Когда подсвечник Кристи, сама она, а затем и да Винчи приземлились на матрасы, где-то раздался скрежещущий металлический звук, отчего все стали озираться, но больше звук не повторялся. Все поправили сбившиеся за время ползаний микрофоны. Стикеры с игровыми именами по дороге отклеились у всех, кроме Кристи, и теперь были где-то в воздуховоде. Помещение, куда они попали, больше напоминало предбанник. Ничего, кроме матрасов и одной двери прямо перед ними, здесь не было. Стены в комнате за открытой дверью были оклеены светлыми обоями. Комната казалась пустой.

– Ещё не смотрели? – спросил да Винчи.

– Нет, ждали вас, – ответила Кюри.

– Ладно, пойдёмте, – вздохнул египтолог.

– Опаньки! Это уже интересно, – обрадовался Эйнштейн, завидев что-то.

– Наверное, здесь всё и закончится, – сказала Кюри. Её рыжая шевелюра растрепалась за время Игры, пряди выбились из пышного пучка и теперь небрежно обрамляли уставшее лицо. – Наверное, это последняя комната, – добавила она, не представляя, насколько близка к истине.

– Ну да, а там, видимо, выход, – кивнул да Винчи на выглядевшую довольно новой входную дверь.

– Сохранили развалившийся антураж, но хоть тут кое-что новенькое, – Эйнштейн пнул валявшийся на полу бумажный мусор. Комок, похожий на грязный снежок, отлетел в угол. Больше в комнате ничего, кроме толстенного слоя пыли на полу и уже приевшейся всем штукатурки, не было.

Если, конечно, не считать узкого и высокого, метра в полтора, серебристого сейфа у стены.

– Там электронный кодовый замок, – сказала Кристи, не двигаясь с места.

– Что там? Игровые предметы? – Кюри подошла ближе. – Надо его открыть.

– Серьёзно? А я-то думал, зачем же он тут стоит? Наверное, чтобы мы просто им полюбовались? – поморщился да Винчи. У него начала болеть голова.

– Ну, зато теперь ты знаешь, – оскалилась Кюри.

– А ещё я знаю, что это оружейный сейф.

Оружейный сейф. Сейф для оружия.

– Для ружья, что ли? – заинтересовался Эйнштейн.

Сейф для огнестрельного оружия.

Кристи ощутила во рту привкус металла и согнулась пополам, но остальные уже осматривали сейф и потому ничего не заметили.Блузка с подсолнухами.

– Тут нужно ввести три цифры, – долетел до неё как сквозь вату голос Кюри.

Выстрел. Кровавая масса с обломками костей, сползающая по стеклу.

– На игровых предметах были цифры, вот их и надо ввести.

– Ага, только знать бы в каком порядке.

– Думаешь, мы что-то пропустили?

– Эй, а ты чего там?

Выстрел.

Они обступили дико побледневшую Кристи.

– Тебе плохо?

Девушка, девушка, девушка.

Кристи опустилась на пол, уткнулась лицом в колени и обхватила голову руками. Она была уверена, что её вот-вот вырвет. И что ей не стоит здесь быть.

– У тебя что, паническая атака? – участливо склонился над ней да Винчи. – Просто…

– Не трогай меня, – пересохшими губами прошептала Кристи, вяло отталкивая его руку.

– Ладно, ладно! Ты дышать-то можешь?

– Я ухожу, – тяжело выговорила Кристи.

И тогда дверь, через которую они вошли в эту комнату, с грохотом захлопнулась. А потом кто-то закрыл её на ключ, провернув его несколько раз. Только тогда все – ну, кроме Эйнштейна, который увидел это раньше, – заметили, что и эта дверь была новой. Добротной.

Мощной металлической дверью, только что закрывшейся и отрезавшей им путь к отступлению.

– Вот видишь, никуда ты не уходишь, – почти ласково сказала Кюри. – Они дают нам понять, что возвращаться не нужно, это последний этап.

– Или что оставшиеся предметы мы уже не найдём, потому что не сможем за ними вернуться, – закатил глаза да Винчи. Потом сел на пол рядом с Кристи. Девушка смотрела на захлопнувшуюся дверь, как на какого-нибудь маньяка-насильника.

– Может, они здесь, – пожал плечами Эйнштейн.

– Да, надо обыскать эти гнилые плинтусы, стены и что тут ещё можно распотрошить… – Кюри начала придирчиво осматриваться.

