Неприятности начались с того, что Карл Наваррский и Карл Испанский, не поделив королевскую кормушку, возненавидели друг друга. Испанец всячески старался очернить наваррца в глазах короля, в чем и преуспел – с каждым днем король относился к зятю все холоднее. Раздосадованный наваррец решился отомстить врагу. Его вассалы подкараулили королевского любимчика, когда тот отправился в Лэгль по каким-то своим делам и остановился на ночлег в местном постоялом дворе. В полночь убийцы ворвались в гостиницу и так искололи кинжалами бедного испанца, что на его теле места живого не осталось. Узнав об этом, король пролил потоки слез, а Карл Злой лишь разводил руками – я, мол, тут совсем не причем. Король, конечно, догадывался, что он очень даже при чем, но конкретных доказательств против наваррца у него не было. Иоанн Добрый затаил в сердце злобу и возлелеял месть. И он дождался своего часа, когда узнал о тайных переговорах наваррца с англичанами: Карл Злой, мечтая о французском троне, уже делил с врагами страны прекрасные земли Франции.

Вот теперь-то у короля руки были развязаны. Карла Злого арестовали в Руане, во время обеда, который давал в его честь дофин Карл, сын Иоанна. Вместе с наваррцем были взяты под стражу убийцы Карла де Ла Серда, давно известные королю. Иоанн повелел немедленно казнить негодяев, и трое приближенных Карла Злого – Жан д’Аркур, Мобюэ де Мэнмар и Колен Дублель, лишились головы. Что касается самого Карла Злого, то казнить его без суда и следствия Иоанн не решился: как-никак король! Хотя его королевство только в лупу разглядывать. Наваррца заточили в одной из башен замка Шато-Гайар, того самого замка, в котором когда-то задушили его развратную бабку Маргариту.

Пока Иоанн занимался борьбой с изменниками, англичане начали новое наступление. Герцог Ланкастер высадился в Котантене и двинулся в направлении Конша, а из Аквитании на соединение с ним выступили войска Черного Принца, подвергая тотальному грабежу и опустошению южные земли Франции.

В декабре 1355 года Генеральные Штаты согласились с требованием короля ввести новый налог на войну, и ему удалось собрать большое войско. Тем временем Ланкастер захватил Конш и Бретей. Тогда Иоанн начал за ним охоту, как за зайцем, но англичанин ловко запутал следы и ускользнул. Зато прямо в руки короля сам пришел Черный Принц, искавший Ланкастера, а нашедший французов. Королевские войска перехватили англичан близ Пуатье. Король Иоанн довольно потирал руки: попался разбойник, теперь уж никуда не денешься! Ему казалось, что победа обеспечена: его армия в 4-5 раз многочисленнее отряда Черного Принца, отягощенного к тому же огромным обозом с награбленным добром. Поэтому король отправил восвояси плохо вооруженное пешее ополчение – толку-то от этой пехтуры! Он не забыл, как десять лет назад, во время битвы при Креси, пехота стала помехой для войска, и король Филипп, его отец, в сильном гневе приказал своим рыцарям: «Теперь же перебейте эту шваль: они обременяют нас и без толку загораживают нам путь!». И теперь, чтобы раздавить жалкую кучку английских мародеров, с лихвой хватит 20-25 тысяч бойцов, что собрались под королевской орифламмой!

Коннетабль выстроил армию в три боевые линии: первой линией командовал герцог Орлеанский, второй – дофин Карл, а третьей – сам король, при котором неотлучно находился его 14-летний сын Филипп.

Между тем Черный Принц приготовился к обороне. Он занял очень выгодную позицию на холме среди густых изгородей виноградника. Англичане перекрыли единственную дорогу, ведущую вверх по склону. Их левый фланг прикрывало болото, а правый – сосновая роща и вагензбург из составленных вместе повозок. В виноградниках и за повозками засели лучники, укрепившие свои позиции частоколом, а рыцари спешились и расположились за лучниками. Поскольку фланговый удар исключался, французам приходилось атаковать в лоб, наступая по узкой дороге, где в ряд могли пройти лишь три-четыре всадника.

Черный Принц не строил себе иллюзий. Он и не надеялся выстоять против такой силищи и потому вступил в переговоры с Иоанном. Переговоры шли целый день (это время англичанин очень эффективно использовал для укрепления своих позиций). Сначала Черный Принц предложил вернуть всю захваченную добычу и всех пленников без выкупа за право свободного прохода. Затем английский полководец пошел на еще большие уступки: он вернет все завоеванные им земли и замки. Наконец, англичанин предложил возместить золотом все убытки, нанесенные им в течение этой и даже прошлогодней кампании.

Все эти предложения король Иоанн с презрением отклонил и выдвинул встречное условие: принц Уэльский и еще 100 лучших английских рыцарей должны явиться в лагерь французов и сдаться на милость короля. Только тогда он откажется от штурма. Конечно, такое требование было совершенно неприемлемым для Черного Принца, и он изготовился к бою.

