Что же касается Карла Злого, то его честолюбивые мечты о французской короне так и остались мечтами. Бертран Дюгеклен, коннетабль нового короля Франции, обезвредил ядовитую гадину, разгромив отряды наваррца в том же 1364 году при Кошреле, и Карл V отнял у побежденного врага его обширные владения в Нормандии. С той поры Карл Злой не играл более никакой заметной роли в жизни страны, а умер он в 1387 году с позорным клеймом предателя и кровавого палача Жакерии.

7. БЕЗОБРАЗНЫЙ КОННЕТАБЛЬ

БЕРТРАН ДЮГЕКЛЕН (1320-1380)

Природа жестоко насмеялась над этим храбрым до безрассудства и благородным рыцарем, наделив его несоразмерно большой головой, похожей на наковальню, и маленьким приплюснутым носом. К тому же он стал кривым, лишившись левого глаза в одном из сражений. Но под этой уродливой внешностью скрывались пламенное сердце и чистая душа.

Бертран Дюгеклен, происходивший из бретонской рыцарской семьи, больше всего на свете ценил честь воина. Свой фамильный герб, изображавший черного двуглавого орла на серебряном поле, Бертран покрыл неувядаемой славой, гремевшей по всей Франции.

Бертран был непобедимым поединщиком, сразившим многих лучших английских рыцарей. Герцог Ланкастер, осаждавший в 1356 году город Ренн, пожелал встретиться с прославленным французским рыцарем, о котором он так много слышал. Английский герольд с белым флагом отправился в Ренн и передал Дюгеклену приглашение герцога. Тот, с позволения коменданта крепости, капитана де Пеное, принял любезное приглашение одного из выдающихся полководцев своего времени. Ланкастер с большим почетом встретил французского гостя и, приказав подать вина, завел разговор о подвигах Дюгеклена. Бертран, смущаясь, попросил сменить тему. Тогда герцог заговорил о войне, об успехах англичан, и, в конце концов, попытался переманить Дюгеклена на свою службу. Отважный рыцарь, горячо любивший свою родину, ответил герцогу вежливым, но решительным отказом. В этот момент в шатер полководца вошел граф Пемброк – один из лучших рыцарей во всем английском войске. Он хотел было обратиться к своему начальнику, но, заметив Дюгеклена, неожиданно изменился в лице и подошел к нему со словами:

– Это вы убили Пемброка, моего славного родича, бывшего правителя Фужера?

Бертран спокойно подтвердил слова англичанина.

– В таком случае, – продолжал Пемброк, – я желаю отомстить за его смерть и требую трех ударов меча с вами.

Бертран вскочил со своего места и, радостно пожимая руку англичанину, с живостью воскликнул:

– Не только три, но даже шесть и еще более!

С позволения герцога поединок назначили назавтра в английском лагере. Когда Бертран возвратился в Ренн и отчитался во всем коменданту крепости, капитан де Пеное упрекнул его в излишней горячности и высказал свои сомнения относительно честности англичан; старый воин опасался, что другие английские рыцари могут прийти на помощь Пемброку, и тогда Дюгеклен погиб. Но гордый бретонец ответил своему начальнику, что честь не позволяет ему отказаться от поединка. К тому же он прекрасно владеет оружием и ничего не боится.

В назначенный час Дюгеклен был на ристалище. Его противник, высокий и плотный, покрытый сверкающей броней, уже ожидал Бертрана. Поглазеть на поединок сбежалась целая толпа горожан. Герцог Ланкастер, назначивший судей поля, тоже занял почетное место среди зрителей. Английские рыцари, любуясь своим грозным бойцом, нисколько не сомневались в его победе – Пемброк был гораздо выше и сильнее бретонца.

По сигналу герольда противники пришпорили коней и помчались навстречу друг другу. При первой схватке Дюгеклену удалось легко ранить англичанина в плечо, но в ответ он получил оглушающий удар боевой палицей, от которого треснул его щит. Поскольку вторая и третья схватки никому из них не принесли победы, поединок на этом должен был и закончиться, но Бертран предложил противнику биться до победного конца. Пемброк охотно согласился. При четвертой схватке француз нанес ему такой сокрушительный удар секирой по шлему, что англичанин замертво свалился с коня. Это зрелище заставило английских рыцарей содрогнуться, а горожане разразились радостными криками, поздравляя победителя.

Не менее знаменитый поединок произошел у Дюгеклена в 1359 году. На этот раз герцог Ланкастер осаждал Динан, который защищал Бертран Дюгеклен. Военные действия шли вяло, часто прерываясь продолжительными периодами затишья. В один из таких периодов, когда между французами и англичанами действовало перемирие, знатный английский рыцарь Фома Кентерберийский, сильно завидовавший славе Дюгеклена, осмелился сделать ему большую пакость. Однажды вечером он захватил в плен младшего брата Бертрана, который безоружным прогуливался за стенами крепости. Захват безоружного рыцаря, да еще во время перемирия, расценивался тогда как бесчестный поступок, позорящий дворянина.

