Олег Сергеевич нервничал. Неприятный, позабытый зуд, железная стружка под кожей.

Странно. Когда стрелял в человека со ржавым голосом, не нервничал. И пока выдумывал весь этот план тоже. А сейчас вон оно как, вспотел весь, хоть кожанку снимай.

Гаврила с Хохлом молча заняли позиции по обе стороны от лифта, чтобы в случае чего залить кабину перекрестным огнем. Багдасар долго не хотел давать своих лучших людей, но те вызвались сами. С операторами у них были открытые счеты.

Лифт приехал практически бесшумно, и, едва створки начали плавно раздвигаться, пальцы Олега Сергеевича срослись с Токарем за пазухой.

– Свои, – сказал Глеб, поднимая руку с черным противогазом.

Предвкушение подсвечивало его лицо изнутри, да и в целом выглядел он достаточно бодрым. Не таким потасканным, каким чекист его запомнил. Дурацкая улыбка тоже никуда не делась.

Пружины внутри Олега Сергеевича слегка расслабились, и он удовлетворенно кивнул. Когда лифт закрылся, в кабине их стало уже четверо.

– Немного покатаемся, – сообщил Олег Сергеевич. – Коды сработают только между конкретными распределителями. Выяснять, между какими, придется методом тыка.

– Кажется, я могу сэкономить нам время, – сказал Глеб. – В твоем килоблоке решили перестраховаться и подключить операторские к общим табло.

Олег Сергеевич и сам не раз задумывался над полезностью такого решения. Положим, операторы из своих ванн могут услышать звуки сирены снаружи и позвать ликвидаторов. Но что, если, несмотря на все профилактические работы, динамики однажды не включатся? Хуже всего, только страшный прецедент мог указать все просчеты перемудренной системы безопасности: какой смысл в секретном объекте, если о нем не знают те, кто должен его защищать?

Сколько ни старайся, а слишком многое в Гигахруще продолжит работать через жопу, пока эта самая жопа не отвалится.

Следуя подсказке Глеба, Олег Сергеевич остановил лифт между девятым и десятым распределителями и ввел на панели одну из комбинаций. И сразу угадал. Кабина завибрировала, но не сдвинулась с места. На миг заложило уши. Двери разъехались, открывая вид на яркое помещение, выложенное плиткой, и на знакомые ванны с керамическими крышками. Трубки и провода росли из них так густо, что казались футуристичной кровеносной системой какого-то механического чудовища.

– Здравствуйте, девочки, – шепнул Хохол, и нога в ногу они с Гаврилой покинули лифт, вскинув автоматы.

Двери закрылись, капитан с чекистом остались одни.

Пока они спускались к следующей «грани» где-то между первым и вторым распределителем, Олега Сергеевича посетила тоскливая мысль: если даже операторским, лежащим в иной плоскости, нужны датчики, ликвидаторы и зачистки… Существует ли хоть какая-нибудь реальность, измерение, далекий вектор, куда Самосбор бы не проник?

На этот раз подобрать код удалось с только с третьей попытки.

Мужчина в белом халате – сотрудник, как прозвал его про себя Олег Сергеевич, – обернулся на звук прибывшего лифта, и лицо его удивленно вытянулось.

Он раскрыл было рот, но ничего не успел сказать, Глеб подскочил к нему и двинул прикладом в лоб. Голова сотрудника запрокинулась так далеко, что, казалось, его острый подбородок вот-вот достигнет потолка; громко щелкнули шейные позвонки, а может, и черепная коробка, и он с размаху рухнул затылком о плитку. Планшет с бумагами вылетел из его рук, по лицу текла кровь.

– Тише, Самойлов, – укоризненно произнес Олег Сергеевич. – Ты так всех раньше времени поубиваешь.

Он быстрым шагом пересек операторскую между двумя рядами ванн – по шесть в каждом – и нырнул в боковой коридор. Серьезной охраны здесь ждать не приходилось, но курок пистолета чекист все равно отвел до упора.

Вернулся через несколько минут, волоча еще одного сотрудника за шкирку, метким пинком в сухожилия поставил его на колени, велев держать руки на затылке. Сообщил:

– Больше никого.

Глеб несильно ткнул пленника в щеку дулом автомата.

– Ты у нас кто, научный сотрудник? Кандидат? На меня смотри! Мозгов много? Вот я тебе сейчас их вышибу, и проверим. Или поможешь нам? Говори, как отключить операторов. Ну!

Сотрудник не замечал темной стали у своего лица, бездыханное тело у лифта захватило его внимание целиком. Он часто моргал, будто рассчитывая сменить кадр быстрым движением век, смахнуть ресницами пугающую картинку.

