Сохранился словесный портрет Потанина, середины 1870-х годов, то есть после каторги, ссылки и помилования, уже в Петербурге, в кругу друзей, семейного человека. К 80-летию Потанина, отмечавшемуся в 1915 году, Александр Васильевич Адрианов, писал:

«Совершенно особенно держался в этой компании Григорий Николаевич Потанин. Одетый в неизменный черный сюртук, в крахмаленные воротничок и манжеты, без которых он никуда не выходил из своей квартиры, он скромно сидел за столом, внимательно и серьезно слушая все, о чем говорилось в оживленной компании, и вглядываясь через очки то в того, то в другого из говоривших… Как бы ни была оживлена компания разговором, как бы ни жестикулировал и ни заливался смехом сам Ядринцев, как бы ни обдавала иронической усмешкой говорившего Александра Викторовна Потанина, как бы ни очаровывала… все покрывавшая жизнерадостность Аделаиды Федоровны Ядринцевой, все-таки казалось, что больше всех молчавший в этой компании Григорий Николаевич является самым деятельным, самым серьезным собеседником, к которому в ответственных местах беседы направлялись взгляды всех, вопросительно склонялись головы, ожидавшие одобрения, совета, возражения. Хмыкнув и еще помолчав немного, Григорий Николаевич удовлетворял желание – серьезно и просто излагал свое мнение, высказывал свои соображения, но всегда в такой деликатной форме, которая нимало не задевала того, с чьим мнением он расходился, и, наоборот, поднимала его дух в случае полного одобрения».