– Он хотел вас оскорбить и ищет для этого повод, – сказали Дюгеклену товарищи по оружию.

На что бретонец сурово ответил:

– Повод уже есть, но я заставлю его пожалеть, что он доискался такого повода!

Не теряя времени, Бертран вскочил на коня и поскакал в ставку герцога Ланкастера. Узнав о причине его визита, герцог приказал вызвать в ставку Фому Кентерберийского. Когда тот прибыл, английский военачальник упрекнул его за поступок, недостойный рыцаря, и потребовал выдать пленника его брату. Однако Фома надменно заявил, что он никому не обязан давать отчета в своих поступках, а затем швырнул латную перчатку в лицо Дюгеклену. Бертран, сдерживая гнев, спокойно поднял ее и произнес:

– Вы хотите поединка? Что ж, вы его получите, и тогда я докажу в присутствии всех, что вы наглец и вероломный рыцарь.

Дуэль состоялась в Динане, куда прибыл и герцог Ланкастер со свитой английских дворян. Фома Кентерберийский заставил долго ждать себя, а когда наконец явился, имел далеко не такой воинственный вид, как накануне. Он попросту трусил и искал примирения. Но жестоко оскорбленный Бертран Дюгеклен не допускал и мысли ни о каком примирении.

В самом начале боя Бертран выбил меч из рук подлого англичанина и, спрыгнув с коня, перебросил этот меч через барьер. Фома попытался свалить на землю и растоптать конем пешего противника, но Бертран железной рукой опрокинул его вместе с конем. Вынужденный спешиться, англичанин снял с луки седла боевой топор и бросился на бретонца. Несколько минут они, прикрываясь щитами, яростно рубились. Наконец французский рыцарь обезоружил врага и прижал его к земле. Тогда герцог Ланкастер попросил пощады для побежденного. Бертран, который никогда не поднимал руку на безоружного, с легким сердцем даровал ему жизнь. Фому, имевшего очень жалкий вид, подняли с земли, после чего герцог Ланкастер с позором изгнал его из своего войска.

Истинный сын своего времени, Бертран Дюгеклен, подобно другим рыцарям, любил приносить разнообразные обеты, которые современному читателю могут показаться более чем странными. Так, он часто клялся, что не будет ничего есть, пока не сразится с англичанами. Клялся не брать в рот ни куска мяса и не менять платья, пока не овладеет Монконтуром, а перед поединком с графом Пемброком Бертран заявил, что не встанет из-за стола, пока не съест три миски винной похлебки во имя Пресвятой Троицы.

Отважный до безрассудства в бою, Бертран робел перед женщинами, стесняясь своей уродливой внешности. Это долгое время не давало ему познать радости любви. Бедный рыцарь, лишенный женской ласки, тяжко страдал. Но вот однажды, а именно после поединка с Фомой Кентерберийским, одна прекрасная дама по имени Тифения Равенель громко высказала свое восхищение Бертраном. Очарованная его отвагой, силой и искусством фехтовальщика, она сказала ему с глубокой нежностью в голосе:

– Господин Бертран, я вас только что видела на дуэли. Вы были так прекрасны!

Щеки смущенного рыцаря запылали огнем. Не найдя, что ответить, Бертран вскочил на коня и умчался прочь. Прошло немало времени, прежде чем он осмелился сделать ей предложение. Влюбленная дама тотчас же ответила согласием. Возвратившись с этого свидания, Бертран обхватил руками свою уродливую голову и зарыдал от счастья.

12 сентября 1360 года Тифения Равенель стала его женой. Счастливый новобрачный, забросив меч и латы, несколько лет упивался любовью. Казалось, он и думать забыл о ратных подвигах и воинской славе. Франция стонала под пятой англичан, а Бертран тем временем наслаждался семейным счастьем. Идиллия продолжалась до тех пор, пока Тифения не обратилась к нему с гневной речью:

– Сударь, вами начато прекрасное дело, и только благодаря вашим усилиям Франция сможет вновь обрести утраченные провинции. Но я вижу, что из-за любви ко мне вы готовы потерять честь. Это недопустимо, к тому же я не смогу этого пережить. Знайте же, если вы не отправитесь воевать, ни одна женщина на свете не сможет вас любить.

Эти слова отрезвили Бертрана, и, пристыженный, он отправился на войну. Его помощь очень требовалась дофину Карлу, который в это время вел боевые действия против союзника англичан, наваррского короля Карла Злого. Узнав о том, что 13 мая 1364 года дофин собирается короноваться в Реймсе, король наваррский задумал похитить его по дороге из Парижа в Реймс. Войско наваррцев под командованием Жана де Грайи, зятя Карла Злого, расположилось лагерем на холмах близ Кошреля, поджидая дофина. Здесь-то наваррцев и встретил отряд Дюгеклена. В ожесточенном двухдневном сражении наваррцы были разгромлены.

