Скайлар

Я слышала немало историй о привлекательных преступниках — от заключённого Джереми Микса, который в одночасье стал моделью, до знаменитого Теда Банди, который сводил с ума и возбуждал немало юных женщин в своё время.

Но если бы мне сказали, что один из таких редких экземпляров — при условии, что злость делает человека некрасивым — окажется в моей постели одним ноябрьским утром во время моей учебной поездки в США, я бы ни за что не поверила. Я бы просто насмешливо рассмеялась и, наверняка, попыталась бы поставить под сомнение ваше психическое здоровье, как это сделала бы любая студентка психологии.

И всё же это происходит прямо сейчас. И я больше не могу оторвать взгляд от этого скандально привлекательного лица, которое он так долго скрывал от меня. Его мускулистое телосложение и пресс, словно высеченный из мрамора, уже намекали на его сексуальность, но я и представить не могла, что черты лица могут быть настолько впечатляющими. И, что ещё лучше — это вишенка на милкшейке, который сопровождает огромный банановый сплит.

И какой же огромный банановый сплит…

Увидев это множество раз, я точно знаю, о чём говорю.

Я всматриваюсь в глубокий шрам, который тянется через всю левую часть его лица — от виска до уголка губ — и не могу не думать, что он делает его ещё более красивым. Ещё более притягательным. Ещё более опасным. Ещё более… всего.

Я уже видела этот шрам, но не осознавала всю его широту.

Чёрт, почему я так долго отвергала его домогательства? Разве нам не хватало желания — ни ему, ни мне? Разве его мышцы и «сюрприз в штанах» были недостаточно убедительны, честно говоря?

Нет. Я слишком строга к себе.

Это был вопрос принципа: минимум приличия перед тем, как лечь с незнакомцем, — знать его имя и видеть его лицо.

Имя у меня было. Лица — нет.

Я ещё несколько секунд застываю, врезая его черты в память. Провожу глазами по контуром его лица, выточенного словно ножом — квадратные и мощные челюсти, длинный и орлиный нос…

Он… чёрт возьми… чертовски сексуален!

И при этом со всеми этими красивыми девушками на улице он всё это время бегал за мной? Чёрт возьми…

Я прикусываю губу, украдкой разглядывая его полные, мило надутые губы во сне.

Он хмурит брови, и моё сердце пропускает удар. Я спешно поправляю маску для сна, в панике, почти жалея, что не полюбовалась им ещё несколько миллисекунд, и делаю вид, что сплю, хотя сердце колотится. Я чувствую, как он ворочается, дышит глубже, но не просыпается.

Он, должно быть, видит сны.

Я вздыхаю с облегчением и переворачиваюсь на бок, ожидая, когда он проснётся и уйдёт, прежде чем я встану. Но понимаю, что это не скоро произойдёт, когда его рука обвивает мою талию и прижимает меня к себе, переплетая ноги с моими.

Я вздрагиваю и напрягаюсь от паники, несмотря на тысячи бабочек, порхающих в животе.

Он заметил, что я смотрела на него?

Я заставляю мышцы расслабиться, понимая, что любое сопротивление только выдаст меня.

Я позволяю ему спать и кусаю губу, сдерживая истерический смех, поднимающийся в горле, вспоминая все те моменты, когда мы оставались одни: на кухне, в кафе, под душем, в университете… Я прокручиваю все сцены одну за другой, меняя в воображении его маску на лицо: черты, преображённые желанием, губы, которые так и просятся быть съеденными, шрам, делающий его ещё более хищным…

Я задаюсь вопросом, что с ним произошло.

Это было во время службы в армии? Это был несчастный случай или нападение?

Я нахмуриваюсь.

Какой человек мог так поступить с другим человеком?!

Неужели это причина, почему он носит маску? Он надевает её всегда или только со мной? Чтобы скрыться? Чтобы не напугать меня?

Это глупо, это всего лишь шрам… И при этом чертовски сексуальный.

В голове роятся вопросы и давят на меня. Я заставляю себя очистить разум и сосредоточиться на нём здесь и сейчас, на силе его руки, обвившей меня, на весе его тела на матрасе и тепле, окутывающем меня и усыпляющем ещё на несколько минут…

* * *

Я успела как раз к своему послеобеденному занятию. Я присоединилась к Саре и Хелисс, которые устроились в ряду посередине, и открыла ноутбук, чтобы показать им, что я успела сделать.