Распотрошить.

Кристи ощутила рвотный позыв, но смогла взять себя в руки и встать. Эйнштейн помог ей подняться.

С большим интересом.

– Я всё.

– Что? – не поняла Кюри.

– Всё. Я ухожу.

– Куда? Дверь только что закрыли.

– Выхожу из Игры. – Кристи затрясло. – Мне нужен ключ.

Так и знала, что ты слабачка, подумала Кюри. Потом поняла, что сказала это вслух.

– Да мне плевать. Дайте чёртов ключ! – Кристи повернулась к да Винчи. – Он ведь у тебя? Точно, его дали тебе.

– Ну… – протянул да Винчи, посмотрев на сейф. – Мы ведь и так почти вышли. Может, подождёшь немного?

– Нет.

– Это просто смешно – только мы дошли до самого интересного, как ты решаешь свалить! Из-за чего? – Эйнштейн искренне не понимал. – Ты говорила мне лезть в трубу, тебе нужны деньги. А теперь? Что тебя так напугало?

– Ничего. Мне просто нужно уйти. Правда.

– Вообще-то Игра закончится, если ты уйдёшь. Ты об этом подумала? – спросила Кюри.

– Именно этого я и хочу. Чтобы дурацкая Игра закончилась!

– А выигрыш?

– Плевать.

– Хочешь сказать, что мы тут все зря шастали по этой захламлённой прогнившей психушке и копались в грязи, чтобы на последнем этапе ты всё испортила? Может, ты забыла, что сама пришла? Добровольно! Никто тебя сюда не тащил! – голос Кюри стал раза в два громче. – Мы должны быть одной командой!

– Я…

– У тебя что, гоплофобия? – поинтересовался да Винчи.

– Боже, да нет у меня никаких фобий! – выкрикнула Кристи. – Вы что, не понимаете? Нас здесь не должно быть!

– Блять, да успокойся ты! – заорала в ответ Кюри.

– Вы что, ничего не поняли? Этонеправильноеместо!

– Совсем крыша поехала… – вздохнул Эйнштейн.

– Пожалуйста, дай мне ключ, – спокойно попросила Кристи да Винчи, протягивая руку. – Выпусти меня.

– Не отдавай, – запротестовала Кюри.

– Вы, дамочки, понимаете, что пока вы препираетесь, мы могли бы уже открыть сейф и выиграть? – усмехнулся Эйнштейн.

– Вот именно, – согласился да Винчи.

Кристи покачала головой и отступила на шаг назад.

Они действительно начали обыскивать помещение, словно ничего не поняли.Невероятно, Агата, но вполне ожидаемо, тебя ведь никогда не слушают. Достучись до них, если хочешь спасти свою шкуру. Знать бы ещё, от чего.

Силой отобрать у да Винчи ключ не получится, это ясно. Нужно действовать словами. Заставить их слушать. Заставить хоть кого-нибудь слушать.

– Я хочу закончить Игру, выпустите меня, откройте дверь, мне нужно уйти, – заговорила Кристи в микрофон, прикреплённый к джинсовке. Она сильно вспотела. – Эй, слышите? Я хочу…

– Дай сюда, – сорвала с неё микрофон откуда-то взявшаяся Кюри. – У нас всё в порядке, продолжаем играть, – громко и чётко сказала она в маленькое чёрненькое устройство, и человек, слушавший его на другом конце, усмехнулся.

– Отдай! – разозлилась Кристи.

– Слушай, Агата, – мягко сказала Кюри, решившая, что с этой истеричкой надо действовать как с тупым ребёнком, – всё хорошо. Уже совсем скоро мы все отсюда выйдем, ещё и деньжат подзаработаем. Ведь именно для этого мы здесь, верно? Просто потерпи чуть-чуть. Помоги нам. Пожалуйста, Агата.

Если эта рыжая сука не перестанет талдычить моё имя, я намотаю на руку её проклятые волосы, подумала Кристи. И хорошенько дёрну.

– Слушай, Маша, – ответила она ей в тон, и у Кюри перекосилось лицо. Никто,никто не звал её так уже много лет. Для всех она была Марией или Мари. Но не Машей-растеряшей.

Кристи осталась довольна достигнутым эффектом. И потому продолжила:

– Я всё понимаю, ты бесишься, что кто-то решил испортить тебе Игру, когда ты уже близка к цели. Я понимаю, Маша. Но…

– Прекрати.

