Хейзел Райли

Игра Желаний: Преданность

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Game of Desire: Devozione / Игра Желаний: Преданность

Автор: Хейзел Райли / Hazel Riley

Серии: Game of Gods #4 / Игра Богов #4

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1. ЛЮБОВЬ…

Слово «желание» в древнегреческом языке — «ἐπιθυμία» («epithymía»), оно происходит от «ἐπί» («epi-", «над») и «θυμός» («thymós», «страсть» или «душа»). В греческой философии и мифологии это слово означает сильное вожделение, часто связанное со страстями или влечениями.

Афродита

Олимп, 11 июня 2022 года

В этом мире есть два типа людей: мечтатели и реалисты.

Я принадлежала к первой категории, пока не скатилась с болезненным грохотом в другую крайность. Внутри меня словно живут два разных человека.

Дейзи — мечтательница. Афродита — реалистка.

Дейзи — это та маленькая девочка, которая грезила, что её заберут из дома деда-тирана, и воображала счастливую семью для себя и своего близнеца Илая. Это девчонка, которая, повзрослев рядом с Кроносом и Реей, продолжала надеяться, что сможет стать той, кем хочет, вечно витая в облаках.

Афродита — это молодая женщина, которая твёрдо стоит на ногах, вцепившись в землю, и понимает: воображение и надежда через какое-то время становятся худшей формой саморазрушения.

В конце концов, реалисты — это просто мечтатели, которых жизнь разочаровала.

И мне чертовски трудно мечтать, когда я вынуждена проживать эту жизнь. Каждый божий день.

— Вы же шутите, да? — вскрикиваю я. Одним резким движением вскакиваю, опрокидывая стул позади себя.

Мать даже вилку не откладывает. Подцепляет очередной кусочек курицы и отправляет в рот. Тщательно прожёвывает и, проглотив, впивается в меня взглядом.

— Сядь, Афродита. Не веди себя как грубиянка.

Я не двигаюсь. Крепче сжимаю вилку в руке. Переворачиваю её зубцами вниз и с силой впечатываю в стол.

— Какая гадость! — визжит Афина, перетягивая внимание на себя. Она держит что-то над скатертью двумя пальцами. Мне отсюда не видно, что там, — она сидит слишком далеко. — Я нашла волос Аполлона.

Аполлон оборачивается в полном недоумении: — С чего ты взяла, что он мой?

— Потому что мои собраны в хвост, идиот, — огрызается она, указывая на свою прическу. — И они длиннее. Почему бы тебе не взять с меня пример и не завязывать хвост, прежде чем садиться за стол?

Она стряхивает волос, словно дохлое насекомое.

Хайдес, который обычно не вмешивается и позволяет нам препираться, как детям, морщится. — Волосы лучше оставлять распущенными. Резинки их слишком травмируют. Если только не делать мягкий низкий хвост…

Афина испепеляет его взглядом. — Заткнись со своими бреднями гуру по уходу за волосами.

Его это не задевает — он остаётся бесстрастным. — Вот поэтому твои волосы такие безжизненные и плоские, как кардиограмма покойника.

Афина хватается за нож. — Повтори.

Хайдес, продолжая жевать, прикрывает рот ладонью и бросает: — Дай проглочу кусок, и повторю сколько влезет.

— Хватит! — кричу я, уже теряя терпение.

Все оборачиваются ко мне. Я смотрю прямо на отца, Кроноса Лайвли.

— Мне не нужен телохранитель. Я не хочу, чтобы какой-то незнакомец таскался за мной повсюду для защиты, — повторяю я.

Отец выдаёт снисходительную ухмылку. — Дорогая, ты — мой самый прекрасный и хрупкий цветок. В твоём игровом зале произошло три убийства, и это меня беспокоит. Моя обязанность — обеспечить тебе всю необходимую защиту.

— И можно узнать, почему никто не вызвал полицию?

Отвечает мать. Отец слишком занят — разливает по бокалам дорогущее вино, заказанное прямиком из Франции.

— Во-первых, у нас есть частные детективы, которые справятся лучше. Во-вторых, то, чем мы занимаемся на этом острове, по большей части незаконно. Нам не нужны идиоты в форме, сующие нос куда не следует.

Я ищу поддержки у братьев. Аполлону, кажется, плевать; Хайдесу скучно, а Гермес продолжает набивать рот гренками.

Только Афина сохраняет бдительность. К моему ужасу, она кивает. — Аффи, это уже третья смерть в твоём заведении за последние три недели.

Я развожу руками. — Здесь, на Олимпе, куча клиентов дохнет из-за наших психопатических игр!

Олимп — это частный остров напротив Афин. Мои родители владеют и управляют им с благословения дедушки и бабушки, Урана и Геи. По сути, весь остров — это огромное казино с тринадцатью залами, по одному на каждого бога Олимпа. У каждого из нас свой зал и свои игры. Вилла, где мы живем, стоит отдельно на самой высокой точке острова — чтобы держать посторонних подальше.

