Утром проверил телефон, и не слишком удивился, снова увидев пропущенный с другого незнакомого номера. Поискав по первым цифрам, определил, что это номер Московского региона. Вчера был Забайкальский край.

Зайдя в настройки, заблокировал вызовы с незнакомых номеров. Не знаю, насколько это поможет, и поможет ли вообще, но варианта получше я не придумал.

Проверил сообщения в группе класса. Наконец-то пришли баллы по ЕГЭ! Я перешел по ссылке и проверил свои результаты. Довольно средние по всем предметам, кроме русского языка: в нем я набрал рекордные 86. Не удивлюсь, если этот результат будет одним из рекордных в классе. Звезд с неба мы обычно не хватали.

Чем заняться в свой выходной, который вдобавок выпал на субботу?

Можно было сходить на стадион или на турнички, вот только несмотря на то, что закалкой тела и медитациями я занимался в другом мире, тело неприятно ломило и в этом. Ныла поясница, спина, бока, даже ноги и руки, которые я практически не напрягал.

Можно съездить до мачехи и отца, и прежде чем моя комната превратится в кладовку или еще что-нибудь нехорошее, забрать вещи, которые вчера не влезли в рюкзак. Тот же ноутбук, например, или доставшиеся от деда старые шахматы из спрессованного янтаря. Но у меня была другая идея.

— Мам, привет… Слушай, ты сегодня не занята? Хочу зайти, если вы дома будете. Да хоть сейчас могу.

Поговорив с мамой, я запрыгнул в джинсы и вышел из квартиры. Замкнул ее полученными вчера ключами и удивился, что чувство новшества не прошло — я по-прежнему рад, что съехал, и улыбаюсь при мысли, что у меня есть свое жилье. Сверившись с 2Гис, нашел ближайшую остановку и домчал на автобусе до мамы.

Мама живет в центральном районе, и он куда лучше того, где я жил прежде. Даже тот, где я снял квартиру, слегка мерк перед центром. Чисто, убранно, новая плитка. Трава у тротуаров подстрижена, урны пустые, здания то ли новые, то ли сплошь после капитальных ремонтов.

Я позвонил в домофон. Тот пиликнул три раза, а потом спросил голосом сестры:

— Кто?

— Карина, это я, Артур.

Когда я поднялся на лифте до этажа, сестра уже была там — смотрела на меня через щель в двери. Четырнадцатилетний белокурый ангелок с зелеными глазами. Девчонка не доставала мне даже до груди — я единственный из семьи, кто пошел в рост. «Гены сыграли», — когда-то говорил отец, но чьи именно гены, я уже забыл.

— Приве-ет! — потянулась ко мне Карина. Я скованно приобнял ее на секунду, и отстранился.

Перед сестрой я чувствовал себя неловко, как великан в хранилище, полном хрусталя. Я никогда толком не общался с детьми, и не знал, как это правильно делается. Разница в возрасте между нами была всего в четыре года, но я ощущал их, как пропасть, мостик через которую точно не перебросят редкие визиты.

— Мама готовит кушать.

— Все уже готово! — отозвалась мама. — Идите есть.

Интересно, у них поздний завтрак, или ранний обед? На часах одиннадцать.

Задавать этот вопрос не стал — желудок едва не взвыл, требуя еды.

Я обнял маму, худенькую белокурую женщину в фартуке и пижаме.

Мама и Карина выглядели невероятно по-домашнему. А я, в помятой футболке и потрепанных, малость выцветших джинсах, которые носил уже третий год, с ворохом нехороших дел за спиной, выглядел бродягой, который случайно ошибся квартирой. Почему-то мне кажется, в квартире отца, прокуренной и пропитой, серой и старой, мне было место, а здесь я чувствовал себя чужим.

Может, потому и приезжал не часто.

Пока ели, мама поинтересовалась, какие у меня планы, и выбрал ли я ВУЗ. Даже сестренке стало любопытно, и она уставилась на меня яркими зелеными глазами.

— ВУЗ еще не выбрал. Думаю пока поработать в автомастерской — там постоянно нужны рабочие руки, да и я уже кое-что в этом понимаю.

— Хорошо, что у тебя есть планы, — кивнула мама. — Но хочу кое о чем предупредить. Ты же знаешь, что такое «тупиковая профессия»?

— М-м… Нет.

