По счастью, дома в этой части города теснились один к другому, как сельди в бочке, и Джельсомино довольно легко перескакивал с крыши на крышу. Что же касается Цоппино, то он предпочел бы, чтобы дома стояли подальше друг от друга, тогда он мог бы совершить хоть один прыжок, достойный его кошачьего звания. Но вдруг у Джельсомино подвернулась нога, и он свалился на небольшую террасу, где какой-то старичок поливал цветы.

— Простите, пожалуйста! — воскликнул Джельсомино, потирая ушибленное колено. — Я совсем не собирался попадать к вам таким образом.

— Ну что вы, что вы! — просто ответил старичок. — Я очень рад вашему приходу! Что с вами? Вы ушибли ногу? Надеюсь, ничего страшного?

В это время, свесившись с крыши, на террасу заглянул Цоппино.

— Разрешите? — мяукнул он.

— Ах, еще один гость! — обрадовался старик. — Пожалуйста, пожалуйста! Я очень рад!

Тем временем коленка Джельсомино распухала прямо на глазах.

— Вот только мне очень жаль, — сказал старик, — что у меня нет ни одного стула, чтобы усадить вас.

— Тогда давайте положим его на кровать, — предложил Цоппино, — если вы не возражаете, конечно.

— Беда в том, что у меня и кровати тоже нет, — ответил старик, совсем расстроившись, — я сейчас схожу к соседу и попрошу у него кресло.

— Нет, нет, — поспешно вмешался Джельсомино, — мне совсем неплохо и на полу.

— Тогда зайдите в комнату, — пригласил старик, — и будьте как дома, а я тем временем приготовлю кофе.

Комната старика была небольшой и очень чистой. Мягко поблескивала скромная мебель — стол, буфет, шкаф. Но в ней и в самом деле не было ни стульев, ни кровати, ни дивана.

— А что, разве вы никогда не садитесь? — спросил Цоппино старика.

— Нет, не приходится, — ответил он.

— И не спите?

— Почему же, сплю иногда. Стоя. Правда, очень редко. Не больше двух часов в неделю.

Цоппино и Джельсомино переглянулись, как бы говоря друг другу: «Ну, держись, сейчас он наплетет нам с три короба…»

— Простите за нескромный вопрос, — продолжал Цоппино, — а сколько вам лет?

— Точно и сам не знаю. Родился я лет десять тому назад, но сейчас мне, должно быть, не то семьдесят пять, не то семьдесят шесть.

По лицам гостей старик понял, что они не очень-то верят ему.

— Нет, я не лгу, — вздохнув, сказал он, — это неправдоподобная история, но в ней нет ни капли вымысла. Если хотите, я расскажу вам ее, пока варится кофе.

— Мое настоящее имя, — начал он, — Бенвенуто, но люди зовут меня Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту…

Родился Бенвенуто в семье старьевщика. Такого резвого и живого ребенка еще никому не доводилось видеть. Действительно, не успел он появиться на свет, как выскочил из пеленок и принялся бегать по комнате. Вечером Бенвенуто положили в люльку, а утром обнаружили, что она уже мала, и ноги мальчика торчат из нее.

— Видно, — решил старьевщик, — он торопится вырасти, чтобы быстрее помогать семье.

Вечером Бенвенуто раздевали и клали в постель, а утром вчерашняя одежда уже не годилась ему — башмаки жали, а рубашки не надевались.

— Ну, это не самое страшное, — говорила мать, — чего, чего, а уж тряпки-то в доме старьевщика всегда найдутся. Сейчас сошью ему новую рубаху.

За какую-то неделю Бенвенуто так вырос, что соседи посоветовали отправить его в школу. Мать послушалась и привела Бенвенуто к учителю, но тот не на шутку рассердился:

— Где же вы были раньше? Ведь сейчас уже зима. Кто же начинает учиться в середине учебного года?

А когда мать объяснила ему, что Бенвенуто всего семь дней, учитель рассердился еще больше:

— Семь дней? Уважаемая синьора, здесь не ясли, и я не нянька! Приходите через семь лет, тогда и поговорим.

Но тут он поднял свой нос от классного журнала и увидел, что Бенвенуто куда выше ростом любого из его учеников. Тогда он посадил мальчика за последнюю парту и принялся объяснять, что дважды два — четыре.

В полдень зазвенел звонок, все школьники вскочили с мест и выбежали из класса. Только Бенвенуто остался сидеть за своей партой.