Я нашла свою сумку в гостиной после того, как Делко ушёл.

Я уже жалею об этом…

Я косо смотрю на последнюю фразу своего аргумента, которую не успела закончить вчера, когда внезапно погас свет в аудитории. Я стёрла её, покраснев. Девушки не заметили моей поспешной корректировки и были довольно довольны тем, что я сделала. Когда наш преподаватель занял место, наше внимание переключилось на начало занятия.

Моя концентрация равна нулю. Я всё думаю о Делко, не могу выбросить его из головы. А так как от Алекса больше не поступало сообщений, он постепенно исчез из моего сознания.

И это, пожалуй, к лучшему.

Я ерзаю на своём месте, чувствуя, как у меня всё течёт. Я перебираю взглядом всех студентов своего курса, краснея от смущения. Я всё ещё убеждена, что хотя бы один человек в комнате способен читать мысли. Просто мы его ещё не обнаружили.

Когда острая боль, похожая на жжение, охватывает мой низ живота, я нахмуриваюсь. Эту боль я знаю досконально.

О нет…

Судорога охватывает меня и почти согнула пополам, блокируя дыхание. Я должна заставить себя не показывать это наружу.

Когда я прихожу в себя, извиняюсь перед подругами и тихо бросаюсь в туалет.

Головокружение усиливается, когда я запираюсь в кабинке, а тошнота выворачивает живот.

Я это терпеть не могу.

Я несколько секунд держусь за ручку двери, прежде чем спустить джинсы и увидеть, что происходит. Я злюсь на красное пятно, словно это одновременно моя худшая и лучшая подруга. Вздыхаю, беря тампон.

Голова снова кружится, когда я заправляю джинсы. Сажусь на пол на пару секунд, опираясь спиной на стенку кабинки, прячу голову между колен, чтобы успокоиться.

Мне одновременно жарко и холодно. Горло пересохло, я глотаю скудную слюну, чтобы не вырвать. Капли пота стекают по шее и спине. Нужно вернуться домой. Хочу забраться в кровать под кучу одеял с грелкой и горячим чаем, смотря мультфильм.

Я слышу, как кто-то входит, слышатся шаги к моей кабинке. Кто-то стучит в дверь, под которой виднеются платформенные Dr. Martens Хелисс.

— Скайлар, всё в порядке?

Кто-то другой заходит менее аккуратно, хлопнув дверью кабинки о стену. На несколько секунд наступает тишина.

— Ой…

Это Сара. Я сдерживаю смех от её неловкости, чтобы не стошнило на колени.

Я отпираю дверь, и обе выглядят обеспокоенными, увидев меня на полу. Должно быть, я выгляжу ужасно, наверное, белая как простыня.

— У меня месячные… — стону я, почти шёпотом, настолько пересохло во рту.

Хелисс приседает передо мной. За ней Сара держит мой ноутбук и наши вещи. Занятие, вероятно, только что закончилось.

— Ты можешь ходить? Мы отвезём тебя домой.

Я киваю; я не способна водить.

Снова начинается судорога, я закрываю глаза, ожидая, пока пройдёт. Они помогают мне встать, и мы покидаем учебное заведение в моём темпе.

Моя первая мысль — о Делко: если он где-то рядом, наблюдает за мной, я должна показать ему ужасное зрелище. У меня даже нет сил смущаться. Я садусь на переднее сиденье машины Хелисс, чтобы не усиливать тошноту во время пути — какой бы короткий он ни был — и мы отправляемся.

Они сопровождают меня до квартиры. В своей комнате я раздеваюсь и полностью переодеваюсь: надеваю чистое бельё и тёплый толстый свитшот, борясь с головокружением.

Когда я лягу, станет легче.

Я ныряю под одеяла и прижимаю к животу грелку, которую приносит мне Сара. Мои две добрые импровизированные медсестры сидят на кровати, проверяя, чтобы мне было удобно. Обычно в эти моменты рядом со мной моя мама. Мне повезло, что в этом году это они.

