Камила

Громко чихнув, Магдалена потёрла «прохудившийся» нос. Яр посмотрел на неё и недовольно поджал губы, я вздохнула.

— Она не виновата, что заболела, Яр. Не делай такой вид.

— А кто виноват, я?

— Сам как будто в детстве не болел, — ответила с укором и погладила Магдалену по голове.

Улыбнулась ей и опять посмотрела на мужа. Сегодня мы должны были поехать к его брату, а вместо этого пришлось везти в город малышку. Ночью у неё подскочила температура, разболелось ушко, началась тошнота. Я сама в детстве болела тяжело, но оставлять ребёнка в таком состоянии без осмотра и заниматься самолечением я была не готова, как и Лина. Выбора у Яра не осталось — с матами сквозь зубы ему пришлось поменять планы.

— Наша очередь, — сказала, поднимаясь, и подала руку Магдалене.

У Ярослава зазвонил телефон. Я посмотрела многозначительно.

— Идите, — бросил он. — Мне нужно ответить. Поговорю и зайду. Да, — сказал он сухо, подняв трубку, — я помню про…

— Пойдём, — сказала малышке. — Дядя доктор ждёт. Обойдёмся без нашего вечно занятого дяди Яра.

— А почему… — Она не договорила — чихнула снова и захныкала. — Ушко болит. И вот тут, — показала на горло.

— Пойдём, будем тебя лечить. Для этого мы и приехали сюда.

Постучав, я открыла дверь кабинета. Клиника была частная, с удобными диванчиками в холле, чистая и современная. Я в таких не бывала ни разу. Лежала в детстве в самой простой, но от воспоминаний так и передёргивало: одни только тараканы в ванной чего стоили.

— Кто у нас Магдалена? — поднялся нам навстречу низкорослый молодой мужчина. — Это ты? Или, может, твоя старшая сестра?

— Это тётя Ками! — деловито прогундосила Магдалена. — А Магдалена — я. У меня болит ушко, и я…

Обойдя нас, доктор запер дверь.

— Сейчас мой муж подойдёт. Он…

Договорить я не успела — открылась другая дверь, раньше на которую я не обратила внимания.

Из смежного кабинета вышел Серафим.

Душа ушла в пятки. Инстинктивно я схватила за плечо Магдалену и рывком завела за себя. На лице Серафима появился холодный оскал.

— Оставь девочку, — сказал он, идя ко мне. — Она меня не интересует. — А вот ты, — схватил меня за ворот платья. Его глаза превратились в щёлочки, дыхание обожгло мне лицо. — Ты поедешь со мной, — процедил он. — Пришла пора нам с Яриком поговорить по душам, а ты — лучший аргумент для его согласия.

Он повернулся к врачу и кивнул. От страха я не могла ни что-либо сказать, ни закричать. Мельком увидела бледного доктора, а через мгновение Фим зажал мне рукой рот и потащил за собой в комнату, из которой появился.

— Давно не виделись, Ками, — шепнул у меня над ухом. — Знаешь, я успел соскучиться.

Перед нами открылась ещё одна дверь, и Фим швырнул меня оказавшемуся за ней охраннику.

— В машину её, быстро. Едем на место. Пора как следует развлечься.

Наконец я пришла в себя. Не успел бугай схватить меня, я бросилась в сторону.

— Яр! — закричала, как могла громко. — Ярослав! Яр…

— Вот сука! — процедил Серафим и попытался схватить меня.

Я увернулась. Под руку попал столик, на нём что-то загремело. Я схватила первое, что смогла и, замахнувшись, изо всех сил саданула Серафима по лицу. Он взвыл, на руки брызнула кровь.

— Ах ты гадина, — зашипел он и, размахнувшись, ударил меня. Я отлетела к стене, голова пошла кругом, виски заныли.

— Эта сука изуродовала мне лицо! — рявкнул он. — Бери её и в машину. Иначе я её прикончу прямо здесь.

