Парень фыркнул.

— Я не доверяю вампирам, даже твоему деду. Может он и дружил с моим отцом, но прошло более восьмидесяти лет с их последней встречи. Люди имеют привычку меняться.

— Сочувствую твоей потери.

Он поднял сумку и схватил Эмму за руку.

— Пошли.

— Он умер от старости? Дедушка никогда не упоминал, кем был твой отец. Ликантроп или вамп-ликан?

В ответ на вопрос парень зарычал.

— Он погиб в бою. И нас называют ликанами. Не ликантропами. Прекрати использовать этот термин. Шагай быстрее, или я опять взвалю тебя на плечо.

— Хорошо, — она пыталась поспевать за его гораздо более широкими шагами. — Вы с кем-то воюете? С кем именно?

— Больше нет, но было время, когда у нас были проблемы с одним кланом вамп-ликанов.

Эмма переварила новую информацию.

— А их больше одного?

— Четыре. Хватит вопросов.

Когда в поле зрения Эммы предстал его дом, девушка поморщилась. Подобие одного из тех старых глинобитных домов, о которых она читала в книгах по истории. Округлая земляная насыпь с травой и кустами, покрывающими то, что считалось крышей. Единственным отличием от небольшого холма земли служила металлическая дверь, скрытая под нависающими ветвями. Он отпер с помощью кодового замка и распахнул массивную дверь.

В комнате было совершенно пусто, за исключением большого металлического люка в центре земляного пола. Эмма остановилась у входа.

— Все-таки занести на плече?

— Ты живешь под землей?

— Ага.

— Черт. Это же настоящая пещера, верно? Почему-то мне казалось, что в тебе преобладают черты ликана. Пожалуйста, скажи, что в доме есть водопровод.

— Шевели задницей.

Она вошла в комнату, надеясь, что на нее не рухнет потолок. Быть похороненной заживо не выглядело заманчивой перспективой. Внутри стоял тяжелый запах грязи, поскольку стены, потолок и пол были вылеплены из глины. Парень захлопнул дверь и задвинул засовы. Сверху посыпалась рыхлая земля. Эмма повернулась, порадовавшись, что обладает ночным зрением, поскольку внутрь не проникал солнечный свет.

— Окон нет?

— Нет. С неба дом полностью сливается с местностью, — он схватил ее за руку. — Ты хоть что-то видишь?

— Не совсем. Кромешная тьма, среди которой есть более густая тень, обозначающая тебя.

— Гребаный ад, — парень вздохнул.

Неожиданно мир перевернулся с ног на голову. Эмма ахнула, обнаружив, что ее снова взвалили на плечо.

— Какой же ты мудак.

— Заткнись.

Он наклонился. Послышался скрип металла. Эмма предположила, что парень открыл люк в полу. Затем он начал спуск, из-за чего девушка чуть не свалилась с его плеча, когда ударилась бедром о край люка.

Его шаги громко стучали по металлу. Над ее головой что-то захлопнулось. Опять звук задвижки засовов. Запах грязи стал слабее. Парень преодолел по меньшей мере двадцать ступенек. Темнота превратилась в непроглядную тьму. Холод становился все более ощутимым по мере продвижения вперед. Парень опять остановился, открывая еще одну дверь и вновь задвигая засовы, как только они оказались внутри.

Эмму ослепил свет.

Она повернула голову, желая рассмотреть убранство. Небольшая комната, около десяти футов на двадцать, зато тут стоял диван. Перед ним расположился кофейный столик. Наконец, Эмму вновь поставили на ноги.

Ее пристальный взгляд пробежался по стенам.

— Неужели это один из тех старых транспортных контейнеров? Здесь достаточно воздуха, да? Мы не задохнемся?

— Я провел сюда вентиляцию.

— Господи, мы в металлическом ящике, — клаустрофобия вцепилась в нее когтями. — Словно большой гроб.

Он схватил ее за подбородок. Эмме пришлось повернуться, чтобы избежать болезненного выворачивания шеи. Парень наклонился так, что их носы практически соприкасались.

— Здесь самое безопасное место. Кровососы никогда не проникнут внутрь. Мы находимся на глубине более двадцати трех футов. Обшивка из толстого слоя металла. Они не сумеют обнаружить тепловые сигнатуры на такой глубине. Гар-ликаны тоже не найдут нас, — он отпустил ее и отступил.

— Кто?

Он нахмурился.

— Гар-ликаны.

— Без понятия, кто это. Никогда не слышала.

— Смесь горгульи и ликана.

У нее отвисла челюсть.

— Серьезно? Горгульи реальны? Дедушка никогда о них не упоминал.

На его лице отразилось раздражение.

— Они существуют. Мы никогда не воевали с ними, но наши отношения сложно назвать теплыми.

Эмма осмыслила информацию.

— Как выглядят горгульи?

Парень пробубнил под нос:

— Невероятно.

— Маленький безобидный вопросик. Не нужно так раздражаться. И прекрати хватать меня за подбородок. Это, знаешь ли, сильно злит. Договорились?

