На первых порах перед режимом двоевластия стояли самые простые задачи. Первые декларации Временного правительства, составленные в ходе консультаций с организаторами Петроградского совета, включали список руководящих принципов, поддерживаемых обеими властями. Отчасти они представляли собой своего рода русский вариант Билля о правах: свобода слова, печати и собраний, отмена всяких классовых, религиозных и национальных ограничений, право на организацию профсоюзов и проведение забастовок, а также полная амнистия всем осужденным за политические, религиозные и экономические преступления и военные мятежи. Кроме того, солдаты получили все гражданские права. Целью этих заявлений являлась институционализация демократических процессов: объявлялось о подготовке к созыву общероссийского Учредительного собрания, призванного выработать конституцию, о замене ненавистной полиции народной милицией с выборными начальниками, ответственными перед местными органами самоуправления, о проведении выборов в эти органы и в Учредительное собрание на основе всеобщего и равного избирательного права и посредством прямого и тайного голосования. Благодаря этим действиям революционная Россия вошла в число политически наиболее свободных стран современного мира.
Практически все первые шаги нового кабинета были продиктованы этой целью. И Временное правительство, и Петросовет были намерены привлечь «ответственную» публику к решению злободневных задач. Министр-председатель Г. Е. Львов требовал назначать на официальные должности по всей стране новых людей, приверженных демократическим идеалам. Министерство внутренних дел и его обширный полицейский аппарат были фактически расформированы, задача по контролю над их деятельностью была поручена тому же Львову. Прочие члены кабинета входили в число «ответственных» людей. А. И. Шингарев стал новым министром земледелия, взяв на себя всю полноту ответственности за решение продовольственной проблемы. Его коллеги по Кадетской партии П. Н. Милюков (министр иностранных дел), Н. В. Некрасов (министр путей сообщения) и А. А. Мануйлов (министр просвещения) тоже приступили к руководству своими министерствами в надежде немедленно реформировать их работу, сохранив на прежних должностях опытных администраторов. Так же поступили прогрессист А. И. Коновалов (министр торговли и промышленности) и киевский промышленник М. И. Терещенко (министр финансов). Социалист Керенский, единственный член Исполнительного комитета Петросовета в составе кабинета, был намерен перетряхнуть доставшееся ему Министерство юстиции сверху донизу[764].
На своем первом полноценном заседании, продолжавшемся до одиннадцати часов вечера, новый кабинет временно отрешил от должностей всех губернаторов и вице-губернаторов. Во все концы страны были направлены специально назначенные комиссары с целью найти им подходящую замену. Специальным уполномоченным по Москве стал один из лидеров кадетов врач Н. М. Кишкин. Давние члены кадетского ЦК П. П. Гронский, В. А. Маклаков и М. С. Аджемов были назначены комиссарами в отдельные министерства, включая имевшие большое значение Министерство юстиции и Министерство почт и телеграфов. Члены кадетского ЦК С. С. Крым, Н. Н. Николаев и прочие были отправлены в качестве комиссаров в Таврическую губернию, на Кавказ и в другие национальные районы. Вторя своим прежним петициям, Совет съездов горнопромышленников Урала 4 марта 1917 года обратился в правительство со срочной просьбой прислать на Урал особого комиссара с неограниченными полномочиями в плане сведения воедино всей поддержки, оказываемой государством работе уральских заводов[765].
В то же время была учреждена присяга на верность Временному правительству, обязательная для всех официальных лиц, сохранивших или получивших свою должность. Были созданы особые комиссии для расследования и ликвидации последствий преступлений свергнутого режима, пересмотра устройства судебной и пенитенциарной систем и согласования новых указов с существующими законами, остававшимися в силе. Еще один особый комитет начал подготовку к выборам в Учредительное собрание. По приказанию кадетов Маклакова и Аджемова, назначенных в Министерство юстиции, были освобождены большевики-депутаты Государственной думы, арестованные в ноябре 1914 года за измену и сосланные в Сибирь. 12 марта 1917 года была отменена смертная казнь. За этим вскоре последовали указы о выборах в муниципальные думы, о создании представительных земских организаций на волостном уровне, а также разработанные министром земледелия Шингаревым планы резкого расширения пахотных земель в преддверии весеннего сева. Для рассмотрения вопросов землепользования и вероятной земельной реформы был организован представительный Главный земельный комитет наряду с создававшимися местными комитетами.
Некоторые руководящие структуры военного времени какое-то время сохранялись в неприкосновенности. Особое совещание по обороне провело короткое заседание 6 марта и более длительные — 11 и 16 марта 1917 года. На заседании 6 марта присутствовало 53 человека, включая полноценную делегацию от Государственной думы и Государственного совета. Заседание открыл военный министр Гучков, заявивший, что хотя новый строй получил «всенародное и всеармейское признание», со сменой власти также сопряжена «некоторая государственная и стратегическая опасность». Отныне задачей «является установление нормального хода жизни путем объединенной творческой работы всех живых сил страны». Сенатор В. И. Гурко приветствовал Гучкова, заявив, что все члены Особого совещания по обороне государства «от всей души приветствуют тех лиц, которые вывели Россию на новый путь, и… приложат все усилия к тому, чтобы своей работой содействовать благосостоянию и процветанию России»[766]. На протяжении всего марта, а затем, с несколько меньшей регулярностью, вплоть до взятия большевиками власти в октябре Особое совещание по обороне продолжало работу по координации производства вооружений и их доставки на фронт.
