Делко
Она заснула.
А я — напряжён, как бык перед корридой, с того момента, как она прижалась ко мне. Я изо всех сил стараюсь забыть про ноющие мышцы и уснуть после неё.
Бесполезно.
Её запах пропитывает всю комнату, и каждый раз, когда я вдыхаю его, мой член дёргается у её бедра. Я так возбуждён, что чувствую, как сердце бьётся прямо в набухшей головке. Он, наверное, уже стал фиолетовым.
Чёрт.
Я пытаюсь лечь на спину, чтобы отодвинуться от неё, пытаюсь высвободить руку, на которой лежит её голова, но боюсь её разбудить.
Скриплю зубами.
Вот дерьмо.
Ладно. Я всё-таки нахожу способ отодвинуться, не толкнув её.
Одной рукой стягиваю штаны. Мой член выскакивает, как чёрт из табакерки, и падает обратно на живот.
Я с облегчением выдыхаю.
На самом деле я никогда не был настолько возбуждён, и это меня пугает.
Скольжу взглядом по её телу рядом со мной, по груди, медленно поднимающейся от глубокого, спокойного дыхания; её соски торчат сквозь майку, живот оголён, а маленькие трусики почти ничего не скрывают. Она так и не успела переодеться, когда я пришёл к ней.
Мне приходится собрать всю концентрацию, чтобы заставить себя расслабиться, но сердце грохочет слишком громко — в груди и в голове, оглушая. Всё удовольствие, которое я хочу выплеснуть, сжато и заперто внутри меня, вводя в какое-то заторможенное состояние.
Стираю тонкую плёнку пота с лица, провожу пальцами по волосам.
Дышу тяжело, будто ни с того ни с сего, и понимаю: я на грани худшей ночи в своей жизни.
Пронзительный звук будильника разбудил меня.
Веки щурятся от солнечных лучей, а по руке пронзает резкая боль: её голова всё ещё лежит на ней и пережала кровообращение несколько часов. Она по-прежнему наполовину обнажена, и, разумеется, мой член остаётся на виду и подёргивается. Я не потерял эрекцию за всю ночь, и это ужасно больно. Я подтягиваю штаны, когда будильник на её телефоне срабатывает снова. Но она остаётся невозмутимой.
Я наклоняюсь над ней, чтобы выключить его, и беру несколько секунд, чтобы полюбоваться её красивым спящим лицом: нежные щёки, маленький круглый носик и надутые губки. Она тихо шевелится во сне, и я вздрагиваю, вспоминая, что моё лицо ничем не закрыто. Пользуясь моментом, я осторожно убираю руку, уже почти мёртвую от онемения, и она мгновенно засыпает вновь, слишком уставшая от недосыпа.
Я медленно встаю, аккуратно накрываю её одеялом и одеваюсь, стараясь не захлопнуть дверь слишком громко.
Я знаю, что рискнул по-настоящему, проведя целую ночь рядом с ней без маски, полностью уязвимым. Тем не менее, у неё было множество возможностей повернуться и увидеть меня открытым. Она этого никогда не сделала.
За это я доверяю ей и готов повторить без колебаний. Потому что ни за что в мире я не упущу возможность провести ночь рядом с ней.
Я не выспался, но это не повод не идти на работу сегодня.
Это маленькая столярная мастерская, затиснутая между цветочным магазином и агентством недвижимости, на торговой улице в центре города. Магазином управляет Дэвид, скоро на пенсии, но всё ещё преданный своим кускам древесины.
Он обожает работать руками.
Магазин предлагает услуги по ремонту и реставрации, а также имеет собственную марку и собственные изделия.
Это моя работа: чинить и создавать мебель в мастерской за магазином, без контакта с клиентами. Я работаю один, сосредоточенный на предметах, которые реставрирую. И это мне очень подходит.
Спереди работают Люси и Джеймс, два студента, которые приехали этим летом, чтобы оплачивать учёбу, вместе с Дэвидом.
Я пришёл последним, и это его удивило.
— Ты не спешил, — говорит он.
Я улыбаюсь и спешу в свою мастерскую. Клиенты скоро придут, а кроме моей семьи, Дэвид и Люси — единственные, с кем я не чувствую неловкости. С ними как будто моей шрам не существует. Это никогда не первое, на что они обращают внимание, когда обращаются ко мне.
В мастерской я бросаю взгляд на новые доски и сразу принимаюсь за работу: измеряю, размечаю, режу и шлифую.
Через сорок минут дверь открывается, и внутрь входит маленькая брюнетка в комбинезоне и замшевых ботинках Dr. Martens, с руками, полными коробок с материалами.
— Дел!
Люси тоже удивлена, что я пришёл позже обычного. Я подхожу, чтобы помочь и снять с неё тяжёлые коробки.
— Какой ты сегодня красивый! Мышцы накачал, — дразнит она меня с сильным английским акцентом.
Если бы я не знал, что у кого-то есть свои дела дома в Англии, я бы поклялся, что она флиртует со мной.
Я улыбаюсь, ставлю коробки в угол.
Утром доставку всегда приносит Люси. Этот щуплый Джеймс почти никогда не появляется здесь, когда я рядом, и постоянно зациклен на трещине, которая режет моё лицо. Думаю, я его пугаю. А Дэвид слишком стар, чтобы что-либо носить.
— Что делаешь?
Я показываю ей чертёж.
— Стол. Чтобы что-то поменять! — говорит она саркастично.
Я усмехаюсь, а она смотрит на меня, нахмурив брови. Я пишу на чертеже:
«Чего хочешь? Отстань.»
Она смеётся, но вместо того, чтобы уйти, скрещивает руки и опирается о рабочий стол.
— Просто тебя не так много было видно последние недели.
«Был. Я был здесь.»
— Был, но не был, — уточняет она. — Ты был… в другом месте.
Она постукивает по голове, показывая, что я был где-то в своих мыслях. Где-то в своей голове.
Я пожимаю плечами. Верно. Я приходил в мастерскую, потому что должен был быть там. Но как только рабочие часы заканчивались, я тут же убегал. У меня… была новая прихоть.
Я не утруждаю себя объяснениями. Её это не касается. Она понимает и не настаивает, давая мне похлопать по спине, прежде чем выйти из мастерской.
Хотя я считаю их скорее членами второй семьи, чем коллегами, у меня нет привычки рассказывать им о своей личной жизни.
Они уже знают, что со мной произошло. Дэвид проявил любопытство на собеседовании, когда я устроился сюда после армии — мне тоже нравилось работать руками. Он почти не обращал внимания на мой шрам во время всего интервью и был практически равнодушен к тому, что я общаюсь через маленький блокнот. Про многие годы никто не взаимодействовал со мной так, будто всё было нормально. Это заинтриговало меня, но понравилось. Поэтому я рассказал — написал — историю вкратце.
Он кивнул, похлопал меня по плечу и показал мастерскую. Этого мне хватило, и впервые я почувствовал себя на своём месте.