— Тогда расскажу. Вот представь, молодой парень восемнадцати-двадцати лет ищет работу. Он видит кучу предложений, но заработная плата его не устраивает. И тут ему на глаза попадается объявление, к примеру: «Требуются охранники» и зарплата — тысяч пятьдесят, что сейчас, в двадцать четвертом году, весьма неплохо, если ты не в Москве. График его тоже устраивает, два через два. И он такой: «О! Подработаю, а потом найду себе работу получше!» И вот тут он попадаешь в тупиковую профессию, в потенциальную яму.

Мама отпила чаю, а потом продолжила:

— Смотри. Зарплата выше, чем у сверстников. Работа простая и не напряжная — сиди и проверяй какие-нибудь пропуска, или что там обычно делают охранники. Правда, хоть работа и ненапряжная, а времени на то, чтобы подучиться во время работы, или приобрести новый навык, который поможет в дальнейшем — некогда, парня постоянно отвлекают, показывая пропуска. Проходит немного времени, а может даже пара лет, и потенциальная яма стала глубже. Зарплата подросла тысяч на пять, но сверстники уже догоняют: их навыки программирования, готовки, строительства, да хоть какого-нибудь вышивания — растут. От простой и ненапряжной работы, которая занимает всё твоё рабочее время, паренек стал несколько… простоват, назовем это так. Новую работу найти уже сложнее, потому что ему придётся начинать с того же уровня, что и пару лет назад. А зарплата там осталась той самой, которая его не устраивала и тогда. Он уже привык к определённому уровню дохода. Его жмут кредиты, не дай бог — ипотека под десять процентов. Да и подруга, которую он привык водить в кафе по выходным, может неправильно понять. Но пока всё не так плохо. И когда он задумываешься, говорит себе «Да ерунда! Я в любой момент могу пойти и начать всё с начала!».

Проходит ещё лет пять, и приплыли: чтобы выбраться из этой ямы, нужно сверхусилие. Зарплата уже ниже чем у одногодок, старые друзья отдалились, и не потому, что они богатые, а наш воображаемый парень бедный, нет. Кто-то переехал жить в Турцию, Египет, Францию, у кого-то изменились интересы. С кем-то общаться попросту стыдно, потому что они — успешны, а он — нет. И хоть он по-прежнему говорит себе «Да я в любой момент!», но понимает, что если в восемнадцать-двадцать лет получать низкую зарплату и быть на побегушках, в общем-то, нормально, то в двадцать восемь-тридцать уже малость зазорно. То немногое, что он знал и умел — растрачено, а гибкости ума не прибавилось. И начальники, возможно, будут младше него. И вот он сидит на дне потенциальной ямы, вырытой собственными руками, и ругает обстоятельства. Ну а список тупиковых профессий можешь составить сам, я думаю.

Когда я ехал к маме, не ожидал, что разговор о балах на экзамене и летней подработке выльется в подобного рода нравоучения.

— Мы говорим о механиках?

— Сам решай, — мама пожала плечами, делая вид, что не имела в виду мой выбор. — Официант, бармен, сотрудник фотосалона, курьер, парикмахер… Список может быть длинным.

… наркокурьер, щипач, угонщик, — продолжил я список возможных ДЛЯ СЕБЯ тупиковых профессий, в которых «потенциальная яма» таит в себе еще и тюрьму, откуда не выбраться ну никак.

— Мам, я устроюсь туда только на лето, — поднял я руки и миролюбиво улыбнулся. — Неужели для тебя было бы лучше, если бы я все лето сидел дома, или шарахался по подъездам, засовывая в почтовые ящики рекламные буклеты?

— Я забочусь о тебе, Артур, — проникновенно глядя мне в глаза, сказала мама. — Просто моя забота заключается не только в том, чтобы напоить-накормить. Я просто предупредила тебя о том, каких ошибок стоит избегать.

Хотелось спросить, почему она не звонила и не спрашивала насчет экзаменов, если заботится обо мне, но сдержался. Не стоит поднимать темы, которые не стоит поднимать.

Я аккуратно расспросил маму, снились ли ей странные сны, не засыпал ли кто-то из ее знакомых, и не планирует ли она уезжать из города. С мамой все было в порядке: сказала мне, чтобы не переживал, и про переезд она даже не думает, как и о том, что ее коснется странная болезнь.

Немного поговорили о том, как друг у друга дела, и когда темы стали заканчиваться, я попрощался.

После похода в гости вернулся в свою (!) снятую квартиру. Постелил на пол посреди комнаты отстиранное одеяло и сел на скрещенные ноги.

Как я понял, когда я медитировал впервые, сидя возле вырезанной на камне гравюры, я прошел некое посвящение, инициацию. Об этом мне говорил еще призрачный учитель. Значит, сейчас я должен справиться и без энергии, которая шла от фигуры?