Между тем Петроградский совет налаживал снабжение города продовольствием, занимался организацией петроградских рабочих и содействовал созданию аналогичных советов в других местах. Заводских рабочих призывали создавать профсоюзы и выбирать себе руководителей. Эту деятельность подробно освещала «Рабочая газета», орган меньшевистского ЦК. «Началась заря новой жизни, — утверждалось в ее передовице, особое внимание уделявшей женщинам-работницам. — Каждый из нас должен объединиться для улучшения своего экономического положения и для достижения нормальных условий в своей работе»[767]. Петроградский совет, как и Временное правительство, рассылал по всей стране своих комиссаров. Но даже без их содействия в Москве и других крупных промышленных центрах практически в одночасье возникали фабрично-заводские комитеты и местные профсоюзы. Многие создавали свои собственные продовольственные комитеты и заводскую милицию. Некоторые пытались пресечь акты насилия в отношении мастеров и другого начальства, но зачастую безуспешно[768].
Добираясь до провинциальных городов, представители Петросовета и Временного правительства сталкивались с тем, что там с целью поддержания порядка уже были созданы местные общественные организации с участием представителей от общественных организаций, местных органов самоуправления и новых местных советов. В Москве 66 известных общественных деятелей заявили, что, поскольку царские чиновники и непредставительная городская дума отныне неспособны на формальное отправление власти, она переходит к созданному ими Комитету общественных организаций. Отныне власть в городе принадлежала исполнительному комитету в составе 15 человек, представлявших все слои московского населения. Его председателем был избран С. Н. Прокопович, известный социал-демократ и уважаемый экономист. Ключевые должности заняли московские кадеты левого толка Н. И. Астров и Н. М. Кишкин. Все аспекты управления городом брали в свои руки более 20 различных комитетов и комиссаров. Созданный 4 марта 1917 года Московский совет рабочих депутатов отрядил для работы с ними 20 делегатов[769].
Аналогичные комитеты были сформированы в Киеве, Одессе, Саратове, Ташкенте, Тифлисе, Екатеринославе, Воронеже, Харькове и других городах. Причем во всех случаях в их состав вошли представители от рабочих или от только что созданных советов[770]. Из газет и других источников нам известно, что они брали на себя задачи местного самоуправления, в первую очередь уделяя внимание кризису в снабжении продовольствием и другими товарами первой необходимости. В Симферопольском комитете насчитывалось 73 члена. 23 из них представляли местные рабочие группы. В Саратове к 5 членам городской думы присоединились 5 представителей совета и 7 от общественных организаций. В Екатеринбурге их главной задачей стало поддержание порядка; в Таганроге — распределение запасов продовольствия. В Ростове и других местах местные армейские гарнизоны объявляли о своем подчинении комитетам. В некоторых регионах комитеты сами арестовывали царских чиновников. Ведущую роль в их работе повсюду играли местные либералы и социалисты, в чем отражалось вполне отчетливое понимание того, что в России требуется сотрудничество, чтобы идти вперед. К концу марта 1917 года местные советы, связанные с общественными организациями, были созданы более чем в 70 больших и малых городах Центрального промышленного района. Первая региональная конференция советов состоялась в середине марта на Донбассе. На ней присутствовали делегаты от 48 советов, как утверждалось, представлявшие 200 тыс. рабочих[771].
И либеральным демократам, и социалистам почти бескровное свержение самодержавного режима представлялось выдающимся политическим успехом, всего за несколько дней давшим стране гражданские свободы и решившим политические задачи, за достижение которых многие боролись в течение всей жизни. Многие выражали справедливое опасение в непрочности этих свобод. Трудно было найти тех, у кого они не вызывали радости. Те, кто создавал новое правительство в одном из крыльев Таврического дворца, искреннее считали себя обязанными, перефразируя Вудро Вильсона, сделать русский мир безопасным для политической демократии. 10 марта 1917 года в передовице «Речи» утверждалось, что «ответственность демократии» ограничивается «не только сменой лиц и преобразованием учреждений. Оно должно сопровождаться полным обновлением общественного правосознания. Кроме революции политической, нам нужна революция в умах»[772]. В глазах тех, кто создавал Петроградский совет в другом крыле дворца, революция представляла собой триумф социальной сознательности и народной энергии, переворот во взаимных отношениях между гражданами империи.
При этом ни та ни другая группа не вполне еще осознавала, что важнейшие задачи революционной власти были связаны не с изменениями в менталитете или в социальной иерархии, а с такими неподъемными проблемами, на тот момент так и не получившими решения, как снабжение населения продовольствием, устранение дефицита других товаров первой необходимости, борьба со страхом голода и тревогой за свое благополучие и наделение всеобъемлющим смыслом колоссальных военных потерь.