Ангел смерти прошел среди праздника, но никто этого не заметил.

Он шел вдоль церковной стены. Церковь была еще в нарядном убранстве после утренней праздничной службы, но теперь наступила ночь, и на смену святым обрядам пришли мирские радости. В центре площади по традиции горел костер, однако в этом знойном августе и без него можно было задохнуться от жары, и никому не был нужен огонь. Дрова для костра собирали все местные семьи, и каждая внесла свою долю.

Но ангелу смерти костер помог: огонь отбрасывал тени от пар, которые танцевали под музыку тамбуринов и гитар и хлопки ладоней, среди крика детей и свиста разносчиков. Он не предвидел этого, но знал, что божественная справедливость чем-то поддержит его.

Он заметил одну петарду, потом вторую. Приближалась полночь. Какая-то толстая синьора сделала вид, будто падает в обморок. Мужчина рядом с ней рассмеялся. Ангел смерти слегка задел его, но мужчина даже не вздрогнул: в эту ночь ему не суждено было умереть.

Идя вдоль края площади в черном костюме без особых примет, ангел смерти мог бы обратить на себя чье-то внимание только своим печальным видом — глаза опущены, плечи немного ссутулены. Но в лихорадочном веселье праздничной ночи никто не заметил эту печаль. Ангел смерти учел даже это.

Он подошел к главным воротам особняка. На мгновение ему стало страшно: вдруг ворота заперты по случаю праздника? Но между створками была узкая щель: ворота, как всегда, открыты! И ангел смерти, словно тень, проскользнул внутрь. На площади играли бешеную тарантеллу, толпа сопровождала музыку песнями, хлопками в ладоши и взрывами петард. Он знал, где спрятаться: зашел за колонну, в труднодоступный угол. И приготовился ждать.

Ладонь скользнула в карман и почувствовала холод металла, но это не принесло утешения ангелу смерти. Даже заметив во дворе одинокую тень, он не почувствовал утешения.

Он лишь думал о том, что совершает справедливое возмездие.