Получив предупреждение от леди Фейт, Вильгельмина быстро решила, что ей делать. Она хотела испытать новую модель лей-лампы, и разобраться, на что она годится, так что отъезд из Праги на несколько дней был просто необходим. Она поведала о своих планах Этцелю, испытав немалое облегчение из-за того, что теперь можно не мучиться совестью и не скрывать свои отлучки от партнера и друга.

Действительно, Энгелберт не мог бы лучше защищать ее, даже будь он на коне и в доспехах. До сих пор в ее жизни не было человека, с такой самоотверженностью поддерживавшего все ее авантюры, и неизменно ставившего ее интересы на первое место.

У Этцеля все это получалось вполне естественно и без лишних напряжений. Мина не сомневалась, что, когда поиски Карты на Коже завершатся, она с радостью останется с ним в кофейне на площади, лишь бы никуда больше не пришлось отлучаться. Чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась, что больше ей ничего и не нужно.

Однако сейчас Этцель ничем не мог ей помочь. Для начала надо скрыться от Берли. На свободе она сможет полностью заняться Китом. Благодаря своевременному предупреждению Хейвен, первая задача не представляла труда. А вот со второй ей понадобится помощь. Собственных знаний явно не хватает, значит, придется опять обращаться за помощью к брату Лазарю. Однажды он уже помог отыскать Кита.

Если повезет, она все еще будет опережать банду Берли на шаг или даже два. Главной проблемой среди других был риск обнаружения. У Берли есть это новое устройство, так что она окажется довольно уязвимой во время лей-перемещений. Если Черный Граф однажды заинтересуется именно ей, результат может оказаться катастрофическим.

Приняв решение, Вильгельмина не стала терять времени. Она попрощалась с Этцелем, пообещав вернуться как можно быстрее, и отправилась в путь. Нужная лей-линия располагалась в полудне пути от Праги, и по предыдущему опыту Мина знала, что она особенно чувствительна ко времени, то есть имеет очень узкий интервал активности: несколько минут дважды в день на восходе и на закате. Если не попасть в эти рамки, придется ждать следующего раза. В общем-то, это обычное свойство многих силовых линий, но какие-то были более снисходительными к путешественнику, какие-то менее. Почему? Вильгельмина понятия не имела.

У городских ворот она договорилась, что карета отвезет ее к месту назначения: большому незасеянному полю примерно в километре к северу от маленькой деревни Подбрды. Ее план состоял в том, чтобы высадиться за пределами деревни и по возможности добраться до лей-линии незамеченной. Следующие два прыжка приведут ее в южные Пиренеи, а там уже до места рукой подать. Обычно, оказавшись там, Мина принимала облик монахини и уже в нем продолжала искать своего наставника. В свое время он заставил ее поклясться на переписанной от руки Библии никому, никогда не говорить о нем и месте его пребывания, и она исполняла обещание. Никто не знал о ее контактах с братом Лазарем, никто вообще не знал о его существовании. Осторожный монах оставался ее секретным оружием. Достигнутые договоренности устраивали их обоих.

Большую часть пути до деревни Вильгельмина дремала, нужно было отдохнуть перед следующими прыжками. Но она опоздала, лей-линия была неактивна, пришлось ждать до восхода солнца. Она попросилась на ночлег к крестьянину. Он пустил ее на сеновал. В общем-то, было вполне удобно, вот только соседство с двумя коровами, четырьмя утками и пятнистой свиньей делало воздух немного… слишком духовитым.

Незадолго до восхода солнца Мина вышла к началу лей-линии, благополучно прыгнула, а потом прыгнула еще дважды. Перед последним прыжком она задержалась в небольшом кафе на Виа Бассомондо, пыльной дороге, ведущей к аббатству Сант-Антимо. По ее расчетам, на дворе стоял 1929 год. Точнее она сказать не могла. Итальянским она почти не владела, но это не помешало ей заказать кофе и съесть пирожное. У них в кофейне и то, и другое лучше. Расплатилась она из небольшого запаса монет, собранного в разных путешествиях, а затем направилась к следующей лей-линии. Дорога пролегала через долину неподалеку от аббатства. Она любила бывать здесь и часто останавливалась посмотреть на красивую долину, поросшую оливковыми рощами и кипарисами. История утверждала, что император Карл Великий в прежние времена покровительствовал монастырю и частенько останавливался в нем на пути из Рима в Аахен.

