он вытирает рот салфеткой и делает глоток красного вина. — Я назначил дату на 15 августа, в целях предосторожности. Хотя надеюсь остановить киллера гораздо раньше. Что касается правил…

Каждая клеточка моего тела замирает в ожидании очередной порции безумных правил моего отца. Он никогда не разочаровывает, и мой мозг начинает подбрасывать бесконечный список вариантов, один хуже другого.

— У каждого должен быть сопровождающий или сопровождающая, — сообщает он нам. — Можете сами выбирать, кого привести, при условии, что вы не придете в одиночку. Не думаю, что это такая уж сложная просьба, верно, παιδιά μου (пайдья́ му)? — [ «дети мои»].

— Можно мне привести двоих? — спрашивает Гермес с набитым ртом.

Кронос закатывает глаза. — Приводи кого хочешь, Эрми́, главное, не создавай проблем, как ты обычно это делаешь. То, что я вообще позволяю тебе участвовать в этом балу — уже большая удача.

Традиция такова, что Гермес каждый раз напивается и влипает в историю. Два года назад он поджёг скатерти на накрытых столах; на последнем Весеннем балу его застукали на террасе, когда он трахался с замужней дамой. Муж это не оценил, как и наши родители.

Я сижу, опустив глаза и глядя в тарелку, чувствуя на себе взгляд отца. — Вы все вольны выбирать, кроме… Афродиты.

Я никогда не ошибаюсь в своих худших предчувствиях.

— Почему все могут выбирать, а я нет, πατέρα (пате́ра)? — [ «отец»].

— Потому что ты ни разу не доказала мне, что умеешь выбирать тех, кто рядом с тобой. Парни, с которыми ты встречалась последние годы — и которых ты, к счастью, так и не посмела мне представить, — были худшим отребьем, которое только можно найти, — говорит он без тени жалости. — Я не хочу видеть тебя на балу с очередным идиотом, который с тобой только потому, что ты красивая и богатая.

Я вскидываю голову, и во мне вскипает гнев такой силы, что в первые мгновения я не могу даже слова вымолвить.

— Парни, которые со мной встречались, были со мной не только из-за внешности и денег! — выпаливаю я.

Кронос машет рукой в воздухе, будто отмахивается от жужжащей мухи. Вот каков вес моих слов, моего мнения и моих чувств для него.

— Парень, которого я выбрал для тебя, — идеальная партия. Из богатой семьи, воспитанный и красивый. Поверь, когда ты его узнаешь, сама будешь счастлива.

— Я не хочу ничего узнав…

— Я думаю, вы могли бы даже пожениться. Было бы здорово принять его в семью. Его родители — судьи Верховного суда США. Они не раз помогали мне с делами, которые были… скажем так, непростыми.

Я сжимаю руки в кулаки под столом до тех пор, пока не чувствую, как ногти впиваются в кожу, причиняя боль.

Затем что-то касается меня — я чувствую легкое прикосновение пальца. Молчаливая просьба разжать руки и не мучить себя. Это не мой близнец, это мой телохранитель.

— Афродита, — тихо шепчет он, замечая, что я не хочу его слушать.

— Знаешь, что я скажу? Почему бы нам не решить дело сразу и не познакомиться сейчас? Его семья сегодня будет на острове, они собираются заглянуть в наши заведения, — продолжает Кронос.

Если еще минуту назад я думала, что ситуация — дерьмо, то теперь всё стало еще хуже.

— Гефест, прошу, заходи! — кричит он в сторону ближайшей двери.

Гефест? Как бог, который в мифологии был мужем Афродиты?

— Ты издеваешься? — вскрикиваю я.

Кронос ухмыляется, пока дверь открывается. — Это прозвище, которое я ему дал, ты же знаешь мои привычки. Когда он официально станет частью семьи, мы сменим ему имя и в документах. Как это было с вами.

В дверях появляется высокий парень с угольно-черными волосами и миндалевидными глазами. У него настолько бледная кожа, что, встреть я его на улице, я бы приложила два пальца к его запястью, чтобы проверить, жив ли он. Его фигура — стройная и худощавая, подчеркнутая элегантным костюмом темно-красного цвета. Белая рубашка расстегнута почти до середины живота. Он, без сомнения, красавец. Но это не то, чего я хочу.

Когда его взгляд останавливается на мне, губы расплываются в вежливой улыбке.