Сюда съезжаются в основном бизнесмены и молодые мажоры из богатейших семей. Они просаживают миллионы в надежде стать еще богаче. Тщетно. Лайвли обожают играть, а главное — они всегда выигрывают. К сожалению, время от времени кто-то теряет здесь не только деньги, но и жизнь. И они знают об этом. Все подписывают договор о неразглашении, принимая последствия своего пребывания. Последний бедолага, который попытался на нас донести, получил пулю в затылок на выезде из Афин. Его тело так и не нашли.

Опасные игры — наша семейная традиция. Настолько, что мы проводим свои игры даже в Йеле, где все учимся. «Игры Богов» — так их прозвали сами студенты. Впрочем, они куда менее опасны, чем то, что творится здесь.

— Это не побочный эффект наших игр, — парирует Кронос. — Ты бы и сама это поняла, если бы обратила внимание на жертв. Все они — девушки около двадцати лет.

— Как и ты, — добавляет Афина.

— Блондинки с голубыми глазами, — продолжает отец.

— Как и ты.

— Три раза подряд, по пятницам. Пятница — Venerdì — названа в честь Венеры, планеты, связанной с римской богиней Венерой. А её греческий аналог? — отец выжидательно смотрит на меня.

Афродита.

Да уж, притянуто за уши.

— И убиты они были одинаковым способом, — вклинивается Хайдес. Я не могу выкинуть из головы снимки трупов. Они настолько жуткие, что к горлу подкатывает тошнота. Убийца срезал им лица, стирая личность, оставляя лишь месиво из мышц и костей.

Все трое были моими танцовщицами. Совсем недавно приехали на остров.

— Вы хотите сказать, что это прямая угроза мне? — спрашиваю я наконец.

По спине пробегает холодок, хотя на дворе конец июня и жара под тридцать.

Кронос кивает.

— Исключено. Кто осмелится прийти на наш остров и убивать моих сотрудников, чтобы припугнуть меня?

Звон брошенных на тарелку приборов заставляет меня вздрогнуть. Отец закончил ужин. Он вытирает губы салеткой, скомкивает её и швыряет на стол. — Скажи ей, Афина.

Сестра вздыхает. — Первую жертву звали Антея. Вторую — Пеония. Третью — Хейли.

— К чему ты клонишь? — я начинаю терять терпение.

— Пока это лишь смелое предположение, но мы думаем, что убийца складывает твоё имя из инициалов жертв. А значит, нам стоит ждать девять убийств.

— Вы психи. — Я разворачиваюсь, чтобы уйти.

Неожиданно Афина хватает меня за запястье. Я оборачиваюсь. — Ты в опасности, Аффи, и мы все за тебя боимся, — говорит она, глядя мне прямо в глаза с таким выражением, что у меня мурашки по коже.

— Кто-то хочет меня убить? — бормочу я.

Гермес берет меня за руку. — Им придётся пройти через мой труп.

— И у них это выйдет без проблем, — подначивает Хайдес. — Ты даже комара прихлопнуть не можешь. Если защищать её будешь ты, можем быть уверены: придётся заказывать два гроба.

Гермес фыркает. — Ты несправедлив. Ты видел, какие комары быстрые? Их нереально поймать.

Я хочу сказать ему, что это не та часть разговора, на которой стоит фокусироваться, но мне важнее прояснить ситуацию.

— Зачем мне вообще какой-то незнакомец для защиты? У меня есть братья и Афина. Все трое занимаются боксом.

Это правда. Хайдес — лучший, потому что он знает технику и бьет с умом. У Аполлона техники нет, зато есть грубая сила, и, хотя он самый сдержанный из всех, в драке превращается в зверя. Афина — нечто среднее между ними. Благодаря своей скорости и телу — миниатюрному, но прыгучему, как у кошки, — она способна уложить кого угодно.

Гермес… ну, он отличный мотиватор.

— Мы всегда будем присматривать за тобой, — обещает Аполлон. — Но мы не сможем делать это в любую минуту, ты же понимаешь?

И да, и нет. Семья для меня — это всё. Я люблю своих братьев больше, чем когда-либо полюблю любое другое живое существо. И на самом деле я бы никогда не хотела, чтобы они рисковали жизнью ради меня.

— Можешь не сомневаться: если я увижу, что кто-то пытается причинить тебе боль, я вломлю ему так, что он превратится обратно в сперматозоид, — добавляет Хайдес с усмешкой, чтобы разрядить обстановку.

Это срабатывает — я улыбаюсь ему в ответ.

Хайдес всегда был моей слабостью. Нас всех усыновили. Вернее, Кронос и Рея выбрали нас в разных приютах, оценив наши качества. И чтобы доказать, что мы достойны их семьи, нас подвергли суровому испытанию — Лабиринту Минотавра, который находится прямо рядом с виллой. Об этой игре у нас остались лишь смутные, путаные воспоминания, но мы все сходимся в одном: в них нет ничего хорошего. Найти выход было условием того, что мы достойны стать Лайвли.