– …но ты должна меня выслушать. Все вы.

– Опять будем трепаться, дамочки? – осведомился Эйнштейн, подходя к ним.

– Так, всё, хватит. Говори, в чём дело, – жёстко сказал да Винчи, и все они уловили перемену в его настроении.

Перемену слагаемых.

– Мой игровой предмет… – начала Кристи.

– Что значит «твой»? – не понял Эйнштейн. – Который ты нашла?

– Не просто который я нашла, – покачала головой Кристи. – Он связан… Он напоминает мне о моей прошлой жизни.

– Что за бред? – фыркнула Кюри.

– Любой предмет так или иначе напомнит тебе о твоей жизни, – поддержал её Эйнштейн.

Да Винчи промолчал.

Кристи положила подсвечник на пол.

– Вы все видели его, но никто из вас не проявил к нему интереса, потому что он для вас ничего не значит. Вы начали рассматривать другие вещи. Но для меня… Он сразу привлёк моё внимание. Именно поэтому я и стала его изучать.

– И что же такого особенного значит для тебя этот подсвечник? – спросила Кюри.

– Это моё личное дело, – оборвала её Кристи. – Но он как будто был оставлен специально для меня. Я пыталась отогнать эти мысли, всё-таки он мог оказаться обычным игровым предметом, а я могла напридумывать себе невесть что – и я знаю, что сейчас так всё и выглядит, – но когда захлопнулась дверь, я поняла… что мне всё это не нравится и что это…

– …что это неправильно, – закончил да Винчи.

– Большего бреда я в жизни не слышала, – подняла брови Кюри. – А ты? – обратилась она к да Винчи.

Вместо ответа он достал из кармана ключ с массивным деревянным брелоком и тоже положил его на пол.

– Этот предмет вполне похож на игровой, никто не будет спорить, что все сразу обратили на него внимание. Но… Мне он тоже кое-что напомнил.

– Памятный перепихон в отеле? – усмехнулся Эйнштейн. Когда он встретился глазами с да Винчи, улыбка медленно сползла с лица.

– Cерьёзно?! – воскликнула Кристи. – Тебе тоже кажется, что этот предмет оставили специально для тебя?

– Да бросьте вы… – неуверенно протянула Кюри.

– Отвечай, – потребовала Кристи от да Винчи.

– Я уверен, что организаторы кое-что обо мне знают, но без понятия откуда.

– Обо мне тоже, – кивнула Кристи.

И это может знать кто-то, кому ты сама об этом рассказала, милая Агата. Но это невозможно. Никто не знает, что ты здесь. Просто пораскинь мозгами. Это было спонтанное решение.

– Игра становится всё интереснее, – произнёс Эйнштейн.

– А тот предмет, который нашла ты? – спросил да Винчи у Кюри.

Кюри с каким-то отвращением швырнула на пол красно-белую пачку «Мальборо».

– И?

– Обычная пачка от сигарет, – сказала она.

– Она тебе что-нибудь напомнила? – допытывалась Кристи. Её жутковатая теория разрушится на глазах, если Кюри в неё не впишется. И тогда Кристи окончательно перестанет что-либо понимать.

– Нет, – отрезала Кюри.

– Ты уверена? – внимательно посмотрел на неё да Винчи.

– Обычная сигаретная пачка, каких миллион, мусор, как она может мне что-нибудь напомнить? – разозлилась Кюри.

– Ты же вроде говорила, что куришь такие же? – продолжала допытываться Кристи.

– И что? Слушайте, оставьте меня в покое, я ничего не знаю, – нахмурилась Кюри. – Это какой-то бред.

Просто красно-белая пачка, каких миллион. Ты выкурила таких несколько сотен, и для тебя это совершенно обычный предмет.

Нет, лихорадочно подумала Кюри, нет. Этого не может быть. Я всё проверяла.

Но не мусорное ведро, верно?

Всё равно это ничего не доказывает, ничего, ни-че-го,

кроме того, что ты была с ним

в тот самый день.

– Я… – Кюри сглотнула и посмотрела на да Винчи. – Может быть…

Что в тот день с ним был кто-то, кого он знал и кто курил проклятые «Мальборо».

– Что? Ты что-то вспомнила?