— Добрый вечер всем, рад знакомству.

Кронос идет ему навстречу и жмет руку. Редко я видела его таким воодушевленным. — Моя дочь как раз говорила, что сгорает от нетерпения пойти с тобой на Летний бал. Вы же будете, ты и твои родители?

Гефест кивает. — Конечно, если наше присутствие желательно, мы ни в коем случае не пропустим такое событие. — Он продолжает смотреть на меня. — Тем более если мне позволено быть рядом с такой женщиной, как ваша дочь.

Тимос бормочет что-то невнятное, но я почти уверена, что это было грубое ругательство.

Гефест и мой отец начинают переговариваться, стоя во главе стола и понизив голос так, чтобы мы не могли разобрать ни слова. Мое тело двигается на автомате — я не в силах вынести в этом зале ни секунды больше.

— Афродита… — зовет меня мать. Она хорошо меня знает.

— Нет! — выкрикиваю я во весь голос. Теперь на меня смотрят все. — Я не хочу знакомиться с Гефестом. Не хочу идти с ним на бал. Я вообще не хочу идти на этот бал, честно говоря. Мне плевать на ваши планы.

— Если она не хочет, я заберу его себе. С превеликим удовольствием, — вклинивается Гермес, подняв руку.

Новичок отступает на шаг с типичным смущением человека, оказавшегося в центре семейной драмы.

Отец же прищуривает янтарные глаза и упирается руками в стол, пригвождая меня к месту взглядом.

— Афродита, я пытаюсь построить для тебя будущее, которое ты сама не в состоянии обеспечить. Хороший муж, хорошая семья. Тебе стоило бы на колени встать и благодарить меня, а не разговаривать со мной в таком тоне.

— А если я не хочу замуж? Если семья — не моя цель на ближайшее будущее? — наступаю я.

Я резко вскакиваю, так что стул скрежещет по полу. Гермес пытается схватить меня за запястье, чтобы усадить обратно, но я отмахиваюсь.

— И какие же у тебя цели, Афродита? Ну же, просвети нас! — Насмешливый тон Кроноса заставляет мой желудок сжаться.

— Карьера, — парирую я, но слова выходят не такими решительными, как мгновение назад. — Я хочу сначала учиться и работать. Хочу достичь важных целей, сама, благодаря своим усилиям.

— Чушь, — отмахивается Кронос. — Зачем тебе так тратить время? Ты же знаешь, что любого успеха в работе ты добьешься только благодаря внешности. Ты куколка, Афродита. Никто и не взглянет на твой диплом Йеля с отличием. Всем плевать на твои мозги. — Он разводит руки, и его губы растягиваются в улыбке — настолько же сияющей, насколько пугающей. — Но здесь ты — божество. Ты двигаешься, и люди сходят по тебе с ума. Ты хорошо делаешь свою работу, и тебя никто не тронет. Вот твоя судьба. Замужество и дети. Почему ты не можешь это принять?

— Отец, хватит уже… — пытается защитить меня Хайдес.

— Тебя никто не спрашивал, Ади, — обрывает его Кронос.

Я начинаю пятиться. Я не могу оставаться здесь ни секундой дольше. Прежде всего потому, что от ярости у меня наворачиваются слезы. А мой плач отец истолкует как еще одно доказательство моей слабости, того, что я — лишь «нежный цветочек».

— Ну же, Афродита, — Кронос пытается сбавить тон и делает шаг ко мне. Я увеличиваю дистанцию, и он замирает.

— Афродита, сядь. — Мать говорит это не как приказ, а скорее как мольбу.

Я быстро качаю головой и спешу к выходу, противоположному тому, где стоит Гефест. Я не слышу шагов Тимоса, но уверена, что он идет за мной. Если только отец не приказал ему оставить меня в покое — на что я надеюсь всей душой. Это было бы единственным светлым моментом за вечер.

Я пробегаю по светлому коридору, миную двух охранников и оказываюсь в гостиной. Выхожу через главную дверь, прихватив ключи, и углубляюсь в сад — единственное место, где у меня есть время, прежде чем кто-то меня найдет.

Когда подошвы начинают шуршать по траве и веткам, я получаю подтверждение: за спиной кто-то есть. Каким бы тихим ни был Тимос, здесь его невозможно не услышать.