— Бенвенуто, — позвал его учитель, — надо проветрить класс.

— Но мне не встать, синьор учитель!

Действительно, за четыре урока он так вырос, что крепко-накрепко застрял в парте. Пришлось позвать служителя, чтобы он помог ему выбраться.

На следующее утро для Бенвенуто поставили парту побольше, но, когда наступил полдень, он опять не смог встать. И эта парта тоже стала ему тесна. Он сидел в ней, словно мышь в мышеловке…

Пришлось снова позвать столяра, и тот расколол парту на части. Учитель тут просто за голову схватился и велел принести парту из пятого класса.

— Ну, как теперь? — спросил он, когда Бенвенуто сел за нее.

— Хорошо! Очень удобно! — радостно ответил мальчик и, чтобы ему поверили, он несколько раз встал и сел. Но с каждым разом вставать ему было все труднее и труднее. И в двенадцать часов, когда прозвенел звонок, все повторилось сначала, и опять пришлось звать столяра.

Директор школы и мэр города возмутились:

— Что происходит, синьор учитель? Вы разучились поддерживать дисциплину в классе! Почему в этом году парты у вас колются, словно орехи? Вам нужно как следует взяться за своих сорванцов! Мы не в состоянии каждый день покупать новые парты!

Старьевщику пришлось отвести сына к доктору и рассказывать ему все, как было.

— Посмотрим, посмотрим, — сказал доктор, надевая очки, чтобы лучше видеть. Он измерил рост Бенвенуто.

— А теперь, — сказал он, — садись.

Когда Бенвенуто встал, доктор снова измерил его вдоль и поперек.

— Гм, — сказал он и, не поверив тому, что видит, протер очки платком. — Присядь-ка еще разок.

Он проделал так несколько раз и наконец заключил:

— Это очень интересный случай. Ребенок болен какой-то новой болезнью, которой до сих пор еще никто не болел. Болезнь заключается в том, что когда он сидит, то быстро стареет. Каждая минута, проведенная сидя, равна для него целому месяцу жизни. А лечение очень простое — ему нужно всегда быть на ногах, иначе за несколько недель ребенок превратится в белобородого старца.

С этого дня жизнь Бенвенуто совершенно переменилась. В школе ему сделали особую парту, без сиденья, чтобы он даже не пытался присесть. Дома его заставляли есть стоя. А вздумай он хоть минутку отдохнуть у камина, как тотчас раздавалось:

— Что ты делаешь! Захотел состариться раньше времени?

— Вставай! Вставай! Поседеть хочешь?

Ну, а кровать?

Никаких кроватей, если он не хотел проснуться седым стариком. Пришлось Бенвенуто научиться спать стоя, как спят лошади. Вот из-за всего этого люди и прозвали его Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту. Прозвище это так и осталось за ним на всю жизнь.

Но вот в один несчастный день заболел отец Бенвенуто. Вскоре, почувствовав, что умирает, он позвал к себе сына и сказал:

— Бенвенуто, теперь твой черед помогать матери. Она старенькая и не может больше трудиться. Найди себе хорошую работу, тем более что она не принесет тебе вреда. Наоборот, благодаря работе ты долго будешь оставаться молодым. Ведь у тебя не будет времени сидеть сложа руки.

На другой день Бенвенуто отправился искать работу. Но люди смеялись ему в лицо:

— Работу, говоришь? Нет, сынок, у нас не играют ни в мяч, ни в кегли. Ты еще слишком мал, чтобы работать на фабрике.

— Работу? Но ведь нас оштрафуют. Закон запрещает брать на работу детей…

Бенвенуто не стал спорить. Он тут же нашел выход из положения. Вернувшись домой, он уселся перед зеркалом и стал ждать.

«Доктор говорил, что стоит мне присесть, как я постарею. Посмотрим, так ли это…»

Через несколько минут он заметил, что растет — стали жать башмаки. Он скинул их и принялся рассматривать свои ноги — те удлинялись прямо на глазах. Когда же он опять взглянул в зеркало, то страшно удивился:

— Кто этот черноусый юноша, что смотрит на меня? Мы, кажется, знакомы. Я где-то видел его…

Наконец он понял и рассмеялся:

— Да это же я! Я — только совсем взрослый! Но теперь лучше будет встать. Больше стареть, пожалуй, не стоит…

Представьте, как удивилась его мама, когда увидела перед собой взрослого крепкого юношу с густыми усами, как у полицейского, и говорящего басом.

