Когда мы выходим на улицу, дождь все еще идет. Не такой сильный, как раньше, но все же. Мы оба выглядываем с порога вниз.

– Кто-то забрал наши велики. – констатирует Рафаэль.

– Что будем делать?

Он думает всего секунду.

– На соседней улице есть небольшой ресторанчик.

– Тогда чего мы ждем? – улыбаюсь я.

Рафаэль берет меня за руку, и мы оба выбегаем под дождь. Несемся вниз по ступенькам. Сначала я вся сжимаюсь, словно пытаюсь спрятаться, но потом осознаю, что в этом нет никакого смысла и расправляю плечи. Я люблю дождь. Особенно летом.

Мы выбегаем на главную улицу и двигаемся дальше. Сердце в груди бешено стучит, будто готово в любую секунду вырваться наружу. И дело не в том, что спорт – это не мое. Я просто счастлива. Это чувство разрывает меня изнутри. Хочется завизжать от восторга, но я сдерживаюсь и просто крепче сжимаю руку Рафаэля.

Я уже вижу веранду ресторана впереди, как Рафаэль вдруг останавливается.

– В чем дело? – недоумеваю я, мы почти дошли.

– Дождь идет.

– Я заметила.

– Послушай. – просит он.

Из ресторана сквозь голоса доносится музыка. Кажется, это Patrick Watson – Je te laisserai des mots.

Рафаэль отходит в сторону. И заново подает мне руку.

– Позвольте пригласить вас на танец, мадемуазель.

Мой список.

Я широко улыбаюсь ему и беру его руку в свою. Он притягивает меня к себе. Дождь оставляет на наших лицах капли, и мы начинаем кружится, как будто застряли где-то в позапрошлом веке. Что-то среднее между вальсом и танго. Его рука крепко держит меня за талию. Я следую за каждым его шагом. Когда он закручивает меня, когда снова отталкивает и тянет на себя. Вода разбрызгивается в стороны от каждого нашего движения.

Мир вокруг нас замирает.

Его глаза неотрывно смотрят в мои. Я отхожу в сторону и поворачиваясь на месте, прижимаюсь к нему спиной. Его руки покоятся на моей талии, и я накрываю их своими, покачиваясь из стороны в сторону. Позволяю себе на секунду утонуть в этом моменте, закрываю глаза и запрокидываю голову ему на плечо. Чувствую дождь на коже, его губы на шее. Но они не целуют, просто прижимаются, словно ему важно почувствовать мой пульс.

В последний раз он толкает меня от себя, затем снова притягивает к себе и наклоняет назад. Наши лица так близко друг другу, но никто из нас не пытается преодолеть оставшееся расстояние.

Народ на веранде взрывается аплодисментами.

Мы тут же выпрямляемся, улыбаясь друг другу. Кто знает, что творится в его душе, но в моей сейчас так тихо и спокойно. Так ты чувствуешь себя, когда возвращаешься домой.

Мы наконец добираемся до укрытия на веранде. Официантка вручает плед только мне, потому что Раф отказывается. Я прошу заказать его что-нибудь теплое, и он предлагает пересесть внутрь, но я наотрез отказываюсь. Почему? Разумеется, потому что люблю дождь.

Мы выпиваем немного вина, и дрожь в теле стихает. После горячего блюда наш разговор принимает странный оборот. Мы говорим обо всем, но ни о чем-то конкретном.

Он рассказывает о местах, где ему понравилось больше всего, потому что я спросила, куда бы он хотел вернуться. Я признаюсь ему в самом постыдном, потому что он не верит, что я королева по части неловких ситуаций. Затем он вспоминает, что уже два раза промок из-за меня. Сначала в ванной, потом в фонтане. А я напоминаю ему, что в фонтан он полез сам. Еще пара бокалов, и я узнаю, что он боится ездить за рулем машины после аварии в семнадцать лет. А я говорю, что у меня есть права, но я отказалась от машины, которую хотели купить родители, потому что до смерти не хотела быть им чем-то обязана.

У него нет любимого цвета.

Мы оба любим собак. У него была в детстве, а мне не разрешали завести свою.

Он не признает фильмы про супер-героев, а я обожаю железного человека.

В какой-то момент посреди разговора его мысль обрывается. Он смотрит на время и набирает кому-то сообщение. Затем ждет и игнорирует мои вопросы. От этого мое любопытство только сильнее разгорается. Дождь полностью заканчивается, как и еда на наших тарелках. Моя одежда еще влажная, но терпимо.

– Идем. – вдруг говорит он, резко поднимаясь на ноги.

– Куда?

– Вычеркнем еще один пункт из твоего списка.

Он расплачивается, и мы выходим в ночной город. Улицы снова понемногу заполняются людьми. После дождя воздух влажный, но жить можно.

Мне кажется, мы идем целую вечность, когда он наконец останавливается у большой неоновой вывески. Я не успеваю толком прочесть, что это за место, как Раф вталкивает меня в салон.

– Какие люди! – тут же восклицает молодая девушка с короткими черными волосами. Все ее тело покрыто различными картинками, но выглядит она при этом довольно мило.

– Спасибо, что согласилась так поздно, Адель.

– Для тебя мои двери всегда открыты, ты же знаешь.

Они обмениваются поцелуями в щеку.

– Это Дана.– представляет меня Раф, и девушка целует меня так же, как и его. – Ты очень красивая, Дана.

– Спасибо, ты тоже.