Олег Сергеевич смотрел на его дрожащие губы и думал: сколько же тебе циклов, двадцать пять? Кто вас нанимает, где готовят? Молодежь полна смелости и сил, ее руками и умом строится коммунистическое будущее Гигахруща, но те ли головы направляют эти руки и ум?

Странное место, и вопросы здесь приходят странные. Еще не так давно Олег Сергеевич подобного за собой не замечал.

– Я бы пригрозил, что прострелю тебе ногу, вот только у меня Ералаш. Он, можешь себе представить, не ПРОстреливает, он ОТстреливает. Поговори со мной, это всяко веселее, чем истекать кровью на холодном полу.

Зазвонил телефон – черная коробка на стене. Чекист жестом велел Глебу умолкнуть и снял трубку.

– Говори.

– Олег Сергеич, докладывает Гаврила. Нам тут умники говорят, что если достать операторов из их, э-э-э… вместилищ, они не выживут. Действуем, как задумывали, или…

Олег Сергеевич прикрыл трубку ладонью и повернулся к сотруднику.

– Это правда? Эй, Самойлов, врежь ему. Если отключить операторов, они умрут?

Паренек, чей халат еще недавно был таким белым, что резал глаз, а теперь потемнел от мочи, продолжал смотреть сквозь Глеба отрешенным взглядом даже после звонкой оплеухи. Только когда капитан замахнулся кулаком, метя ему в ухо, влажные от слез губы разомкнулись:

– Их организмы сами… сами уже не смогут…

Олег Сергеевич с шумом втянул в себя воздух и убрал ладонь.

– Ничего не предпринимать. Ждать распоряжений.

– И что это значит? – спросил Глеб, когда трубка грохнула о рычаг.

– Мы собирались отключить их, а не убивать.

Капитан недоуменно уставился на чекиста.

– Это дети, Самойлов, – терпеливо пояснил тот. – Такие же дети, как и мальчишки, которым промывают мозги в Корпусе. У них нету выбора.

– Что ты… Дети? Какие они тебе дети? Ты же прекрасно знаешь, что там ничего не осталось от детей!.. Лицемерная ты сука, тебе же плевать и на них, и на парней, что сейчас шею ради тебя подставляют. Что ты задумал на самом деле?

Олег Сергеевич не спеша прошелся до одной из ванн, присел на край крышки, задевая спиной провода. Достал пачку папирос. Портсигар пришлось отдать Багдасару – тот давно на него облизывался. Какая-никакая, а благодарность.

Рация на груди Глеба зашипела:

– Фролов вызывает Самойлова, прием.

Олег Сергеевич с любопытством отметил, что на скрытых этажах есть связь, равно как и остальные коммуникации: электричество, канализация, вода. Интересно, как оно здесь все устроено.

– Докладывай, старшина, – откликнулся Глеб.

– Нас раскрыли. В третьей роте поначалу все шло гладко, а потом обо всем пронюхали операторы. Эти суки! Они бросали на нас безоружных. Кто-то пытался ослушаться, но… нам пришлось стрелять. Баллон заперся в оружейке, его там натурально обложили, без понятия, что у него в башке в тот момент стукнуло, и он подорвал себя вместе со всем припасом. Не знаю, сколько там было топлива и взрывчатки, но несколько стен на хер посносило. Пламя вытеснило нас с этажа, есть потери.

– К вам пытались подключиться?

– Да. Мы их слышим, но можем не подчиняться.

Глеб помолчал секунду, до хруста сжимая челюсть, и под цепким взглядом чекиста вновь втопил кнопку рации:

– Реактор важнее всего. Подтверди, что понял, прием.

– Так точно. Чугун и Рудик со своими отрядами уже там, выдвигаемся к ним.

– Принято. Конец связи.

Сотрудник, до сих пор стоявший на коленях с руками за головой, казалось, впал в транс. О нем все забыли. Олег Сергеевич курил, наблюдая сквозь папиросный дым за беспокойным мельтешением Глеба.

– Ты слышал!

– Не суетись, Самойлов. Пускай сначала займут реактор, а там будем решать.

– Ты слышал! – рявкнул Глеб. И тут же заговорил тихо и заискивающе, будто разъясняя нерадивому ребенку: – Сейчас штурмовые группы всего килоблока возвращаются с зачисток, чтобы стрелять в моих парней. И их ведут операторы, вот эти самые дети, о которых ты говоришь. И если операторы по-прежнему могут подключиться к Фролову и другим, то они могут видеть все их перемещения, а значит, ни о каком тактическом преимуществе речи не идет. И как ты им предлагаешь брать реактор?

