Юли

Проснуться в объятиях Генри — это как удар тока. Не потому что он мне неприятен. Совсем наоборот. Просто я была абсолютно обнажённой. Да, такой была и ночью, но утро всё меняло. Волосы спутались, на коже остались вмятины от спальника, я вспотела... Красоты было ровно ноль.

Но его слова заставили меня улыбнуться. Как он это делает? Как ему удаётся одной фразой возвращать мне уверенность?

Мы начали одеваться. Я то и дело бросала на него взгляды и ловила то, как он украдкой посматривает в ответ. Когда он снова отвернулся, я шутливо стукнула его кулаком по плечу.

— Эй! Не подглядывай! — рассмеялась я.

Всё было до невозможности идеально. Раньше я думала, что мой первый раз случится у меня в комнате под романтическую музыку. Со свечами и долгими разговорами. Но то, как всё произошло прошлой ночью, было совсем по-другому. Это было прекрасно. Волшебно. По-настоящему. И в тысячу раз лучше, чем я могла себе представить.

* * *

Мы неспешно направились к пристани и прислонились к перилам. Генри начал наигрывать что-то тихое на гитаре. Мелодия мягко вплеталась в утреннюю тишину. Солнце начинало прогревать озеро, лёгкий туман растворялся в воздухе. Вода едва колыхалась, следуя ритму струн.

На мне было белое длинное платье, скрывающее ноги, и только босые ступни выглядывали из-под подола. Мне казалось, будто я сошла с открытки, даже несмотря на спутанные волосы, которые я всё же успела чуть причесать.

— Споёшь мне что-нибудь? — спросила я.

Раньше он часто играл для меня, не стесняясь петь. Мы были одни, остальные ещё спали. Казалось, ничто нам не мешает.

— Я не знаю... — смущённо ответил он.

— Ты что-то написал? — спросила я, положив голову ему на плечо.

Воздух был свежим, прохладным, а первые солнечные лучи нежно касались кожи. Послушать его песню сейчас было бы подобно прикосновению к волшебству.

— Да... Но это немного неловко, мне даже стыдно, если честно, — признался он, перебирая струны в незнакомой мне мелодии.

— Но если ты написал её для меня, то разве я не должна её услышать? — Я улыбнулась. — Или ты сочинил её для какой-то другой девушки?

Разумеется, я знала, что это не так. Просто решила его поддразнить.

— Ах ты хитрюга, — рассмеялся он, прочистил горло и запел:

Этот ритм, заданный твоим сердцем,

Этот миг, когда звучит твой голос,

Эта секунда, когда я чувствую твоё тепло,

И боль, когда не могу прикоснуться к тебе.

Стоны вырываются из глубин души,

Из одинокого сердца, ищущего свет.

Я столько раз мечтал, надеялся, ждал,

Плакал ночами, желая лишь одного:

Чтобы ты увидела и поняла,

Насколько ты нужна мне каждое мгновение.

Один поцелуй коснулся сердца

И отпустил глубоко засевшую боль.

Ты — моё исцеление,

Моя повязка.

А я — твой маяк

В открытом море.

И я надеюсь,

А моё сердце верит ещё сильнее,

Что ты услышишь мелодию моей души,

Ведь ты — всё для меня.

Моя жизненная энергия.

Ты придёшь и больше не уйдёшь,

Останешься рядом, где бы мы ни были...

Я слушала, затаив дыхание, будто каждый аккорд впитывался в мою кожу. Его голос дрожал, но в этих словах звучала такая искренность, такая хрупкость, что у меня защемило в груди. Я знала, что в этой песне не было ни капли случайности. Это было признание. Только для меня.