Церковь аббатства выглядела очень красиво; строение из грубого белого известняка снаружи и внутри украшала затейливая резьба. Это место считалось святым задолго до того, как здесь задумали строить монастырь. Со временем он стал популярным среди паломников, и это играло на руку Вильгельмине, потому что монахи привыкли к незнакомцам и принимали всех одинаково. Вильгельмина ничем не выделялась на общем фоне, и потому ее появления и исчезновения оставались незамеченными. Именно здесь она впервые услышала о человеке, которому во многом была обязана своими навыками лей-путешественника.

Эксперименты Вильгельмины с первым прибором Берли дали ей возможность находить активные лей-линии или определять направления к ним. Первые прыжки дались ей с трудом, в основном потому, что она сильно робела. Однако по мере накопления опыта росла и уверенность. Сначала она решалась только на одиночные прыжки, потом стала отваживаться на двойные, и даже тройные. Каждый раз она отмечала место и время лей-активности и запоминала пункты назначения. Во время одного из первых тройных прыжков она оказалась в красивой итальянской долине недалеко от Монтальчино, на узкой грунтовой дороге, проходящей мимо величественной старой церкви и монастыря. В этом мире на календаре значилось 27 мая 1972 года.

Вокруг раскинулись кипарисовые рощи, ухоженные поля и небольшие пастбища для овец; это место, казалось, говорило с ней; ее тянуло сюда, и она решила поддаться этому чувству и хотя бы осмотреть достопримечательности. Пройдя через красивую резную арку, она вошла в храм; прохладный воздух пах ладаном. Где-то над алтарем прозвенел небольшой колокол. В церкви было несколько верующих или просто посетителей, Вильгельмина в одежде монахини растворилась среди них. Совершая свой первый обход церкви, она наткнулась на большую нарисованную от руки схему. Она остановилась почитать объяснения, благо они были сразу на трех языках: английском, французском и итальянском. В результате она поняла, что согласно исследованиям, проведенным несколько лет назад, церковь стоит на пересечении семи отдельных потоков энергии, а точка их пересечения приходится на место расположения алтаря. Эти силовые линии не были похожи на знакомые ей лей-линии; во всяком случае, раньше Вильгельмина с такими не сталкивалась. Они заканчивались в одной конкретной точке, с обычными лей-линиями так не бывает. Кстати, сам термин «лей-линии» упоминался в английском тексте на схеме. Значит, тот, кто проводил исследования, знал о них? Так что же это за силовые линии? Похожи они на лей-линии, или представляют собой нечто совсем другое?

Мина решила узнать как можно больше об этих загадочных потоках теллурической энергии, проходивших под церковью. Она окликнула одного из монахов, занимавшегося своими делами.

— Scusi, padre. Parla Inglese? {Извините, брат. Вы говорите на английском? (итал.)}

— Sì, синьора, немного говорю.

Указывая на схему с изображением любопытных линий, она сказала:

— Это же составил священник? — она постучала пальцем по аккуратному картушу с именем внизу схемы. — Фра Джамбаттиста Бекарриа?

— Фра Джамбаттиста, Sì, — согласился монах.

— Я не могла бы поговорить с ним? Это важно.

— Увы, синьора, это невозможно. Фра Джамбаттиста больше нет с нами.

Мина нахмурилась.

— Вы хотите сказать, что он умер?

— Sì, синьора. Уже много лет назад.

— Могу я увидеть его могилу?

— Видимо, да, синьора. В Аббазии ди Монсеррат.

— Это далеко?

— В Испании, синьора.

Вильгельмина поблагодарила монаха за информацию и продолжила исследование Сант-Антимо. Подходя к алтарю, она уже твердо была убеждена в том, что знания, к которым она так стремилась, ждут ее именно в Испании, хотя еще полчаса назад она даже не подозревала о существовании такого места. Более того, убеждение овладело ей настолько сильно, что она не могла больше сделать ни шагу. Пришлось опуститься на скамью рядом с алтарем. Свет широким потоком лился через окно с витражом, необычайно реалистично изображавшим сцену распятия, а в голове ее настойчиво стучала мысль о том, что надо как можно быстрее добраться до аббатства Монсеррат.

В Испании ей бывать пока не приходилось, а прыгать наобум решительно не следовало. Но ведь есть и другие пути. Поезд, например. Проще всего доехать туда на поезде и представиться немецкой монахиней. В Монтальчино она купила простую юбку и блузку, в сувенирном магазине приобрела крест из оливкового дерева и подходящий голубовато-серый платок. Сойдет. Вид вполне сносный, этакая современная монахиня из Европы.

В Барселоне она нашла монастырь и договорилась присоединиться к группе французских монахинь, совершавших паломничество в Абадия-де-Санта-Мария, аббатство, расположенное высоко в горах к северо-востоку от города. Предполагался трехдневный пеший поход, но Вильгельмину такая перспектива только радовала: свежий воздух, компания монахинь, которые пели на ходу и останавливались в каждой деревенской часовне и храме по пути, чтобы помолиться и подготовиться к посещению аббатства.