Эта блестящая победа, давшая возможность дофину короноваться в Реймсе под именем Карла Пятого, предопределила дальнейшую судьбу Дюгеклена. Молодой король оценил выдающиеся способности отважного рыцаря, и после победы у Кошреля началась его карьера полководца, а в 1370 году Карл V предложил ему жезл коннетабля Франции. Скромный бретонец долго отказывался от столь высокой чести, говоря:

«Истинно, дорогой сир и благородный король, я должен осмелиться воспротивиться вашему великодушному намерению: как бы то ни было, сир, истинная правда, что я беден и недостаточно знатен для того, чтобы принять столь важный и столь благородный пост коннетабля Франции. Ибо подобает, чтобы этот военачальник достойно исполнял свои обязанности, и с этой целью ему надлежит командовать в первую очередь великими мужами, а не маленькими людьми. Взгляните же, сир, теперь на моих господ, ваших братьев, ваших племянников и ваших кузенов, которые командуют многими воинами в вашем войске и сопровождают вас в походах. Сир, как мог бы я осмелиться отдавать им приказы? Безусловно, сир, зависть столь велика, что мне следует бояться ее. И потому, сир, я прошу вашей милости, простите меня и доверьте этот пост кому-либо другому, кто примет его с большей радостью, нежели я, и сможет лучше исполнять возложенные на него обязанности».

Опасения Бертрана Дюгеклена были вовсе не напрасны. Многие аристократы при французском дворе открыто выражали недовольство, считая, что столь высокий пост не может занимать незнатный дворянин, но король, убедившийся в незаурядном полководческом таланте бретонца, настоял на своем, и Дюгеклен все же удостоился высшего воинского звания – коннетабля Франции.

Новый коннетабль, отказавшись от крупных сражений, использовал в войне с англичанами на юго-западе Франции почти партизанскую тактику. На врага он всегда нападал внезапно, когда английские солдаты растягивались на марше. Прежде чем осаждать какой-либо город, Дюгеклен вступал в тайные соглашения с горожанами, а уж затем, заручившись их поддержкой, неожиданно для врага шел на приступ. Успех неизменно сопутствовал энергичному коннетаблю. Его умелые боевые действия вызвали патриотический подъем в тылу английских войск. Народ Франции поднялся на борьбу с захватчиками. Победы Дюгеклена привели к перелому в ходе Столетней войны – к концу его жизни в руках англичан осталось всего 5 французских портов.

В 1380 году бесстрашный рыцарь и талантливый полководец умер. Карл V, признавая выдающиеся заслуги Бертрана Дюгеклена перед отечеством, распорядился похоронить его с почестями в королевской усыпальнице Сен-Дени. Когда тело покойного коннетабля доставили в храм, посреди хора была воздвигнута «пылающая часовня», уставленная свечами и факелами, под сенью которой находилось восковое изображение Дюгеклена.

Подробное описание пышной траурной церемонии содержится в хронике Фруассара:

«… Епископ Осеррский, служивший монастырскую мессу, сошел вместе с королем, чтобы принять дары, ко вратам хора, и явилось там 4 рыцаря, облаченных с ног до головы в доспехи такие же, как у покойного коннетабля… за ними же следовали четверо других верхом на красивейших конях из королевской конюшни в доспехах коней означенного коннетабля, несущих его знамена, некогда столь грозные для врагов государства… После того явились с дарами коннетабль де Клиссон и оба маршала в окружении 8 маркизов, каждый из которых держал гербовый щит покойного «острием вверх», в знак утраты его земного дворянства, и вокруг них были горящие свечи.

За ними последовали г-н герцог Туренский, брат короля, Жан, граф де Невэр, сын герцога Бургундского, и мессир Пьер, сын короля Наваррского, все принцы крови, и мессир Анри де Бар, также кузен короля, все – опустив глаза, и каждый держал за острие обнаженный меч в знак того, что они даруют Богу одержанные ими победы и признают, что одержали их Божьей милостью благодаря отваге покойного. В третью очередь явились еще четверо знатнейших вельмож королевства, в доспехах с ног до головы, перед которыми шли 8 оруженосцев, из самой знатной молодежи свиты короля, каждый нес в руках шлем; далее – четверо, также одетых в черное, каждый из них держал развернутое знамя с гербом Дюгеклена. Все двигались медленным шагом с величайшей важностью и выражением скорби, и каждый, в свою очередь, преклонял колена перед алтарем, где лежали все знаки отличия, и возвращался тем же порядком, поцеловав руки прелату, ведущему службу».

Такая помпезность была принята только на похоронах королей и принцев крови; это были исключительные почести, которых заслуженно удостоился непревзойденный рыцарь и победоносный коннетабль Бертран Дюгеклен.