– Так, и кому из вас не терпелось на ночь глядя сделать тату?

– Видимо, мне. – неуверенно произношу я.

Мы сейчас правда в тату-салоне, и я собираюсь сделать себе первую татуировку? Кто-нибудь, ущипните меня.

– Можем уйти, если не готова. – вдруг обеспокоено предлагает Рафаэль.

– Нет. Я хочу это сделать. – уверяю его. – Давно хотела, на самом деле. Просто никогда не думала, что это произойдет так спонтанно.

– Лучшие тату всегда спонтанные. – говорит Адель. – Идем.

Она ведет меня к кожаному креслу, и я сажусь. Раф стоит рядом.

– Что бы ты хотела и где? – она придвигает стол на колесиках с ноутбуком.

– Надпись. – отвечаю я и показываю ей местечко у основания кисти. – Вот здесь.

– Что за надпись?

Я задумываюсь и перевожу взгляд на Рафаэля. Слова сами приходят в голову.

– Ты смелая. – говорю я, и он едва заметно улыбается.

– Можем сделать ее твоей рукой, – предлагает она, и видя мое ужасающее выражение лица, поясняет. – Ты напишешь, я распечатаю эскиз.

– А, – выдыхаю с облегчением. – Хорошо.

Адель вручает мне бумагу с ручкой, и я пишу эту фразу на французском.

Она скрывается в соседней комнате, чтобы распечатать эскиз. Я начинаю заметно нервничать. Нога не перестает дергаться.

– Эй, – Рафаэль придвигает стул и садится рядом. – Ты не должна этого делать, если не хочешь. Имей ввиду, это на всю жизнь.

– Дело не в этом. – качаю головой. – Думаешь, почему я так тянула?

– Без понятия.

– Я до смерти боюсь боли и иголок. – признаюсь шепотом.

Он закусывает губу, чтобы скрыть улыбку.

– Просто, чтоб ты знала, я улыбаюсь не из-за твоего страха, а потому что ты до невозможного милая сейчас.

Я не успеваю ответить, потому что к нам уже возвращается Адель. Меняет один стол на другой. Я даже не могу смотреть в ту сторону из-за этой машины-убийцы. Делаю глубокий вдох. Но ни черта не помогает. Ты смелая, Дана, говорю себе. Адель спрашивает про цвет, и я выбираю красный. Ты смелая.

Она прикладывает эскиз к нужному месту и уточняет, устраивает ли меня положение. Я только киваю, потому что от нервов не могу больше и слова произнести.

– Эй, принцесса, – Рафаэль берет меня за свободную руку. – Посмотри на меня.

Перевожу взгляд на него. Включается этот жужжащий прибор, и я вздрагиваю.

– Готова? – спрашивает Адель. Кивок. – Тогда я начинаю.

Я зажмуриваюсь изо всех сил, когда игла начинает входить в кожу. Мое воображение принимается за свое дело. И вот я уже представляю, как лезвие разрезает мою кожу, кровь…

– Дана. – зовет Рафаэль. – Помнишь, ты спрашивала меня про мою бывшую?

Я открываю глаза.

– Помню.

– Тебе все еще интересно?

Он еще спрашивает?

– Конечно.

Рафаэль сглатывает и сильнее сжимает мою руку.

– Мы познакомились еще в школе. Нам тогда было по пятнадцать лет. Мне казалось, она была единственным человеком в этом мире, кто понимал меня, видел меня настоящего. Ее зовут Дениз.

– Красивое имя.

– Да, и я так думал. Она была первой во всем. Мой первый поцелуй, первый секс, первая любовь. Когда пришло время поступать в университет, я не знал, что мне делать. Ничего, кроме литературы не вызывало даже самый малый интерес. – вздохнув, он опускает взгляд. – Мама хотела, чтобы я закончил бизнес-школу. Тут мы сильно не сходились во мнениях. Но Дениз как-то удалось убедить меня. Она и сама шла по стопам родителей. В итоге, мы вместе поступили в одну бизнес-школу в Париже. Почти сразу начали жить вместе. В той самой квартире, где ты была. Помнишь, на вечеринке. Тогда еще пошел дождь. Ты вышла ко мне на балкон и мы…

– Ты меня поцеловал. Да, я помню.

На мгновение один уголок его губ ползет вверх, и наши глаза встречаются, но Раф тут же отворачивается, будто возвращаясь в прошлое.

– Так вот, мы жили там все время, пока учились в университете. За день до выпускного я купил кольцо. Собирался сделать ей предложение под Эйфелевой башней. Банально, да?

– Немного.

– Ей нравилась такая романтика. А я был готов делать все, что ей нравилось. У меня в этом плане не было границ.

– Либо любил, либо ненавидел.

Я вспоминаю слова мадам Дюран о том, что он все делил на черное и белое. Если любил, то всем сердцем, если ненавидел, то этот человек больше не имел права находиться в его жизни.

– Да, примерно так и было.

– Что произошло?

Его рука сильнее стискивает мою на долю секунды, а затем он произносит ровным бесцветным голосом:

– Я узнал, что она мне изменила с моим лучшим другом.

– Мне очень жаль. – тихо говорю я.

– Мне тоже.

– Почему?

– Потому что из-за злости на нее, я сделал то, о чем теперь буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

– Готово. – вдруг говорит Адель.

Рафаэль встает, выпуская мою руку, и я отчетливо осознаю, что большего он мне не расскажет.