Проклятые «Мальборо» с твоими отпечатками. Просто вымыть пепельницу недостаточно.

– Эй, ты в порядке? – в голосе да Винчи послышалась нервозность. В отличие от Кристи, Кюри не побелела, а раскраснелась. На щеках расцвели пунцовые маки, своеобразный противовес бледности на грани обморока. Своеобразный аналог.

Но в этом нет твоей вины, правда? Никто не станет винить человека, орудовавшего серпом, в том, что после он забыл проверить какое-то мусорное ведро.

– Я… Думаю, это возможно, – с трудом выдавила из себя Кюри.

Потому что чем больше она думала об этой пачке, тем больше ей казалось, что это она,та самая, именно та,хоть это и невозможно.

Кажется, бледная тощая истеричка не так уж неправа.

– Это что-то плохое? – спросила бледная тощая истеричка.

– Что?! – слова долетели до Кюри словно сквозь вату, но она всё равно уловила в вопросе некую опасность.

– То, с чем связан твой игровой предмет… Это что-то плохое?

– Нет. Господи, конечно, нет.

Нас всё ещё слушают, чёрт возьми, добавила Кюри мысленно. И это очень, очень напрягает. Гораздо больше, чем каких-то десять минут назад.

– А у меня – да, – спокойно заявил да Винчи.

Кристи вздрогнула, посмотрела на него и почти спокойно, почти без эмоций ответила:

– У меня тоже.

– Охренеть! – присвистнул Эйнштейн.

Все трое воззрились на Кюри, но та упорно молчала.

Вряд ли что-то из того, что сделали вы, может быть хуже, чем то, что сделала я, подумала Кюри, и, несмотря на всю абсурдность этого чувства, она ощутила гордость.

– Ладно… Допустим, – прищурился да Винчи. – Твоя очередь, – повернулся он к Эйнштейну.

– Но я так ничего и не нашёл, – ответил тот, поглаживая пальцами в кармане свою игровую находку. Прохладную и гладкую на ощупь. – Если, конечно, именно я должен был что-то найти.

– Наверное, должен был, – тихо сказала Кристи. – Что-то, что связано с твоим…

Тёмным секретом, хотела сказать Кристи, но слова застряли где-то на полпути от связок до языка.

– …Прошлым, – закончила она.

– Если так, то это Игра, где о нас знают больше, чем мне хотелось бы, – громко сказал да Винчи в свой микрофон. – Мы хотим закончить Игру, – последнюю фразу он полуспросил, смотря на остальных.

Кристи кивнула быстро, несколько раз, Кюри помедлила, потом, словно в трансе, тоже медленно кивнула. Эйнштейн таращился на них, как будто не понимая, что происходит.

Он и правда не понимал. Неужели это конец? В чём смысл?

– Мы выходим.

Да Винчи достал ключ от последней двери, от выхода, ведущего в неизвестность, но подальше от этих долбаных игровых предметов, сейфов и ненужных вопросов. Подумал – если бы не она, никто бы ничего не сказал, и неизвестно, что ждало бы нас дальше, а мы отказались её слушать. Он вложил в маленькую ладонь Кристи ключ и кивнул на дверь.

– Сваливаем, – сказала Кюри.

Сказала так, словно это её заслуга. Красные пятна со щёк исчезли, мысли о пачке сигарет притупились, и она снова стала прежней высокомерной Кюри.

Кристи сжала небольшой ключ, кивнула. Да Винчи с самого начала казался ей самым нормальным из них. Эйнштейн явно был недоволен происходящим, но угрюмо молчал. Пошло всё к чёрту. С неё хватит. Она не для того пришла, чтобы трястись от страха и подозревать всех подряд. Нужно просто повернуть ключ и выйти, вдохнуть нормальный воздух, а не этот, гнилой и затхлый, от которого разболелась голова. Они ей ещё спасибо скажут.

Хотя не скажут, конечно, особенно эта рыжая сучка. Но ей на неё плевать. Кристи подошла к двери и вставила ключ в замочную скважину.

Ледяные руки обхватили её лёгкие. Длинные пальцы прошлись по рёбрам, поднялись вверх. Схватили за гортань. Позвоночник превратился в острую льдину, пригвоздил к полу, парализовал ноги. Кристи прислонилась лбом к бесстрастному дверному металлу.

Наивная, наивная Агата. Ошибка за ошибкой.

Ключ не подходил.