— Хочешь, чтобы мы остались?

Я качаю головой. Не хочу больше их отвлекать. Они сделали всё необходимое.

— Всё хорошо, спасибо. Я просто немного посплю. Пройдёт.

Они кивают, и Сара целует меня в щёку перед уходом. В квартире воцаряется тишина, когда дверь хлопает. Я с трудом сажусь, чтобы достать ноутбук из сумки, которую Сара оставила в конце кровати, и включаю любой мультфильм Disney.

Я уютно устраиваюсь под одеялами, грелка отдаёт тепло животу, обжигая, но я вздыхаю с облегчением. Я уже начинаю засыпать, когда Симба представлен толпе животных.

* * *

Я уже почти дремлю, когда звук захлопнувшейся двери заставляет меня вздрогнуть.

Тимон и Пумба только что наткнулись на Симбу в пустыне.

По крайней мере, я пропустила травмирующую смерть Муфасы.

Я поднимаю голову, щурясь от яркости экрана ноутбука. Вход в комнату — вижу Делко у порога. Новое чувство вины охватывает меня: я видела… без его согласия. Щёки горят, и я не знаю, от смущения это или от состояния лихорадки.

Я хочу спросить, что он здесь делает, но это был бы полный абсурд.

Смотрю на часы на радиобудильнике.

Пятнадцать часов.

Он подходит и садится рядом со мной на край кровати. Его рука запутывается в моих волосах, а я рассматриваю своё усталое лицо в визоре его шлема. Я отвожу взгляд, стыдясь, что выгляжу не так, как хотелось бы, теперь, когда знаю, как он выглядит. Он достаёт из кармана блокнот и карандаш, чтобы написать мне:

«Ты больна?»

Я тихо фыркнула и сжала губы.

— Немного…

«Хочешь, чтобы я ушёл?»

Я приподняла бровь. Немного удивлена, но довольна, что он даёт мне выбор — на этот раз. Хелисс и Сара задали мне такой же вопрос немного раньше. Я отказалась, предпочтя быть одной в такие моменты.

Но это же Делко…

Несколько недель назад я бы без колебаний согласилась с вариантом «никогда не возвращайся». А сегодня всё иначе. Я привязалась к нему невольно. Я привыкла к его постоянному и навязчивому присутствию, к его способу общаться, к его прикосновениям, будто я всегда принадлежала ему.

Я качаю головой.

Он тоже мой, и я хочу, чтобы он остался. Я хочу его рядом. Чтобы он был плечом, на которое можно опереться, чтобы разделить своё недомогание.

— Можешь остаться.

Я приподнимаюсь, чтобы освободить место. Он встаёт, показывая спину, и меняет шлем на маску, которую подарил мне.

Впервые этот предмет меня раздражает, потому что ему он совсем не нужен.

Ему это больше не нужно.

Я не буду убегать. Я не стану его выдавать. Я не буду критиковать. Не буду судить.

Но как ему это сказать?

Я позволяю ему устроиться рядом, перед фильмом, опершись спиной о спинку кровати, а сама кладу щёку ему на колени и продолжаю смотреть.

Симба взрослый.

Его рука вновь запутывается в моих волосах.

Я не могу сосредоточиться на фильме, и дело не в его пальцах, ласкающих мою кожу головы. Я думаю, что, возможно, совершила глупость этим утром, посмотрев на него тайком. Я чувствую вину; в животе сидит комок, и это не связано на этот раз с месячными. Слёзы жгут глаза, я тайком их вытираю.

Это гормоны.

Он не должен узнать, что я видела, если я сама не скажу. Я понимаю, что ему может понадобиться время, но я раздражена и обижена, что после всего этого времени он всё ещё прячется от меня.

Разве он мне не доверяет?

Я прикусываю губу.

Возможно, он прав…

Я чувствую себя ещё более ничтожной.

Но мне хотя бы хочется понять:

— Делко?

Его рука застывает в моих волосах, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

— Почему ты носишь маску?

Я чувствую, как он напрягается подо мной. Я объясняюсь:

— Ты… носишь её только когда со мной?

Может показаться высокомерным предполагать, что моя реакция имеет значение для кого-то вроде него. Но я сомневаюсь, что он скрывается перед семьёй или близкими.