Он схватил меня и ударил снова. Перед глазами поплыло, темнота стала сгущаться. Я почувствовала, что меня подхватили на руки и понесли. Стало холодно. Улица… мы на улице… Где Яр?! Яр!!! Магдалена… Не было ничего, только окончательно поглотившая меня темнота.

Ярослав

Сидя в машине напротив набережной, я смотрел на сбитые костяшки пальцев. Что произошло, понял не сразу. Закончив говорить с одним из давних знакомых насчёт новой девочки, вернулся к кабинету. Дверь была заперта. Решив, что идёт осмотр, я сел на прежнее место и стал ждать. Прошло минут десять, прежде чем я заподозрил неладное. Постучал, подёргал снова и, больше не думая ни секунды, с размаха саданул ногой прямо на глазах у медсестрички. Хлипкий замок вылетел, и я увидел сжавшуюся в кресле Магдалену. Ни Камилы, ни врача не было.

— Ты очень злишься, что я не плакала? — спросила малышка сипло и закашлялась.

— Нет, — процедил я.

— Мне дядя сказал, что, если я заплачу и что-то скажу, тётю Ками убьют.

Она повторила это уже в третий или четвёртый раз. Сукин сын! Я должен был сразу пойти вместе с ними! Должен был предвидеть, что Серафим затеет многоходовку и сделает в ней пешкой Ками. Чёрт подери!

— Тебе больно? — малышка потянулась к моей руке. — Зачем ты побил того дядю?

На шум примчался охранник. Как уложил его, я тоже вспоминал с трудом. Магдалена сказала, что Камилу увёл страшный человек, а потом ушёл доктор. Судя по всему, доктор был одним из людей Фима. Сука!

Я посмотрел на телефон. От страха за Ками сводило мышцы. Пока гнал вперёд, позвонил нескольким людям, способным дать наводку, где сейчас Серафим, но пока все молчали. Малодушные гиены! Никто не хотел переходить ему дорогу, поджать хвост было проще.

— Дядя Яр, а тётя Ками…

— Тихо, — рявкнул и ответил на звонок.

Не успел сказать ни слова, как услышал зловещий смешок.

— Твоя сука доставила мне много неприятностей, — процедил Фим.

Показалось, что голос у него звучит странно. Это напрягло ещё сильнее.

— Пора нам встретиться. Отказ я не приму. Через тридцать минут, Яр. На северном выезде из города. Там есть отличный пустырь. Буду ждать тебя, Яр. Или не Яр? Да не важно, в любом случае я буду тебя ждать.

Ярослав

За приличные деньги оставить Магдалену в городской больнице оказалась нетрудно. Молодая педиатр, не задавая лишних вопросов, пообещала присмотреть за ней и привести в порядок. Мне только это было и нужно.

До машины я в буквальном смысле добежал. Сел за руль, посмотрел на время и выругался. Десяти минут как не бывало, но везти малявку на встречу с Фимом было слишком рискованно. Любая моя болевая точка делала его неуязвимее. Я запрещал себе думать, что он способен сделать с Камилой за эти полчаса.

Всё, что угодно, чёрт возьми!

Чёртов сукин сын превратил её в безупречную наживку. Надо было отвезти её к Глебу раньше! Надо было, чтоб её! И много чего не надо было!

Съехав на мокрую, грязную дорогу, я снова бросил взгляд на часы и выдавил газ до предела. Из-под колёс летела жижа, но машина не подвела. Через пару минут я влетел на пустырь и с визгом затормозил перед тремя стоящими метрах в двадцати друг от друга автомобилями.

Серафим опирался на капот одного из них и пилочкой ковырял ногти. Я распахнул дверь, и он лениво поднял голову. Чуть ли не половина его лица была заклеена широким пластырем.

— Ты пунктуален, — он сунул пилочку в карман.

Двигалась только одна сторона его рта, голос звучал не так внятно, как раньше. Значит, по телефону мне это не показалось.

— Где Камила?

Я тщетно вглядывался в затемнённые окна машин.

— Я знаю, чего ты хочешь, — неожиданно резко сказал Серафим.