Ближе к вечеру третьего дня небольшая группа прибыла к месту назначения. Аббатство старательно втиснули в узкое ущелье вместе с различными сопутствующими постройками. Горы высились во всех сторон, кроме одной, с этой стороны открывался потрясающий вид на пологие предгорья, тянувшиеся до самого побережья. Пока монахини восхищались великолепием аббатства и его расположением, прозвенел колокол к вечерне, и они вместе с другими прихожанами поднялись вверх по склону к церкви.

На вершину аллеи вели ступени, заканчивавшиеся у ворот храма. За ними находился красивый атриум со статуями апостолов и святых, вымощенный разноцветным мрамором. Он образовывал рисунок из пересекающихся линий, в центре которого находилась круглая мозаика, изображающая четыре реки, текущие из Эдема. Во дворе оказалось полно посетителей, ведущих себя довольно странно. Они образовывали длинную очередь, терпеливо ожидая, пока первые шагали вперед и вставали в центр мозаики. Многие молились в классической позе со сложенными руками и склоненной головой, но были и такие, которые вступали в круг с раскинутыми руками, задрав голову к небу. У этих людей на лицах читалось выражение экстатического восторга.

Попавшие в круг недолго занимали место, выходили и шли в храм, освобождая место для следующих. Это любопытное поведение не прошло мимо внимания Вильгельмины. «Довольно странно, — подумала она. — Очевидно, в кругу с людьми что-то происходит. Не зря она сюда приехала».

Дождавшись своей очереди, она тоже вступила в круг и тут же ощутила едва уловимую, но безошибочную дрожь рвущейся наружу энергии, которую она всегда чувствовала рядом с активной лей-линией. Она была здесь, отмеченная камнем посреди атриума. Сотни и тысячи паломников тоже, видимо, каким-то образом ощущали энергию места.

В храме она выстояла службу, размышляя под неземные голоса хора, как со всем этим разобраться. Однако, когда служба кончилась, на Мину снизошло такое ощущение покоя и умиротворения, что она поняла: приехала не напрасно.

После легкого ужина в монастырской трапезной с сестрами из дюжины разных стран Мина получила койку в общежитии. Она прекрасно выспалась и проснулась с ударом колокола, чтобы помолиться вместе с ними. Как только служба закончилась, она отправилась на поиски могилы фра Джамбаттисты {Фра — «брат», обращение к католическому монаху в романоязычных странах.} и, если удастся, узнать о нем побольше. Она подождала, пока большая часть прихожан выйдет из храма, а затем подошла к одному из монахов.

— Por Favor, habla ingles? {Прошу прощения, вы говорите по-английски? (исп.)}

— Lo siento, hermana, no {Простите, сестра, нет (исп.)}, — сказал он, покачав головой. Он указал на монаха в черной рясе, складывающего богослужебные книги.

— Извини, брат, — сказала она, подойдя к нему. — Мне сказали, что ты говоришь по-английски.

Монах выпрямился, повернулся и улыбнулся.

— Да, немного говорю. Могу я чем-нибудь помочь?

— Я ищу могилу Джамбаттиста Беккариа, — ответила Вильгельмина и объяснила, что ее направили именно сюда, чтобы найти ее. Она следила за лицом монаха. Он впал в задумчивость.

— Сожалею, сестра, — наконец ответил он. — Я никогда не слышал этого имени. Вы уверены, что он похоронен здесь?

— Так мне сказали. Он был ученый, астроном или что-то в этом роде.

— А-а, тогда вам нужен брат Лазарь. Он у нас астроном. Если кто-нибудь знает об этом монахе, то именно он.

Вильгельмина поблагодарила его за помощь и спросила, где она может найти этого брата. Монах, продолживший складывать книги, пожал плечами.

— В обсерватории, где же еще.

Она попрощалась, нашла схему обширной территории аббатства. На ней была обозначена и обсерватория. Судя по схеме, располагалась она на одной из вершин, возвышавшихся над аббатством; туда вела извилистая тропа. Поднявшись, Мина обнаружила наверху небольшую башню с куполом. Железные перила опоясывали здание, а канатные перила помогали подняться по крутой узкой лестнице, ведущей к двери.

Вокруг никого не было видно, но, поднимаясь по лестнице, она услышала низкое не очень мелодичное пение. Мина пока не видела, кто поет, но, поднявшись на верхнюю ступеньку и обогнув основание башни, обнаружила монаха-бенедектинца. Он стоял на коленях, окруженный садовыми инструментами — рядом лежали совочек, грабли, секатор, несколько глиняных горшков и связка черенков. Руки садовника были в земле. Это он напевал за работой. Пока она смотрела, он аккуратно вложил в горшок черенок герани, насыпал земли и плотно утрамбовал ее ладонями. Здесь же стоял раскрытый холщовый мешок с землей.