И вот 19 сентября 1356 года произошла трагическая битва при Пуатье. Перед битвой король приказал рыцарям спешиться и укоротить свои копья. В конном строю наступал лишь авангард – всего 300-500 рыцарей, а остальные, отягощенные доспехами, с трудом заковыляли по раскисшему от дождя полю Мопертюи. Никто тогда даже и не задумывался о значении этого зловещего названия, а ведь «Мопертюи» означает «потери»!

С самого начала все пошло комом. Оба маршала и коннетабль, находившиеся в авангарде, не дожидаясь приказа короля, ринулись в атаку. Их встретил смертоносный ливень стрел. До изгородей добрались единицы. В первые же минуты боя погибли коннетабль и маршал Клермон, а второй маршал, Одрегем, раненный в ногу, угодил в плен. Затем в бой вступила линия герцога Орлеанского. Пешие французские рыцари, стесненные доспехами, упорно продирались сквозь кусты и виноградники под убийственным обстрелом валлийских лучников. Многие из рыцарей пали, пораженные стрелами. Когда в дело вступила линия дофина, на нее обрушились английские ратники с копьями и боевыми топорами. В то же время рыцари Черного Принца вскочили в седло и нанесли яростный удар по левому флангу наступающих французов. Англичане действовали настолько слаженно и решительно, что войска дофина обратились в бегство, сшибая с ног своих же рыцарей, с огромным трудом карабкавшихся вверх по склону. Сам дофин бежал в числе первых и больше на поле боя не вернулся.

Видя этот позор, король ввел в сражение свою линию. Но ничего уже нельзя было поправить: паника охватила французов, и они разбегались в разные стороны. Тем не менее, королю надо отдать должное – сам он бился как настоящий рыцарь. Прикрывая собой маленького Филиппа, который мешался у него под ногами, король Иоанн плющил вражеские шлемы своей боевой палицей так, словно они были картонные. Когда после особенно мощного удара палица сломалась, король подхватил с земли обоюдоострую секиру и продолжал свой героический бой. Однако его героизм оказался бесполезен: англичане и гасконцы обступили короля железной стеной со всех сторон. К тому же он получил ранение в лицо, и кровь заливала королю левый глаз. Он ничего не видел этим глазом, и юный Филипп поминутно предупреждал его об опасности, грозящей с левой стороны.

Когда железное кольцо вокруг короля сжалось до того, что уже невозможно было взмахнуть секирой, Иоанн прекратил бессмысленное сопротивление и сдался Дени де Морбеку, французскому рыцарю, состоявшего на службе у английского принца. Счастливец Морбек отвел короля и Филиппа к палатке английского полководца. Черный Принц, опьяненный нежданной победой, принял их очень любезно, долго восхищался рыцарскими подвигами Иоанна, сравнивая его с Роландом, а затем учтиво пригласил короля и других знатных французских пленников на ужин.

В несчастной битве при Пуатье погиб весь цвет французского рыцарства – около 3 тысяч бойцов, более 2 тысяч попали в плен. Такого разгрома не было даже при Креси. Что же до короля Иоанна, то он быстро утешился и смирился со своим позорным поражением. Его доставили в Бордо, а оттуда кораблем переправили в Англию.

В плену к Иоанну Второму относились со всеми полагающимися почестями. Ему предоставили шикарные апартаменты в замке Савойя, где с ним обращались не как с пленником, а как с дорогим гостем. Чтобы король не скучал, из Франции прибыла многочисленная прислуга и его любимый шут. Плененный король часто посещал Виндзорский дворец, принимал участие в различных празднествах и увеселениях, да и английские дамы не обделяли его своим вниманием. Одна из них, имя которой история не сохранила, стала его любовницей. Так что жилось королю в Англии очень даже неплохо, настолько неплохо, что он почти забыл о своей родной Франции.

А во Франции никто и не думал винить короля за поражение. Напротив, все его жалели и называли не иначе, как Иоанн Храбрый. Эта жалость обошлась французам недешево – Эдуард III назначил баснословную сумму за выкуп короля: 3 миллиона золотых экю (или 500 тысяч фунтов стерлингов), что в 8 раз превышало годовой доход английской короны. Это непосильное бремя легло на плечи французских налогоплательщиков, на чем свет стоит клявших трусливых рыцарей и изменников-баронов.

Четыре года король находился в плену. В счет выкупа ему пришлось запродать даже свою собственную 11-летнюю дочь Изабеллу (за 600 тысяч флоринов), выданную замуж за жестокого итальянского тирана Висконти. Этот Висконти славился тем, что устраивал псовую охоту на собственных подданных, словно на лесную дичь, после чего полуживых людей, затравленных собаками, сжигали в печи. После получения денег за Изабеллу короля Иоанна освободили, но его сына Филиппа оставили в качестве заложника до тех пор, пока король не выплатит сумму выкупа сполна.