Он бросил ее сумку на диван.

— Вот твоя кровать. Не пытайся сбежать, — парень развернулся и протопал в маленькую кухоньку. — Я проголодался. Ты ешь мясо? Если вдруг ты вегетарианка, то тебя ждет большое разочарование. У меня есть только мясо. Я не ждал гостей.

— Только если ты сам займешься готовкой, — она боялась, что он решит накормить ее сырым мясом. А если оно будет еще и шевелиться, то ее точно стошнит.

Парень заметался по крошечной кухне. Эмма заметила полноразмерный холодильник и обрадовалась, что в металлическом ящике было электричество. Повернувшись к нему спиной, она вновь стала разглядывать стены, потолок и пол, подмечая детали. Скорее всего когда-то это был большой железнодорожный транспортный контейнер, который ему каким-то образом удалось переместить в самую гущу леса. Должно быть потребовалось немало усилий, чтобы выкопать яму и сбросить в нее эту штуку.

Она обхватила себя за талию и задумалась, как дедушка сумеет обнаружить свою внучку так глубоко под землей. Дрожь пробежала по ее спине.

***

Рэд уставился на человека, изучающего кофейный столик. Эмма наклонилась, касаясь гладких камней. Он лично подобрал каждый камень, когда создавал эту столешницу. Рэд стал изучать формы девушки. Такая миниатюрная. И запах, как у чистокровного человека. Итак, она была проблемой. Он еле сдержал рычание.

У Кавасии случился бы припадок, если бы она узнала, что он ушел с другой женщиной. Рэд заметил нескольких членов клана по пути из города и порадовался, что в логове не ловила сотовая связь. Пойдут сплетни. Скоро обо всем узнают другие кланы.

Вот и конец обсуждениям совместной жизни. Кавасия придет в ярость из-за того, что он живет с другой женщиной.

Да еще и с человеком.

Может Эмма и имела некоторые вампирские черты, но они были настолько незначительные, что даже не определялись по запаху. Он провел языком по зубам, доставая стейки из маленького холодильника, выкладывая их на большую сковороду и разжигая под ней огонь. Рэд мог бы попробовать ее на вкус, но она, вероятно, не на шутку разозлилась бы на его попытку укуса.

Отец не раз рассказывал истории о Малахае, кровопийце с душой. Один из немногих вампиров, которые отказались убивать ликанов, когда началась война. Малахай настолько сильно полюбил женщину-ликана, что принял сторону кланов. Вампир помог стае бежать, защищая женщин и детей в ночные часы.

Женщина-ликан подарила Малахаю пятерых детей. И по словам Эммы, ее мать была одним из этих отпрысков.

— Ты ни разу не обмолвилась об отце. Что с ним?

Она пристально посмотрела на него.

— Я никогда с ним не встречалась. Моя мама выступила инициатором в расставании. Дедушка говорил, что она не хотела подвергать его риску.

— Почему тогда она решила родить тебя? Или это был залет?

Эмма бросила на него неприязненный взгляд.

— Нет. Я не была случайностью. Мама очень хотела ребенка. Ее шансы найти пару были равны нулю, ведь рядом находились только люди, а единственный мужчина вамп-ликан в нашем сообществе совершенно ей не подходил. Когда она познакомилась с отцом, то сразу решилась на беременность.

Он прочистил горло.

— Еще родственники?

Эмма выпрямилась, а выражение ее лица смягчилось.

— Только мой дедушка и я.

Рэд сжал губы, не понимая, знала ли она о своих тетях и дядях. Его отец рассказывал, что некоторые из детей Малахая стали опасны для клана. Вампирская кровь победила, поэтому они решили жить с гнездом. Мать Эммы, должно быть, унаследовала сторону ликанов, раз Малахай так ее защищал. Когда Малахай в последний раз встречался с отцом Рэда, то поделился печальной вестью, что его пара умерла.

Переворачивая стейки, он ломал голову, как выудить из девушки еще больше информации. В его животе заурчало. Его отец принес клятву крови Малахаю в благодарность за то, что тот помог ликанам бежать, когда вампиры объявили войну. Также Малахай помогал вамп-ликанам обустраивать новую жизнь на Аляске.

Теперь этот долг предстояло вернуть Рэдсону. Малахай стал отцом для многих детей первого поколения вамп-ликанов. Именно он научил их сражаться.

Рэда одолевало беспокойство, так как Пева могла рассказать лидеру клана об Эмме. Дядя Велдер не придет в восторг от того, что девушка забрела на их территорию, не говоря уже о том, что ее преследовали вампиры. Навряд ли кровососы рискнули бы полномасштабной атакой на Хоул. Хотя все зависело от того, насколько была важна для них Эмма. Конечно, вампиры проиграют, но в процессе они могли потерять несколько жизней вамп-ликанов.

— Почему вампиры охотятся на тебя?

Она прикусила губу.

