Кит рухнул на землю с такой силой, что все кости его скелета встряхнуло от лодыжек до черепа. Он лежал на дорожке, усыпанной ольховыми листьями и сосновыми иголками. Сердце колотилось, кровь стучала в висках, легкие с трудом вбирали воздух. Он ждал приступа тошноты, но ощутил только легкую рябь в животе, впрочем, и она сразу затихла. Не так уж и плохо, подумал он. Может, я начинаю привыкать?

Некоторое время он полежал, прислушиваясь. Где-то рядом бежал ручей. Слышался приятный тихий звук, с которым вода перекатывалась по камням. Пели птицы. Их голоса сразу успокоили Кита. Никаких признаков погони. Значит, ему удалось ускользнуть от Берли с его громилами.

Кит поднял голову и огляделся. Лесная тропинка лежала прямо перед ним, спускаясь под довольно крутым углом. Прямо напротив стояла серо-белая скала, поросшая мхом и какими-то кустами, — отвесная стена известнякового ущелья, уходившего вперед на сотни ярдов. Наверное, то самое место, о котором рассказывала Вильгельмина, решил он с облегчением.

Воздух был свежим и прохладным, солнце прямо над головой пробивалось сквозь серебристую дымку, затянувшую небо. По запаху прелых листьев и довольно резкому ветру Кит определил, что в этом мире стоит осень, скорее, октябрь, его любимый месяц. Он встал на ноги. Надо поискать подходящее место и подождать Мину, подумалось ему. Судя по тому, как быстро и просто девушка обращалась со временем, он решил, что долго ждать не придется.

Оглядевшись, он заметил выступ скалы, торчащий из стены рядом с тропой; сухое и плоское, это место казалось ничем не хуже любого другого. Он подошел, стряхнул опавшие листья и сел. Лей-лампа, все еще хранившая тепло в его руке, теперь была темной, и быстро остывала. Интригующее устройство из полированной латуни, с рядом маленьких огоньков вдоль одной слегка изогнутой стороны, размером и формой напоминало среднюю картофелину. Гладкая металлическая поверхность была изрезана витиеватыми линиями, расходящимися веером от ручки размером с пуговицу под чуть большим круглым отверстием, закрытым хрустальной линзой. С трудом справившись с желанием покрутить ручку и посмотреть, что будет, Кит сунул устройство в карман и поудобнее устроился на каменной скамье. Мысленно он вернулся к погоне, от которой только что спасся: Берли на лошади, лошадь, вставшая на дыбы, выстрелы, упавший Джайлз и его наказ уходить немедленно, рывок через темный лес вдоль реки… все произошло так быстро, что он не успевал осмыслить собственные действия.

Теперь, когда появилось время подумать, он понял, что ему, вероятно, очень повезло остаться в живых. Он надеялся, что Джайлз тоже выжил, и что рана его не так уж серьезна. Он задавался вопросом, как Вильгельмина справится с тем, что ее план пошел прахом. Несомненно, она что-нибудь придумает… или даже уже придумала.

День был теплый, успокаивающе гудели пчелы, тщательно обрабатывавшие цветы мака и шиповника вдоль склона. Кит понял, что задремывает, и решил пройтись до верха тропы, немного осмотреться. Главное — не спать. Надо посмотреть. Сможет ли он что-нибудь сказать о том мире, в который его занесло. Вряд ли это так уж важно, он ведь не собирается оставаться здесь надолго.

Подъем к вершине оказался довольно крутым, и он вспотел, добираясь до конца тропы. Здесь ему открылась широкая равнина с низкими холмами. Везде, куда ни кинь взгляд, виделись лишь лесистые волны. Ни дорог, ни городов, ни полей, нигде и намека на человеческое жилье — только золото осеннего леса во всех направлениях, насколько видел глаз.

Тропинка среди высокой травы вскоре соединилась с тропой, ведущей вниз, в весьма солидный каньон. Он прошел несколько десятков ярдов до того места, где тропа разделялась на несколько других — одна вела налево, другая — направо, третья уходила в лес впереди. Он выбрал именно ее и вскоре оказался в приятной роще: ясень, лиственница, береза и ольха с несколькими буками и грецким орехом. Воздух сильно пах прелыми листьями и влажной землей, но различался и резкий звериный запах. Если поблизости и были какие-нибудь существа, они не показывались.

Тропа снова разделилась, он свернул направо и продолжил путь через лес. Время от времени ему встречались поляны или небольшие луговины. Ни следа человеческой деятельности он не заметил. Сообразив, что так можно бродить часами, Кит решил завершить прогулку и вернуться к тропе, ведущей вниз, в ущелье.

Миновав место, где он приземлился, Кит достал лей-лампу. Прибор был холоден, ни единого огонька на нем не горело. Он пожал плечами и сунул лампу в карман. Наверное, подумал он, некоторые лей-линии чувствительнее других ко времени. Впрочем, проверкой этого предположения можно заняться и позже.