— Бенвенуто, сын мой, как ты изменился!

— Все к лучшему, мама. Вот увидишь, теперь я смогу работать!

Но он не стал больше обивать пороги фабрик, а просто выкатил из сарая отцовскую тележку и двинулся с ней по улице, громко крича на ходу:

— Тряпки-лохмотья! Тряпки-лохмотья!

— Какой славный молодой человек! Откуда ты пришел в наши края? — спрашивали соседи, выглядывая на его голос.

— Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту? Неужели это ты?

— Да, соседи, это я! Я задремал на стуле и проснулся уже усатым!

Так Бенвенуто начал трудиться. И люди любили его. Бенвенуто всегда был на ногах, всегда что-нибудь делал, всегда был готов каждому помочь — как тут не стать всеобщим любимцем! Однажды его хотели даже выбрать мэром города.

— Вот такой человек нам и нужен — чтобы не любил засиживаться в кресле…

Но Бенвенуто не захотел стать мэром.

А потом умерла и его мать, и тогда он подумал: «Теперь я совсем один. Сидеть без дела я все равно не смогу, потому что быстро состарюсь. Пойду-ка лучше бродить по свету, посмотрю, где что делается».

Так он и сделал: взял свою тележку с тряпьем и, недолго думая, отправился в путь. Счастливый, он дни и ночи мог шагать без устали. Немало интересного увидел он на своем пути, немало людей повстречал.

— Ты очень славный парень, — говорили ему встречные, — присядь, поболтай с нами.

— Поболтать можно и стоя, — отвечал Бенвенуто.

Шел он шел и все не старел. Но вот однажды проходил он мимо какой-то бедной лачуги и, заглянув в окно, увидел картину, от которой у него сжалось сердце. В кровати лежала больная женщина, а рядом на полу сидели маленькие ребятишки и ревели во все горло, стараясь перекричать друг друга.

— Молодой человек, — сказала женщина, увидев его, — если вы не очень торопитесь, зайдите на минутку к нам. Мне не встать, и я не могу успокоить детей, а каждая их слеза для меня все равно что нож в сердце.

Бенвенуто вошел в дом, взял на руки одного из малышей, походил с ним взад и вперед и убаюкал его. Точно так же успокоил он и остальных детишек. Но последний, самый маленький, никак не хотел засыпать.

— Присядьте на минутку, — посоветовала женщина, — и подержите его на руках. Присядьте и увидите — он уснет.

Бенвенуто сел на скамеечку возле очага, и плакавший ребенок сразу же утих. Он был такой славный, что Бенвенуто принялся играть с ним и даже спел ему песенку, и малыш в конце концов уснул.

— Не знаю, как и благодарить вас! — сказала женщина. — Если бы не вы… Я так отчаялась, что уже готова была покончить с собой.

— О, не говорите так даже в шутку! — ответил Бенвенуто.

Собираясь уходить, он случайно взглянул в зеркало на стене и увидел у себя седую прядь волос.

«Я и забыл совсем, что старею, когда сижу», — мелькнуло у Бенвенуто. Он еще раз посмотрел на сладко спавших детей и пошел своей дорогой.

В другой раз он шел ночью через какую-то деревушку и, увидев в одном из домиков свет, заглянул в окно. В комнате стоял ткацкий станок, а за ним работала девушка. Оставив на минуту работу, она устало опустила руки и тяжело вздохнула.

— Что с вами? — спросил ее Бенвенуто.

— Ох, я не сплю уже третью ночь… А к завтрашнему дню мне непременно нужно соткать этот коврик. Не успею, мне ничего не заплатят, и тогда всей моей семье придется голодать. К тому же у меня могут даже отнять станок. Ах, чего бы я не отдала, чтобы поспать хоть полчасика!

«Полчасика — это всего тридцать минут, — подумал Бенвенуто. — Пожалуй, тридцать минут я вполне мог бы посидеть за станком вместо этой девушки».

— Знаете что, — сказал он ей, — идите-ка спать, а я заменю вас. Мне нравится этот станок и я с удовольствием поработаю на нем. А через полчаса я разбужу вас.

Девушка прилегла на лавку и в ту же минуту уснула. Бенвенуто начал работать. Время шло, а он так и не решался разбудить девушку. Каждый раз, когда он подходил к ней, ему казалось, что ей снятся прекрасные сны.