— Как я поняла, дедушкино гнездо хочет отомстить ему за то, что он когда-то оставил их ради нас. Он выбрал меня, а не своих сородичей. Старейший вампир из его гнезда принял все слишком близко к сердцу. Моя смерть поставила бы точку в конфликте.

— Почему?

— Почему тот вампир так остро отреагировал? Не знаю, стоит спросить самого Эдуардо. Раньше он был вторым в команде, а теперь превратился в лидера. На самом деле парень редкостный придурок. Дедушка говорил, что Эдуардо завидовал моей маме и другим вамп-ликанам, так как они всегда стояли на первом месте по приоритетам.

Страх наполнил Рэда.

— Твой дедушка предпочел тебя и твою мать своим кровным детям?

— Ну, речь не о кровных детях, — она нахмурилась. — Когда-то он создал Эдуардо, превратив в вампира. Дедушка требовал не нападать на общину, в которой жила моя мать, но Эдуардо ослушался приказа. Он вступил в сговор с другими вампирами, чтобы бросить вызов дедушке, и обратился в большое городское гнездо, чтобы прикрыть свою задницу. Мой дедушка был достаточно милосерден, давал дом изгоям… и вот как они отплатили ему. Эдуардо заслуживает лишения головы за неподчинение прямому приказу.

— Малахай имел дело с изгоями?

— Большинство мастеров создают собственные гнезда с вампирами, которых обращали лично. Дедушка был против. Он собирал изгоев, чтобы те не сходили с ума. Временами по-настоящему старые вампиры совершали самоубийство, так как жили слишком долго. Мир вокруг сильно менялся, вызывая в мастерах депрессию. Дело заканчивалось встречей с солнцем. Обращенные вампиры оставались сиротами, но в них не было лидерских качеств. Иногда дедушка брал к себе таких представителей. Численность гнезда может обеспечить некую безопасность. Совет тоже впременами принимает изгоев… или просто убивает. Принадлежность к гнезду является защитой. Эдуардо был единственным, кого создал лично дедушка. Поэтому он жалел его.

— Жалел?

— Сочувствовал. Около ста лет назад дедушка нанял Эдуардо для выполнения дневной работы по дому. Однажды ночью дедушка проснулся и обнаружил, что Эдуардо был жестоко избит во дворе и умирал от ножевых ран. Это сотворили какие-то люди, живущие в поселении. Эдуардо был тихим и застенчивым. У него не было друзей. Видимо, он просто попал под горячую руку. Дедушка дал ему второй шанс и после принялся собирать изгоев. Формируя гнездо, чтобы у Эдуардо были друзья и семья. А ублюдок отплатил ему черной злобой, поскольку не был любимчиком. Придурок.

— Как ты сумела так долго прожить с вампиром и не разобраться в обычаях расы? Если мастер отворачивается от гнезда ради того, кто даже не принадлежит к их виду, то вампиры чувствуют унижение. Мастер всегда должен оставаться верным тем, кто находится под его защитой.

— Мою маму звали Калли. И она намного дольше жила с дедушкой. Эдуардо знал об этом с момента обращения. Мы тоже были под его защитой, — Эмма пожала плечами. — Эдуардо был прекрасно осведомлен о положении дел, но все же бросил вызов дедушке. Не забывай о том, что именно он выступил инициатором конфликта. К тому же идиот следил за нами тридцать шесть лет, хотя мог бы давно смириться.

Ее выбор слов заставил Рэда улыбнуться. Он опустил голову, чтобы с помощью волос скрыть выражения своего лица, и снова перевернул стейки, не желая, чтобы мясо подгорело. Иначе Эмма, вероятно, начнет ныть и жаловаться.

Последняя мысль убила весь юмор. Рэд готовил для женщины. В его культуре данный жест был довольно интимным. Обычно мужчины готовили для будущих и нынешних пар.

— Пахнет очень вкусно.

Он поднял глаза и заметил, что она подвинулась ближе. Ее ярко-голубые глаза на фоне бледных черт лица и темно-каштановых волос выглядели поразительно прекрасными. Эмма казалась каким-то эльфом.

Член в джинсах дернулся. Рэд зарычал, когда наткнулся взглядом на щедрые формы ее груди. Ни за что.

— Разве прозвучало обидно? — она выгнула брови. — По сути я сделала комплимент. Нет причин раздражаться.

Он заставил себя опустить взгляд на сковороду.

— Дело не в этом.

Эмма отступила.

— Так лучше? Мне нужно помнить о личном пространстве, когда ты готовишь еду? Ты ведь не укусишь меня за оплошность?

Христос. Рэд должен был оберегать Эмму, но провести столько времени с тем, кем заинтересовался его член, было проблематично.

— Я не собака.

— Вообще-то я не называла тебя собакой.

— Только собаки начинают скалиться, когда ты подходишь в их еде, — он заметил румянец на ее щеках. Прищурившись Рэд понял, что именно об этом она и подумала. Эмма была ужасной лгуньей. — Ты женщина, поэтому должна помнить о границах.