Пришлось перевести взгляд на него. Он щурился, глядя на меня холодными безжизненными глазами, а пластырь на его лице уродливо морщился.

— Ты о чём?

— Я знаю, чего ты хочешь, — повторил он точно с такой же интонацией. — Я знаю, кто ты. — Выдержал паузу. — Кто ты на самом деле.

Я подобрался. Мгновенно прокрутил наш короткий телефонный разговор.

— Про твоего брата я тоже знаю. Забавный молодой человек. Какая амбициозность, какая целеустремлённость… — он поцокал языком и скривил уголок губ. — Чёрт… — дотронулся до пластыря. — Твоя сука меня отделала. Даже неловко. Меня отделала сопливая девка. Можешь считать, что я доверил тебе страшную тайну.

Если он хотел заговорить мне зубы — попытка провалилась. Если это действительно Камила… Холод прошёлся внутри, но я не показал этого. Чёрт, Ками! В голову лезли страшные картинки.

— Тебе никогда не шло имя Ярослав. Не твоё, — покачал головой. — Совсем не твоё. Но планы у вас, конечно…

— Если ты знаешь, кто я, почему не убьёшь?

— Хороший вопрос. — Он сунул руку в карман.

Пистолет был заткнут у меня за пояс джинсов, чтобы выхватить его, потребовалось бы две секунды. Сколько с Фимом охранников? На улице не было никого, но я бы не удивился, если бы в каждой машине их оказалось по четверо. Но из кармана он вытащил не пистолет, а пилочку. Оттопырил мизинец и подпилил уголок ногтя.

— Вот теперь хорошо.

Снова поморщился и дотронулся до щеки.

— Хватит со мной играть, Фим. Ты устроил весь этот цирк только затем, чтобы сказать, что знаешь, кто я?

— Знаешь, почему я не буду тебя убивать? — он подкинул пилочку и не попытался поймать. Она упала в грязь под ногами. — Так интереснее. Жизнь и без того слишком пресная. Когда есть тот, кто заставляет шевелить мозгами — куда интереснее. Ты даёшь мне стимул развиваться. Все эти новомодные треннинги, лекции… Нет, это не то. Закон любого хорошего романа — наличие силы, мешающей главному герою. Считай, что ты — моё преодоление на пути к намеченному.

— Ты псих.

— Возможно.

— Проблема в том, Серафим, кого из нас считать главным героем романа. В моём случае преграда на пути — это ты.

— Лестно, что я твоя единственная преграда.

— Не льсти себе. Не единственная. Но тебя я в покое не оставлю.

— Не забывайся, — предупреждающе сказал он. — У меня есть кое-что важное для тебя. Пока что даже кое-кто, — посмотрел многозначительно. — А превратиться кое-кто в кое-что или нет — зависит от тебя.

— Я едва не скрипнул зубами.

— Что ты хочешь? — спросил резко.

— Давай заключим сделку. Ты не трогаешь меня, я не трогаю тебя и твою девчонку. Мы с тобой в самом начале пути, игра только начинается, и я бы с удовольствием сыграл с тобой лет, скажем, через десять. Посмотрим тогда, сколько у кого тогда будет на руках козырей. Или через пятнадцать… Или через…

— Камила где? — оборвал я.

Он засмеялся. Сдавленно, ещё более гнусно, чем когда-либо. Ощущение складывалось, что смех булькает у него в глотке. Хорошо, что смеяться он перестал быстро. Видно было, что с лицом у него и в самом деле что-то не так. Мы смотрели друг на друга под вой гуляющего на пустыре ветра. Казалось холоднее, чем было на самом деле. Я до конца не понимал, говорит он на полном серьёзе или здесь скрывается что-то ещё.

— Я не шучу, Ярослав. Или называть тебя твоим настоящим именем? Как лучше?

— Хорошо, — проигнорировав вопросы, ответил я.

Что-то подсказывало, что он реально не шутит, хоть верить ему было бы глупо.