Поэтому кровных уз между нами нет, за исключением Гермеса и меня — мы близнецы. Гермес — моя половина, я чувствую его боль, чувствую его радость, чувствую всё, что чувствует он. Если бы он умер, думаю, я бы тоже умерла.

Хайдес занимает особенное место в моем сердце. Он единственный, кто не вышел из лабиринта невредимым: через всю левую часть его тела, от виска до самой стопы, проходит след от раны, и он до сих пор носит этот длинный шрам. Он всегда страдал из-за этого… уродства. А я всегда боролась за то, чтобы он понял, как он красив — и внутри, и снаружи.

— Впрочем, протестовать бесполезно. Я уже нанял тебе телохранителя, — Кронос обрывает поток моих мыслей. — Он поселится в комнате рядом с твоей и будет следовать за тобой в любой момент дня.

Я раскрываю рот. Это уже слишком. Но у меня нет времени возразить.

Гермес толкает меня локтем в бок. — Да ладно тебе, Аффи, вдруг он горячий и ты с ним перепихнешься.

Нашему отцу не слишком нравится чувство юмора Гермеса. Иногда он его просто не понимает. Он хлопает ладонью по столу с такой силой, что мы все вздрагиваем. — Это строжайше запрещено.

Будто я и правда собиралась затащить в постель этого прилипалу, который будет таскаться за мной хвостом, уверенный, что я беспомощная принцесска, которой нужна помощь, чтобы даже ноготь не сломать. Ведь именно такой видит меня отец, и именно так он наверняка описал меня этому телохранителю.

У многих превратное представление об Афродите, богине любви, красоты и страсти. Афродита — это не тщеславие, не поверхностность и не хрупкость. Афродита — не нежный цветочек, к которому нужно прикасаться с осторожностью. Афродита — это сила, движущая сила мира, упрямство и изворотливость. Соблазнительница, которая может получить всё, что пожелает.

Честно говоря, Афина куда более тщеславна, чем я.

И даже Хайдес. Гермес утверждает, что роль Афродиты в этой семье должна была достаться ему.

— Если ты закончила капризничать, думаю, на этом всё, — заключает Кронос с улыбкой.

Капризничать. Всё могло бы закончиться здесь, это правда, но порой хватает одного лишнего слова, чтобы всё испортить.

— Если бы кто-то меня тренировал или дал возможность научиться защищаться, может, всё было бы иначе! — протестую я.

Аполлон, который уже собирался уходить и отодвигал стул, замирает. Он поджимает губы и, не садясь, скрещивает руки на груди. Как обычно, он терпеть не может семейные драмы, но посмотреть всё равно любопытно.

Кронос издает короткий недоверчивый смешок. — Научиться защищаться? Ты — моя нежная и драгоценная девочка. Ты должна жить безмятежной жизнью. Твоя задача — найти достойного мужчину и выйти за него замуж, чтобы потом рожать детей и растить их. Как по мне, так это вообще глупость, что ты поступила в колледж.

— Что, простите? — наступаю я, сжав кулаки.

Гермес встает передо мной, опасаясь худшего.

Кронос поправляет стул и благодарит двух официантов, которые начинают убирать со стола. — Ты всё правильно слышала. Ты выйдешь замуж за богатого человека, пусть и не такого богатого, как ты сама. Зачем тебе диплом? Не хочешь же ты сказать, что собираешься искать работу?

Я прикусываю губу, сглатывая слезы.

Я на первом курсе факультета психологии, скоро начнется второй. Мне нравится этот предмет, он меня увлекает, хотя это никогда не было моим первым выбором. Это то, что позволил мне отец — курс обучения «для женщин».

— Я не просто красивое личико и тело, — чеканю я каждое слово. — Я не просто имя — это даже не настоящее моё имя, а то, которое дал мне ты. Прежде всего я — Дейзи. Я человек, а не кукла, которой ты можешь командовать!

— Кронос. — Это заговорила мать. Я и не заметила, как она подошла и встала у меня за спиной. Она гладит мои длинные светлые волосы — нежными, приятными движениями. Как в детстве. — Довольно, оставь её в покое.

— Мама, не надо… — пытаюсь я.

Но отец уже уходит. — Жду тебя наверху, представлю тебе твоего телохранителя. Не задерживайся.

Он исчезает, не давая мне возможности ответить.

Одинокая слеза скатывается по лицу. Потому что я знаю: мне никогда не выйти победительницей из этих споров с отцом. Он не видит моего интеллекта, или, скорее, предпочитает его в упор не замечать. Ему нужны были вундеркинды, и я была такой, но никогда не в той степени, что остальные. Не так, как Афина или Аполлон. Но я была ему полезна, ведь моя «феноменальная красота», как он сам её называл, могла пригодиться ему даже больше, чем блестящий мозг. Так он заявлял.