Вернувшись во Францию, король принялся выколачивать деньги из разоренной войной страны, но тут пришло известие, что его сын, содержавшийся в Кале, бежал из плена. Иоанн очень обрадовался этому известию. Но не потому, что его сын обрел свободу, а потому, что это дало повод заскучавшему во Франции королю вернуться к своей обожаемой англичанке. Это, дескать, дело чести, и потому он сам должен остаться заложником до полной уплаты выкупа.

Больше ему не суждено было вернуться. По словам Фруассара, «проведя всю зиму в сплошных увеселениях и развлечениях, король Иоанн Добрый скоропостижно скончался 8 апреля 1364 года».

5. ЧЕРНЫЙ ПРИНЦ

ЭДУАРД УЭЛЬСКИЙ (1330-1376)

Эдуард, принц Уэльский, сын английского короля Эдуарда Третьего, получил свое романтическое прозвище за цвет лат, изготовленных из вороненой стали. Он участвовал в набегах на Наварру и Испанию, а главное, сыграл немаловажную роль в Столетней войне.

Звание рыцаря 16-летний Эдуард честно заслужил в 1346 году, в битве при Креси, где он командовал отрядом валлийских лучников. В ходе сражения юный принц подвергался смертельной опасности, но не дрогнул, выдержав атаку французской рыцарской конницы. В критический момент, когда под напором врага уже рухнуло знамя Черного Принца, английские полководцы, опекавшие храброго юношу, направили гонца за помощью к королю. Сэр Томас Норвич во весь опор поскакал к ветряной мельнице, где находилась ставка Эдуарда Третьего. Фруассар подробно передает любопытный разговор, состоявшийся между гонцом и королем Англии:

«Прибыв к королю, он сказал: «Сир, французы сильно атакуют графа Варвика, лорда Стаффорда, лорда Реджинальда Кобхэма и прочих рыцарей, что находятся при вашем сыне, и они просят вас прийти к ним на помощь с вашим отрядом, поскольку, если число врагов возрастет, то они уже ничего не смогут сделать». Король спросил: «Мой сын убит, сброшен с коня или тяжело ранен, что вы не можете держаться сами?» «Ничего подобного, слава Богу», – ответил рыцарь, – «но он находится в такой горячей схватке, что очень нуждается в вашей помощи». Король ответил: «Нет, сэр Томас, возвращайтесь к тем, кто вас послал, и скажите им от меня, чтобы сегодня ко мне больше не посылали, и до тех пор, пока мой сын жив, не ждали бы моего прихода, что бы ни случилось. И скажите, что я приказываю им позволить мальчику заслужить свои рыцарские шпоры, поскольку я решил, если так будет угодно Богу, что вся слава и честь этого дня будут отданы ему и тем, на чье попечение я его оставил».

После разгрома французов король Эдуард обнял и расцеловал юношу, сказав при этом:

– Милый сын, Господь дал тебе стойкость… Ты хорошо проявил себя и достоин быть владыкой.

Увы, стать королем ему не было суждено. Зато Черный Принц вошел в историю как великий воин, неустрашимый рыцарь, победитель французского короля Иоанна Второго.

Там, у Креси, юный принц был безмерно восхищен рыцарским подвигом Иоганна Люксембургского, короля Богемии. Этот король, а точнее, истинный рыцарь от султана шлема до шпор на сапогах, доблестно сражался на стороне французов, несмотря на то что был совершенно слепым. Его направляли два оруженосца, скакавшие слева и справа от него, а их лошади были накрепко связаны с лошадью героического слепца. После боя их всех троих нашли мертвыми в этой неразрывной связке. Черный Принц был настолько потрясен такой возвышенной смертью, что взял себе на память три страусовых пера со шлема убитого кумира. С тех пор эти белые перья красовались на его шлеме. Три серебряных страусовых пера, эмблема Люксембуржца, были вышиты и на черном знамени принца Уэльского.

К 25 годам это уже был закаленный во многих боях рыцарь. Высокий, стройный, всегда с приветливой улыбкой, он, тем не менее, глядел на собеседника синими, холодными, как сталь глазами с таким суровым выражением, что каждого невольно пробивала дрожь. При этом он был щедр к своим друзьям и любил повеселиться, когда представлялась возможность. Черный Принц обладал талантом полководца, а также исключительной выдержкой – даже в минуту смертельной опасности он не терял головы.

Эдуард носил целый букет титулов: принц Уэльский, принц Аквитанский, герцог Корнуэльский, граф Вудстокский, граф Честерский, сеньор Бискайский. Немудрено, что на всех, кроме своего отца и других монархов, он взирал свысока.

Черный Принц, без сомнения, был самым известным воином Европы той эпохи, но его набеги в Аквитании носили мародерский характер. Солдаты принца, английские лучники и ирландские ратники, грабили, разрушали и сжигали все на своем пути. Бедные на родине, здесь они обогащались за счет французских вилланов. Брали все: коней, коров, свиней, гусей, кур, вино, деньги, оружие, а что не могли унести, предавали огню. От простых солдат не отставали и рыцари, только они были поразборчивее – набивали свои повозки золотыми и серебряными изделиями, дорогими тканями и другими ценными предметами.