Я закрыл глаза, сосредоточился, и рисунок человеческого тела медленно возник в моем воображении. Он был столь же пустым, как и вчера до медитации, но он был!

Я принялся представлять, как он медленно наполняется энергией.

Процесс шел медленно, но он шел — я ощущал, как мою кожу будто покалывает иглами. За десять минут у ног фигуры скопился свет.

Как я помнил из вчерашних лекций и моих собственных наблюдений, культивация включает в себя непрерывный процесс конденсации духовной силы во время медитации, а потом — использование этой энергии для закалки. Я не спросил, нужно ли будет после «постройки фундамента» копить энергию медитациями, чтобы использовать в тех сверхмощных ударах, один из которых продемонстрировал мне вчера тренер, или этому нужно будет учиться отдельно. Нужно будет спросить его в следующий раз.

Главное, что медитация работает и в этом мире. Криво, косо, через не слишком приятные ощущения, но работает. И самое главное — я могу следить за своим прогрессом!

Спустя четыре часа такой медитации я не выдержал. Пот пропитал одежду и одеяло. Повесив одеяло на открытый балкон (здесь есть балкон! Настоящий, не забросанный хламом, не забитый ненужными вещами, абсолютно пустой!) сходил в душ, приготовил себе яичницу с крупными кусками колбасы, посыпанную покрошенным зеленым луком, укропом. Посолил, поперчил. Нарезал хлеб, помазал плавленным сыром и постругал на тарелку сало. Чудесные запахи разнеслись по всей квартире и даже легкий сквознячок, идущий из открытого окна и уходящий в вытяжку, не уносил их полностью.

Рот наполнился слюной, и я минут за пять смолотил нехитрый обед.

А после этого — снова уселся медитировать.

Учитель сказал, что я недостаточно развит? Бесталанен? Что ж, будем добиваться результатов упорством!

По мере того, как я продолжал медитативную пытку, энергия внутри меня росла: за первые два часа свет достиг коленей, еще за два — бедер. Половина дела выполнена.

Спустя восемь часов ментальной пытки с редкими перерывами на «попить» и «умыться», я медленно открыл глаза. Хотелось спать, есть и больше никогда не медитировать, но теперь, когда я полностью заполнил тело энергией, было и удовлетворение. Как только фигура заполнилась светом, он растекся по телу и впитался в каждую кость, в каждый орган и мышцу. Вопреки ожиданиям, я не почувствовал себя сильнее. Эта энергия была каплей воды, упавшей на пустынный песок. Но сегодня я сделал очередной шаг к тому, чтобы эту пустыню изменить.

На этот раз энергия копилась не так быстро, как на островах, и я хотел бы знать, с чем это связано: с другим миром, или с отсутствием рядом гравюры.

Затем я начал выполнять упражнения по закалке тела, и вот это действительно было болезненно.

Те позы, которые я все-таки смог выполнить, пусть вкривь и вкось, я заполнил так четко, будто часами наблюдал за их правильным выполнением. Увы, наблюдать — не значит «выполнять», мое тело было слишком деревянным для такой гимнастики. Я старался тянуться, сгибаться и скручиваться так, как нужно, но преуспел не больше, чем в первый раз.

Занимаясь упражнениями, я впервые почувствовал слабый поток жизненной силы внутри тела. Будто та капля, которую я собрал сегодня, подчиняясь упражнениям, циркулировала по мышцам, жилам, костям. Где проходила — незаметно укрепляла мое тело. Пусть на долю процента, но я становился сильнее.

Увы, одиннадцатая поза не стала для меня менее болезненной, и к двенадцатой я бы не приступил, даже если бы помнил ее. Мое телосложение все еще было слишком слабым: руки и ноги крупно дрожали. О том, чтобы снова пройти через позы с первой по одиннадцатую, не шло и речи.

Я был весьма заинтересован в развитии навыков. Демонстрация учителя не может не мотивировать: я понимаю, что действительно могу прийти к запредельной силе, действительно способен стать сверхчеловеком, а не летать на острове во снах. И я не найду слов, чтобы выразить, что я по этому поводу чувствую. Не имеет значения, есть ли у меня талант, или придется развиваться годами. Хилые очкарики с помощью подаренной островами силы жмут от груди двухсоткилограммовую штангу в реальном мире. Если я способен медитировать, то и применять здесь всякие приемы смогу. Скорость развития вначале не имеет значения, если за усилия меня ждет такая награда.