Вильгельмина прочистила горло.

— Прошу меня извинить, — хрипловато проговорила она. — Мир вам! — Монах вздрогнул; Вильгельмине стало стыдно за то, что она его напугала. — Простите, я не хотела пугать вас.

Рука садовника описала странный жест вокруг головы, и он что-то спрятал в складках рясы. Затем, успокоившись, он встал и повернулся навстречу посетительнице.

— Buenos días, Hermana. Что вы хотите? — Он отряхнул землю с рук.

— Sorry, no habla español, — ответила она. Затем, скорее по привычке, добавила: — Sprechen Sie Deutsch?

— Ja, tu ich. — Его улыбка стала шире. Только теперь Вильгельмина смогла рассмотреть его как следует. Перед ней стоял невысокий мужчина с короткими седыми волосами и быстрыми темными глазами. Лицо покрыто загаром, крепкие руки выдавали привычку к работе с землей. В целом он напомнил Вильгельмине одного из семи гномов. — Guten Morgen, Schwester {Доброе утро, сестра (нем.)}, — произнес он сочным, почти оперным баритоном — голос показался Мине гораздо значительнее его владельца.

— Доброе утро, брат, — ответила она на хорошем немецком языке Старой Праги и поклонилась, как делали другие монахини, обращаясь к члену ордена. — Я ищу брата Лазаря.

— Тогда Бог благоволит тебе, сестра. — Он наклонился и отряхнул землю с рясы. Когда он снова выпрямился, Мина поняла, что макушкой он доходит ей только до плеча. — Ты нашла его.

— Вы — брат Лазарь? — спросила она, не в силах сдержать нотку недоверия в голосе. — Здешний астроном?

Он рассмеялся, и Вильгельмина покраснела от смущения.

— Что, не верится? — спросил он.

— Ой, мне очень жаль, — быстро проговорила Мина. — Я приняла вас за садовника, — она взглядом указала на садовые инструменты и горшки.

Он тоже посмотрел на инструменты.

— Что ж, — монах слегка пожал плечами, — это хорошая подготовка для наблюдения за звездами. — Он протянул мускулистую руку и осторожно тронул Мину за рукав. — Астроном занимается своим ремеслом по ночам. А что ему делать в оставшееся время?

— Прости меня, брат. Я не хотела тебя обидеть.

Он нетерпеливо отмахнулся.

— Ладно. Вот ты нашла брата Лазаря, и что ты от него хочешь?

— Я ищу могилу одного из твоих коллег, монаха того же ордена. Мне сказали, что когда-то он был здесь астрономом, и что его могила находится где-то неподалеку. Ты не мог бы мне сказать, где именно?

— Может быть, — неопределенно ответил он, возвращаясь к своему занятию. — Назови его имя, и я смогу сказать, похоронен ли он в аббатстве.

— Его зовут фра Джамбаттиста.

При этом имени монах замер.

— Фра Джамбаттиста Беккариа? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, он самый.

— Мне очень жаль, сестра, — сказал он, снова склоняясь к своим инструментам. — Твои поиски ни к чему не привели. Его могилы, если она вообще существует, на территории нашего аббатства нет. — Он взял очередной черенок. — Хорошего дня, сестра. Господь с тобою.

Вильгельмине не понравилась столь быстрая перемена в поведении монаха. Она только имя успела назвать, а перед ней словно дверь захлопнули.

— И тебе хорошего дня, — тихо сказала она. — Прости, что побеспокоила. — Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но победила ее всегдашняя решимость настоять на своем, что бы ни происходило. Уж раз она зашла так далеко, обидно возвращаться с пустыми руками.

Монах, стоя на коленях, посмотрел на нее через плечо.

— Ты еще здесь?

— Как видишь.

— И чего ты ждешь?

— Наверное, объяснения получше, чем то, которое услышала.

— Тогда смирись с очень долгим ожиданием. Другого объяснения нет.

— А вот я считаю, что есть.

— О да, — быстро ответил монах. Теперь голос его звучал весьма холодно. — Раз ты так считаешь, зачем было меня спрашивать? — Мина не нашлась с ответом. — Что, сказать нечего? Тогда прощай.

Риск. Но Мина в последнее время привыкла рисковать.

— Могилы нет, — размеренно проговорила она, — потому что… — и отбросив всякую осторожность, закончила: — Потому что ты и есть Джамбаттиста Беккариа.