Улыбка его была совершенно безумной.

– Если они его не возьмут, а мы здесь всех поубиваем, то останемся с голой жопой, – ответил чекист с непроницаемым лицом. – Нас рано или поздно задушат числом. Нам не обойтись без сильных карт в колоде, и заложники – одна из них.

– Хороши заложники, которые прямо сейчас могут… – Глеб резко поморщился и надавил двумя пальцами себе на висок.

– Оператор? – заинтригованный Олег Сергеевич подался вперед. – Он пробует к тебе подключиться? Ну так давай передадим ему послание.

Чекист заглянул капитану в лицо.

– Если не перестанете мешать нашим людям – умрете.

Глеб покачал головой.

– Ты забыл мои слова? Они не заложники и уже давно не дети, просто антенны! Ты не можешь ничего себе с ними выторговать, ими пожертвуют без колебаний!

Олег Сергеевич считал иначе. Дети с потенциалом оператора – огромная редкость. Будь они не важны, никто бы не тратил столько ресурсов, не заморачивался со всеми этими скрытыми реальностями и плоскостями. Нет, дуло у виска телепата – сильнейший козырь, сколько бы капитан здесь ни истерил.

Глеб тем временем пнул сотрудника меж лопаток, и тот повалился лицом вперед, в последний момент успевая выставить руки, чтобы не расквасить нос о решетку слива.

– Кто контролирует операторов? Как с ними связаться? У вас должен быть протокол на случай нештатной ситуации. Так вот эта – нештатная, мать твою!

Сотрудника била крупная дрожь, еще немного – и начал бы выстукивать дробь подбородком о плитку.

– Самойлов! – позвал Олег Сергеевич. – Я тебе повторяю еще раз: все идет по плану. Дождемся отчета с реактора.

– По твоему плану, – устало ответил капитан, и чекист впервые увидел, как улыбка сползает с его лица. – Ты ведь с самого начала все так и задумывал. Мы тебе были нужны только наделать шуму, привлечь внимание.

Он все еще держал автомат дулом в пол, но в его позе и положении рук что-то едва заметно поменялось, кевлар чуть сильнее натянулся в плечах.

– Не надо, Самойлов, – предупредил Олег Сергеевич.

Он не сдвинулся с места, держал пистолет на колене и видел, о чем думает Глеб. Как прикидывает, успеет ли вскинуть Ералаш и выстрелить первым. Не успеет – знал Олег Сергеевич, и в знании том не было ни пустоголовой бравады, ни слюнявого самохвальства. Голый факт.

Глеб, поборов себя, демонстративно поставил Ералаш на предохранитель.

– На хер тебя.

– На хер, – согласился Олег Сергеевич и прикурил вторую.

Капитана он прекрасно понимал, сам всю жизнь такой: когда все завертелось, понеслось и герма принятых решений отрезала пути к отступлению, когда вокруг свистят пули, а друзья истекают кровью, сложнее всего просто остановиться и ждать. Кажется, что сердце не простит такого проступка, загонит себя до смерти.

Капитану еще предстоит выучить, что порой в ожидании нет ничего плохого. Хуже, когда ждать нечего.

Олег Сергеевич не успел покончить с папиросой, когда раздалась телефонная трель. Глеб обернулся с таким видом, будто слышал этот звук впервые. Чекист прошел мимо него и снял трубку.

В трубке молчали. Дело было не в разрыве соединения и не в неисправном динамике, Олег Сергеевич не слышал даже дыхания на той стороне, но какой-то неназванной, крошечной частью мозга, полноценно развитой, пожалуй, только у операторов, он догадывался, что в трубке именно молчат, и молчат специально.

– Слушаю.

– Олег Сергеевич? – Незнакомый, шершавый голос.

– Кто говорит?

– Поначалу я хотел поинтересоваться, не наделали ли вы глупостей. Но, согласитесь, странный вопрос. В глупостях вы увязли по самую макушку. Поэтому я спрашиваю: не успели ли вы совершить непоправимое?

Олег Сергеевич покосился на ванны за спиной у Самойлова.

– Если речь об операторах, то они живы. Пока.

– Хорошо. Необходимо встретиться, с вами хотят пообщаться.

– Встретиться где?

Ответ для него был очевиден еще до того, как пронесся по телефонному кабелю и перепрыгнул с одной плоскости реальности на другую. Очевиден с самого начала, едва зазвонил телефон.

– Вас хотят видеть в Центре.