Он протянул мне руку, я пожал с ощущением, что пожимаю руку дьяволу.

— Где Камила? — спросил снова.

Он хмыкнул и показал на самую дальнюю из машин. Прежде, чем пойти, я присмотрелся к нему. В данный момент мы были не на равных. Ублюдок не оставил мне шанса выступить с позиции силы, как я бы предпочёл. Медлить дальше значило бы показать ему, что я опасаюсь его, и я пошёл к машине.

Чёрный седан таращился на меня потухшими фарами. Я готов был броситься к нему, но сдерживался, что было сил. Шаг…

По глазам ударило вспышкой, грохот оглушил, волна тепла обдала лицо.

— Камила! — заорал я.

Забыв обо всём, я бросился к полыхающей машине, слыша позади дьявольский смех.

Ярослав

— Камила! Кам…

Жар обжигал лицо. Заслонившись рукой, я попробовал подойти к машине, но это было невозможно.

И выжить после взрыва тоже.

— Сука, я тебя…

Смех оборвался. Я выхватил из-за пояса пистолет и понял, что меня держат на прицеле несколько охранников. Лицо Фима исказило подобие болезненной улыбки. Он выставил руку вперёд, а потом, как в детской считалочке, стал показывать то на одну, то на другую машину.

— Может она там? — показал на ту, что дальше, а потом на ближнюю. — Или там? Или не там и не там, как думаешь, Ярик?

Я стиснул зубы.

— Я тебя убью, — процедил я.

В висках ныло и гудело. Я всё ещё был оглушён взрывом и диким страхом, но мозги уже заработали. Этот сучёныш играет со мной. Развлекается, грёбаный психопат!

— Ты смешон и жалок, Ярик. Все влюблённые смешны и жалки. Именно поэтому я предпочитаю их просто трахать. Ну зачем такие сложности, скажи? Все эти душевные муки… — он покачал головой. — Опусти пистолет. А то дошутишься, и девочка твоя так и останется ждать тебя у обочины. Как цветочек. А цветочек может кто-нибудь и сорвать.

— Где она?! — прорычал, заткнув пушку обратно и схватил его за ворот пальто.

— Там, где ты подобрал моё. Наверное…

Уголок его губ дёрнулся, пластырь натянулся.

Сузив глаза, я посмотрел на него и рванул к своей машине. Если бы мог с ходу выжать больше, выжал бы. Колёса взвизгнули, устремлённое в небо пламя промелькнуло сбоку вместе с Фимом и его людьми.

Расставив ноги на ширину плеч, он смотрел мне вслед, пока я не свернул и не потерял его из вида. Меня колотило, ощущение жара на коже не проходило, сердце делало несколько нормальных ударов и заходилось от страха.

Чтобы добраться до места, мне понадобилось ещё минут пятнадцать. Где мы в прошлый раз останавливались?! Где, чёрт возьми?! Скорость пришлось сбросить. Я всматривался в обочину, надеясь увидеть Камилу и боясь этого. Что он с ней сделал?! Если шрам…

Увидел вдалеке фигурку в белом, и вцепился в руль. Ками шла вперёд. На ней было только платье и ботинки — ни куртки, ни шапки. Услышав шум, она обернулась.

— Ками, — я остановился в нескольких метрах и, выскочив из-за руля, схватил её за плечи. Всмотрелся в бледное, как полотно лицо, и рывком прижал её к себе.

Горло парализовало, я не мог выдавить ни звука.

— Ками, — просипел её имя, гладя Камилу по голове и плечам. — Камила…

Она дрожала с каждой секундой сильнее. Всхлипнула мне в шею, и я, глубоко вдохнув, заставил себя отпустить её. Подхватил, донёс до машины и посадил на переднее кресло. Она вцепилась в мою руку.

— Магдалена? — шепнула бескровными губами.

— С ней всё хорошо.

Её пальцы ослабли. Она облизнула губы и поёжилась.

— Что он…

— Взгляд упал на её руки. На них были бурые пятна, и ярость вместе со всепоглощающим страхом накатили снова.