— Я никуда не убегу! — кричу я, не оборачиваясь. — Уходи, пожалуйста. Неужели ты не можешь оставить меня в покое даже когда мне хреново?

Ответа нет. На долю секунды я пугаюсь, что ошиблась и за мной пошел кто-то из братьев, Афина или мать.

Фигура Тимоса внезапно вырастает передо мной, преграждая путь. Мое сердце пропускает удар. Я не успеваю затормозить и врезаюсь в него, но его руки хватают меня за плечи, удерживая на таком расстоянии, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

— Я пришел не проверять тебя, — бормочет он. — Я здесь, чтобы узнать, как ты. Поговори со мной, Афродита.

Глава 9. ШУМ…

Кастор и Поллукс — двое из самых знаменитых героев греческой мифологии: несмотря на то что они были сыновьями разных отцов, их всё равно знали как «Близнецов». Их захватывающая и сложная история сделала их символами братской преданности, мужества и трагической разлуки.

Тимос

— Поговорить? — повторяет она в замешательстве.

Слова даются мне с трудом. То, что я делаю, — непрофессионально. Я должен следить за ней, а не разводить беседы. Но вместо этого я ловлю себя на том, что почти умоляю её.

— Да. Поговори со мной. Расскажи, что у тебя в голове.

Она поворачивается ко мне спиной и скрещивает руки на груди, издавая презрительный смешок. — Только бесконечный поток ругательств в адрес отца и навязчивый вопрос: с чего это ты вдруг решил, что я должна перед тобой изливать душу?

Я подхожу ближе, прежде чем успеваю запретить себе это. Я нависаю над её миниатюрной фигуркой, и её сладкий аромат накрывает меня с какой-то чертовски приятной силой.

— Если ты скажешь «глаза на меня, Афродита», знай: я развернусь и врежу тебе.

— Попробуй. Мне любопытно.

Она резко оборачивается, вскинув руку и сжав кулак. Я быстрее. Перехватываю её запястье и удерживаю в воздухе, неподвижно. Затем притягиваю её к себе, пока моя грудь не касается её груди.

Два синих глаза впиваются в мои.

— Не так, Афродита, — тихо бормочу я.

— Ты сам сказал — попробуй, — напоминает она. — Почему остановил?

Я медленно провожу пальцами по коже её запястья, поднимаясь к мягкой ладони. Опускаю её руку, не выпуская из своей, и постукиваю по её большому пальцу. — Его нужно держать снаружи кулака, иначе можешь серьезно покалечиться.

Она тут же его выправляет. — Я не знала.

Я коротко усмехаюсь. — Ты даже не знаешь, как бить?

Что-то в ней меняется мгновенно.

— Вот именно! — кричит она. Затем переводит дух. — Мой отец хочет, чтобы я была куколкой, которая только и делает, что скупает шмотки, наводит красоту, пробует косметику и соблазняет мужиков в своём клубе, чтобы потом танцевать с подружками. Он хочет, чтобы я была беззащитным щенком, который ищет опеки у других и не имеет права знать даже основ самообороны.

— Значит, я был прав. Ты ненавидишь свои игры в клубе.

— Конечно, я их ненавижу, Тимос! — вопит она, на грани истерики. — Как они могут мне нравиться? Люди платят, чтобы получить свой кусок мяса в приватной каморке. Вот чего они от меня хотят. Моё тело. Знаешь, сколько раз я слышала: «Детка, просто помолчи, мне достаточно того, как ты двигаешься»?

Гнев бьет меня как пощечина. У меня есть сестра чуть старше неё, и родители всегда учили меня уважать женщин. Видеть, как с Афродитой обходится её собственный отец, — это сводит меня с ума.

— Покажи мне их в следующий раз, и я заставлю их замолчать навсегда.

Она издает горький смешок и пытается высвободить руку, всё еще зажатую в моей ладони. Я сопротивляюсь и снова притягиваю её к себе.

Остановись, тебя заносит. Прекрати немедленно, — орет голос в моей голове, моя рациональная часть, которая стремительно летит к чертям.

— Не уходи. Разожми пальцы и сделай несколько глубоких вдохов, ну же.

Не знаю почему, но она подчиняется без возражений. Вдыхает и выдыхает, жадно хватая воздух, и позволяет пальцам раскрыться. Я киваю в знак одобрения и разрываю наш контакт.