Если бы занятия не потребляли кучу физической и умственной энергии, я стал бы совершенствоваться двадцать четыре часа в сутки.

Дождавшись, пока дрожь утихнет, я вздохнул, выпил чая, в очередной раз ополоснулся, а затем — вышел на улицу, под прохладный вечерний ветерок. Нужно обойти район. Так сказать, ознакомиться.

Солнце пряталось где-то за домами, освещая только верхние этажи многоэтажек и это было к лучшему — утром мои глаза так же слезились от света и едва не запекались в глазницах. Нужно будет сходить к окулисту, узнать, что со мной. И на всякий случай очки черные с дома забрать.

Район меня порадовал. Не слишком красивый и как следствие — дорогой, но и не та многоэтажка с потрескавшейся спиной, где я жил с отцом и мачехой.

Нашел не слишком дорогой круглосуточный продуктовый. Прошел мимо маленького пампа, где резвилась ребятня с самокатами. Нашел парк.

Дорожки в парке мне понравилась: пусть плитка битая и местами небольшие ямы, нет корней, и плитка не вздыбливается — будешь бегать сонный на утренней пробежке, не споткнешься случайно. Да и догонять кого-нибудь можно будет не опасаясь полететь на ту самую плитку и разодрать ладони.

На спинке деревянной скамейки, мимо которой я проходил, упираясь ногами в сидение, сидели два плотно сбитых тела с короткой стрижкой и пивом в руках. Парня с девушкой, которые шли мимо, пропустили без всяких вопросов, даже не сказали ничего.

Глядя на эту картину, я вспомнил чей-то рассказ, что парня при девушке стали задирать только после двухтысячных. Раньше можно было спокойно проводить девушку ночью домой, пройдя мимо дворовых гопников, а получить уже на обратном пути. Эдакое благородство.

— Слышь! — донеслось из-за спины, когда я прошел мимо.

Я обернулся. Похоже, в этом квартале люди были верны старым традициям.

— Чего?

— Иди, поговорим.

— Да говори оттуда, я услышу.

Пацаны неторопливо соскочили со скамьи и дошли до меня. Один оставил пиво на деревянном сидении, а второй сжимал его за горлышко хватом, из которого весьма удобно наносить удар по голове этой самой бутылкой.

Хорошо, что после зарядки прошло по меньшей мере минут пятнадцать. Прогулка привела меня в чувство и конечности больше не страдали.

— Здорово, чувак.

Уже за одно такое приветствие в своем районе я мог двинуть в морду пареньку. Но решил подождать, к чему наше странное знакомство приведет.

— Здорово, пацаны.

— Гуляешь здесь?

— Теперь уже живу.

— А телефончик у тебя есть?

— Есть, пацаны.

— Хороший? — вякнул второй.

— У меня отличный телефон, пацаны. Новый и дорогой.

— А если отберем?

Я ожидал каноничного «дай позвонить», и на миг растерялся от такой прямолинейности.

— Можешь попробовать, — улыбнулся я. Пусть я еще не могу швыряться воздушными ударами и ломать стены на расстоянии, но и без этого как-то жил.

Пацаны осмотрели меня. Я был выше, я был старше, я был шире. В моих руках не было пива, а они выпили достаточно, чтобы слегка опьянеть, но недостаточно, чтобы им стало море по колено.

Видимо, осмотр привел их в чувство, потому что парни переглянулись, пожали плечами:

— Ну ладно, береги себя.

И поспешили обратно к скамейке.

Как будто их кто-то отпустит.

— Стоп, — скомандовал я. — Вы вообще кто такие?

— Чего?

— Того. Кто такие? Давно ли промышляете телефонами, кто главный?

Пацаны переглянулись. Снова пробежались по мне взглядами и оценили крупные ладони с огрубевшей на костяшках кожей.

— Слушай, мы просто захотели пошутить. Вышло неудачно, прошу прощения. Главных нет, мы сами по себе.

— И давно здесь живете?

— Я — всю жизнь.

— А я в прошлом году переехал. А что?

— Услышу, что у моей девушки пропала мобила, или ей задавались какие-то неприятные вопросы, я вас найду. Понятно?

Пацаны помрачнели. Они мне не кивнули, но точно услышали.

Девушки у меня не было, но это и не важно. Главное — людей посмотреть и себя показать.

В завершение увлекательного диалога я хотел поинтересоваться, есть ли у них телефоны и отзеркалить диалог, но решил не нагнетать. Прошел через гаражи, где два упитых мужичка спокойно жарили мясо на тонком дряном мангале, и поспешил в кровать.

Спать.