Я поднял голову и встретился с Ками глазами.

— Всё хорошо. Это… его. А я… всё хорошо, он ничего не сделал.

Врала она или нет, я наверняка не знал. Но в глазах сквозь пелену ужаса и слёз я видел твёрдость. Закрыл машину, обежал и, сев за руль, включил на всю печку.

Камила дотронулась до моей руки, и это прикосновение словно заставило время остановиться. Её пальцы медленно проскользили по моей ладони.

— Поцелуй меня, — попросила она. — Пожалуйста, просто поцелуй. Я так… — голос её дрогнул.

Она судорожно вздохнула, и слезинки покатились по щекам. Я обхватил её за хрупкие плечи. Губы её были солёные и тёплые. Она обхватила меня за шею и прильнула. Отвечала исступлённо, неистово, то ли постанывая, то ли всхлипывая сквозь поцелуй. Я судорожно гладил её и хотел только одного — спрятать её внутри себя, чтобы больше никогда не отпускать ни на мгновение. Чтобы она была рядом со мной ежесекундно. Собрал её волосы и поцеловал в щёку. Положил её голову себе на плечо, закрыл глаза и вдохнул у её виска. Она со мной, она жива. А перед мысленным взглядом полыхающая машина, в ушах — дьявольский смех Серафима.

— Кажется, я оставила ему шрам, — она подняла голову.

— Похоже на то, — голос был хриплым. — Дура ты. Он мог…

Она не дала мне договорить — обхватила моё лицо и просто заткнула поцелуем, а потом опять положила голову на плечо, а ладонь на грудь, и я знал, что она чувствует, как тяжело бьётся моё сердце.

Камила

Пока мы доехали до дома, я согрелась. Что снова увижу мужа, я уже и не надеялась. Один из охранников Серафима ударил меня по лицу, другой заставил переодеть платье… Я переодевалась перед ними, и каждый миг думала, что сейчас начнётся ад. Но ад не начался — меня бросили в багажник, как ту мёртвую девушку.

Только я, в отличие от неё, была жива.

А потом меня буквально вышвырнули. Крышка открылась, я увидела клочок небо, лицо охранника и оказалась в снегу на обочине. Всё, что я услышала перед тем, как машина уехала: «Жди здесь. Может, дождёшься».

— Мне надо подумать, что делать дальше, — вывел меня из воспоминаний Яр. — Ками…

Он дотронулся до моего бедра, и я накрыла его руку своей.

Погладила крепкие пальцы, а сердце сжалось, превратилось в мотылька.

— Я очень люблю тебя, Яр.

Он посмотрел на меня и поймал мою ладонь. Между деревьев показался дом, и на глаза опять набежали слёзы.

— Я так по девочкам соскучилась, — призналась я. — Как будто не видела их…

Слёзы не дали говорить. Я проглотила ком, представляя, как прижму к себе Летти, как возьму на руки Еву.

— Посиди, а я принесу что-нибудь тёплое, — сказал Яр, остановившись у входа в дом. — Не выходи пока.

— Да здесь идти-то…

— Я сказал, посиди. Потом надо будет тебе чая с коньяком и в ванную. И ещё что-нибудь.

— Потом ты меня сам погреешь.

Я хотела, чтобы это прозвучало весело, а получилось снова с дрожью и слезами. Яр прикоснулся к моей коленке и открыл машину. Пошёл к дому. Слушать я его не стала — не хотелось оставаться одной даже на секунду. Открыла машину.

— Яр, подожди! — крикнула и поспешила к нему.

Ярослав.

— Яр, подожди!

Я повернулся. Да что же ей не сидится?!

— Я же сказал тебе, чтобы…

По ушам бабахнуло, меня обдало горячей волной.

— Камила!!! — заорал я и бросился к неподвижно лежащей на снегу Ками.

Огненный факел поднимался в небо.

Чёртов псих!!! Я должен был предвидеть…

— Ками, — перевернул её лицом вверх. — Девочка…