Занялся рассвет, взошло солнце, и девушка проснулась.

— Я проспала всю ночь? А вы работали?!

— Э, пустяки! Я не скучал.

— У вас даже голова запылилась…

«Трудно сказать, на сколько лет я постарел сегодня», — подумал Бенвенуто, но не почувствовал никакого сожаления. Он успел соткать коврик, и девушка была теперь самым счастливым человеком на свете.

В другой раз Бенвенуто повстречал одного совсем дряхлого старца.

— Так жаль, — говорил старик, вздыхая, — так жаль, что приходится умирать, не сыграв напоследок в карты. Все мои друзья уже умерли. Не с кем играть!

— Ну, если дело только за этим, — сказал Бенвенуто, — то в подкидного я тоже умею.

И они начали играть. Бенвенуто не стал садиться, но старик вдруг раскричался на него:

— Ты нарочно стоишь, чтобы подсматривать сверху в мои карты! Хочешь нечестно обыграть меня! Хочешь воспользоваться тем, что я бедный, несчастный старик!

И Бенвенуто как упал от неожиданности на стул, так и не вставал с него до конца игры. Он растерялся, перепутал карты и проиграл. А старик потирал руки от удовольствия, словно мальчишка, наворовавший груш.

— Еще разок! — весело предложил он.

Бенвенуто хотел было подняться с этого стула, который отнимал у него дни, месяцы, а может быть, и годы жизни, но ему жаль было бедного старика. Он продолжал сидеть и проиграл во второй раз, а затем и в третий. Старик, казалось, помолодел от радости.

— Эти годы я взял у него, — вздохнул Бенвенуто, глядя на себя в зеркало. Волосы его словно покрылись снегом. — Ну, ничего, — утешал он себя, — кто знает, сколько уже этот старик мечтает поиграть в карты…

И так каждый раз, когда нашему Бенвенуто случалось присесть, чтобы помочь кому-нибудь, он седел и старел. Потом он ссутулился, спина согнулась, словно дерево под сильным ветром, ослабело зрение и потускнели глаза. Бенвенуто-не-присядь-ни-на-минуту превратился в совсем дряхлого старичка. Люди, знавшие его историю, говорили:

— Много же пользы принесли тебе твои добрые дела, Бенвенуто! А ведь думай ты только о себе, был бы ты сейчас молодым и крепким парнем.

Но Бенвенуто не соглашался с ними. Каждый седой волос напоминал ему о каком-нибудь добром деле. Так о чем же ему было жалеть?!

— Ты мог бы сохранить жизнь для себя, а не раздавать ее всем понемножку, — говорили ему соседи.

Но Бенвенуто только улыбался и качал головой. Он думал о том, что каждый седой волос помог ему найти нового друга, и таких друзей у него были тысячи и тысячи. Бенвенуто не знал устали в своих странствиях, хотя и опирался теперь на палку и часто останавливался, чтобы передохнуть.

— Скитался я, скитался, попал вот в эту страну и решил остаться тут, — закончил свой рассказ Бенвенуто, — и здесь я продолжаю заниматься отцовским ремеслом — ремеслом старьевщика.

— Но ведь на свете сколько угодно других стран, — удивился Цоппино, — разве вы не могли выбрать какую-нибудь получше этой?

Бенвенуто улыбнулся:

— В этой стране люди нуждаются в моей помощи больше, чем в любой другой. Ведь это самая несчастная страна на свете, значит, тут мне и место.

— Как это верно! — согласился Джельсомино. Он до слез разволновался, слушая рассказ старика. — Вот самый правильный путь! Теперь я знаю, что мне делать с моим голосом. Он должен помогать людям, а не приносить им несчастья.

— Ну, это тебе будет нелегко, — заметил Цоппино, — например, вздумай ты напевать колыбельную — детишки только пуще разревутся. Ведь твой голос способен перебудить всю страну.

— Однако будить спящих иногда тоже бывает очень полезно, — сказал Бенвенуто.

— Этим я и займусь! — решительно заявил Джельсомино.

— Нет, сначала ты займешься своим коленом, — возразил Цоппино.

Колено действительно все распухало и распухало. Джельсомино уже не мог ни ходить, ни стоять. Тогда решили, что он, пока не поправится, останется у Бенвенуто. Ведь он почти никогда не спал и мог позаботиться о том, чтобы Джельсомино не распевал во сне и не угодил таким образом в лапы полиции.