Разве я не в их числе? Ещё нет…

Проходит несколько секунд, кажущихся бесконечными, прежде чем он кивает. Я нахмуриваюсь, прикусываю губу, раненая. Сажусь, морщу лицо, чувствуя, как новая судорога начинает заявлять о себе.

— Что тебя пугает?

Я знаю, что всегда страшно открыться кому-то. Как когда заводишь дружбу в соцсетях, а перед встречей начинаешь нервничать. Думаешь о своей внешности и о том, соответствуют ли фото действительности, волнуешься, не разочаруешь ли другого человека, оправдаешь ли его ожидания.

Как сказать, что бояться нечего, не признаваясь, что я знаю? Нужно подобрать правильные слова.

— Знаешь, я… я видела, что у тебя шрам на брови.

Он не шевелится и продолжает смотреть на кадры из «Короля Льва», которые мелькают на экране. Я оцепенела от страха расстроить его, неправильно выразиться и задеть. Я нервно играю пальцами, ощущая дискомфорт.

— Ты… боишься моей реакции на это?

Я прикусываю губу, ожидая ответа, который задерживается. Когда он поворачивает голову ко мне и кивает, весь воздух вырывается из моих лёгких.

Почему?

Почему он думает, что я могу как-то отреагировать на это? Почему считает, что я могу потенциально отвергнуть его из-за шрама? Он когда-нибудь сталкивался с такой ситуацией?

Возможно, это объясняет его страхи.

Или это просто то, как он сам бы отреагировал? Разве он ожидает от меня того же поведения, потому что сам на такое способен?

Вопросы кружат в моей голове и рвутся наружу. Мне нужно понять. Мне нужно его узнать. Он больше не тень моих кошмаров. Он больше не просто незнакомец, который следит за мной и нарушает моё личное пространство.

Он стал моей фантазией… И с тех пор, как вытащил меня из худших ситуаций. С тех пор, как я согласилась дать ему место в своей постели. И с тех пор, как я начала отвечать на его ласки…

Вчера я отказалась идти дальше. Но сейчас мне нужно, чтобы он был кем-то. Кем-то настоящим. Кем-то, с кем я готова быть интимной, а не просто незнакомцем для случайной связи.

Я хочу, чтобы он был кем-то.

Нервный смех вырывается из меня, я раздражена и обижена, что он может думать, будто я такая узкомыслящая. Отвергнуть кого-то из-за внешности…

И что ещё?

Я привязалась к человеку без лица. Разве этого недостаточно, достаточно сумасшедше, чтобы доказать, что я не смогла бы так поступить?

— Тебя когда-нибудь отвергали из-за этого? Из-за шрама?

Он не отвечает. Но я вижу, как его кулаки сжимаются на бёдрах.

— Ты думаешь, я на такое способна?

Его дыхание учащается и отзывается эхом в маске.

— А ты бы так сделал? Отверг бы меня только потому, что шрам исцарапал мне лицо и обезобразил…

Я резко замолкаю, яростно прикусывая губы. Сердце стучит в груди, кровь пульсирует в ушах. Я закрываю глаза, осознавая свою глупость.

Это были не те слова.

Его тёмные глаза смотрят на меня, брови нахмурены. Взгляд наполнен яростью. Мне не нужно видеть его лицо, чтобы понять, какой гнев сейчас бурлит в нём. Достаточно глаз. Он замыкается в себе, и хотя он рядом, я чувствую, как он отдаляется.

Я отвожу взгляд от его обвиняющего взгляда, стыдясь.

Какая же я дура…

Он знает, что я знаю. Я втягиваю голову в плечи и сжимаюсь, чувствуя вину.

— Прости… — шепчу я.

Я чувствую, как глаза жжет, они наполняются слезами. Но я прогоняю их так же быстро, как они появляются. Плакать бесполезно. Виновата только я и мое неуместное любопытство.

Он вскакивает, отбрасывая одеяло. Моя грелка падает на пол, прежде чем я успеваю её схватить, а он так сильно открывает дверь моей комнаты, что она чуть не вышла из петель.

— Пог…

Он с грохотом выбегает из моей квартиры, заставляя дрожать стены и моё тело целиком.