Я прихожу в офис без десяти восемь. И сразу понимаю — он здесь давно.

Свет в кабинете горит, через стекло видно, как Платон Олегович работает за компьютером. Пиджак снят, рукава рубашки закатаны, на столе — пустая чашка кофе.

Он уже в рабочем ритме.

Я только успеваю включить компьютер, как раздаётся внутренний звонок. Ровно в восемь.

— Виктория, зайдите.

Я беру блокнот и иду к нему.

— Доброе утро.

— Утро, — коротко отвечает он. — Нужно коммерческое предложение по пятнадцатому объекту. Вчера вечером звонил инвестор. Через час я уезжаю на встречу — вы поедете со мной.

Я моргаю.

— Я?

— Да. Подготовьте документы. Печать, брошюровка, всё полностью.

Он смотрит прямо.

— У вас сорок минут.

— Поняла.

Я выхожу почти бегом.

Принтер шумит, страницы летят одна за другой. Я проверяю, перепроверяю, прошиваю, складываю в папку.

К девяти всё готово. Мы идём к лифту молча.

Он входит первым. Я за ним.

И почему-то взгляд цепляется за его плечи.

Широкие. Чёткие. Рубашка сидит так, будто её шили специально.

Сексуально.

Я замираю внутри. О боже.

Я только что подумала слово «сексуально» про своего начальника.

Серьёзно, Виктория?

Лифт едет вниз, а я стараюсь смотреть куда угодно, только не на его спину. Не помогает.

Мы садимся в машину.

Он заводит двигатель, кладёт руки на руль — большие, сильные, с выступающими венами.

Я смотрю. Слишком долго.

И вдруг абсолютно неуместная мысль мелькает в голове.

Интересно… Стоп. Нет.

Я отворачиваюсь к окну.

— Что-то не так? — спрашивает он вдруг.

Я вздрагиваю.

— Нет, всё нормально. Я просто…вспоминала, взяла ли все документы.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Только не говорите, что не проверили перед выходом.

— Проверила, — быстро отвечаю.

— Тогда проверьте ещё раз.

Я открываю папку, делая вид, что сосредоточена.

— И, Виктория, — его голос становится чуть жёстче, — хватит летать в облаках. Если есть личные проблемы — оставляйте их дома. На работе вы должны быть собранной.

Слова режут неожиданно остро. Я опускаю глаза.

— Поняла.

Внутри неприятно щёлкает. От обиды. Глупой, детской.

Я отворачиваюсь к окну и моргаю чаще, чем нужно.

Не хватало ещё расплакаться в машине.

День на объекте проходит быстро.

Инвестор задаёт вопросы, Платон отвечает спокойно и точно. Я подаю документы, показываю расчёты, отмечаю правки.

Сегодня он другой — жёсткий, максимально собранный, почти холодный.

И я снова вижу того самого Босса 2.0.

К шести вечера всё заканчивается. Я уже думаю о такси.

— Возвращаться в офис не нужно, — говорит он. — Я подвезу вас.

— Не стоит, я вызову—

— Я подвезу, — повторяет он и уже идёт к машине.

Спорить почему-то не хочется. Мы едем молча.

В салоне тихо играет классическая музыка. За окном город медленно темнеет.

Я смотрю на дорогу и стараюсь не думать о том, что утром он меня отчитывал.

У подъезда машина останавливается. Я тянусь к ремню.

— Виктория.

Я оборачиваюсь.

— Вы сегодня хорошо себя показали.

Я замираю. Он говорит это спокойно, будто констатирует факт.

Но почему-то внутри сразу становится тепло.

— Спасибо, — улыбаюсь я, и всё утреннее раздражение исчезает моментально.

Он кивает.

— Нам осталось продержаться два дня. В четверг и пятницу. В понедельник возвращается Фёдор Сергеевич.

Я смотрю на него.

— Понятно.

Выхожу из машины.

— До свидания.

— До завтра.

Закрываю дверь и несколько секунд стою на месте, пока машина не трогается.

И думаю о том, что не знаю — радоваться ли возвращению Фёдора Сергеевича.

Потому что тогда мы с Платоном будем работать гораздо меньше вместе.

А это почему-то… расстраивает.