После прогулки он вспотел. Хотелось пить. Он спустился вниз к ручью на дне ущелья. В нескольких десятках ярдов от лей-линии тропа расширялась, теряя стреловидность, и далее следовала естественным изгибам ущелья, выходя в долину. В стенах ущелья чередовались известняковые и сланцевые слои, выложенные лентами за бесчисленные тысячелетия. По мере того, как окружающие его каменные стены поднимались все выше, у Кита возникло ощущение, будто он спускается на эскалаторе через последовательные геологические эпохи, каждый слой — эон или около того.

Тропа привела его к мелководью, образованному ленивым изгибом небольшой речки, пробиравшейся среди валунов размером с автомобиль. Оба берега представляли собой тростниковые заросли, среди которых торчали редкие деревья. Здесь, на дне долины, воздух был теплее и влажнее.

Перепрыгивая с одного большого камня на другой, он пробирался вдоль берега реки, пока не нашел небольшой бассейн; вода в нем напоминала стекло. Встав на колени, он напился сладкой свежей воды и сел, окунувшись в бледный солнечный свет. Через некоторое время он задремал.

Проснулся он от панической мысли, что Вильгельмина его не найдет. Он встал и поспешно вернулся на то место, где приземлился. Однако в нем уже поселилось беспокойство. К тому же запах, с которым он столкнулся в лесистых холмах, снова появился и даже несколько окреп. Кит остановился, принюхиваясь. Пахло мехом и потом, кровью и мускусом, примерно так, как, по представлениям Кита, могло пахнуть в конюшне или свинарнике. Несмотря на эти ассоциации, запах нельзя было назвать неприятным. Будь он гончей, он вообразил бы, что его нос дрожит, а шерсть вздыбливается на загривке. А не его ли это запах?

Кит двинулся дальше, на этот раз быстрее, часто оглядываясь назад. Он ничего не видел и не слышал, но не мог отделаться от ощущения, что за его спиной кто-то есть.

Так. Надо немедленно успокоиться. И не давать волю воображению. Он остановился и глубоко вздохнул. Вот, так лучше.

Он еще не успел додумать мысль до конца, как неподалеку послышался шорох сухих листьев. Краем глаза Кит заметил промельк серой фигуры, исчезнувшей в густой зелени у стены ущелья — намек на движение, которое было слишком мимолетным, чтобы разобраться, что же такое он видел. Через мгновение он даже не был уверен, что видел что-то вообще. Он отмахнулся от происшествия и пошел дальше, стараясь двигаться как можно тише. Но ощущение, что за ним следят, осталось.

Через каждые несколько шагов через случайные промежутки времени он внезапно оглядывался назад. Ничего там не было, но тишина в ущелье стала давить на него, как будто вся долина затаила дыхание в ожидании чего-то ужасного.

Ладно, это просто глупо. Там ничего нет.

Но стоило ему сделать шаг, как сзади отчетливо хрустнула ветка. Стремительно обернувшись, он опять успел заметить некое движение — просто мелькнувшую тень не пойми чего. Но что-то там определенно было, что-то большое… И на этот раз сомнений не осталось — он видел.

Накатил тошнотворный страх: его преследуют. В сознании тут же возник образ измученного бегущего человека, а за ним — стая воющих волков. Вот человек падает, и волки рвут его в кровавые клочья.

Не успело его воспаленное воображение показать ему еще что-нибудь такое же ужасное, а Кит уже сорвался с места и помчался вдоль реки. Он решил придерживаться открытых мест, а не соваться в лес, где у преследователя будет несомненное преимущество по части маскировки. Это решение устраивало его до тех пор, пока он не заметил на другом берегу реки еще одну призрачную фигуру, бегущую наравне с ним.

Вот теперь Кит припустил изо всех сил, мало заботясь о незаметности. Бежал он довольно неуклюже, да и бежать было неудобно — под ногами сплошные камни. Но главное — оторваться от погони!

Он промчался мимо поворота к той силовой линии, которая перенесла его сюда. Как бы он не был взволнован, все же до него постепенно дошло, что он уже где-то не там, где был. Ущелье вроде бы оставалось прежним, но все-таки немного изменилось. Отчаянно оглядевшись, он понял, что стены ущелья стали намного шире; река тоже раздалась вширь и стала намного мельче прежней: так, неглубокая водичка, танцующая по каменистому руслу, глубиной всего в несколько дюймов.

— Где же мои следы? — пробормотал он.

Однако возвращаться назад решительно не хотелось. Наоборот, он пошел дальше в поисках места, где можно было бы спрятаться, и обрадовался, увидев, что деревья здесь крупнее, а окружающий лес гуще. Река сделала еще один крутой поворот, и Кит решил держаться поближе к деревьям. Почти сразу он вышел на широкую полосу голой земли; она огибала стволы самых мощных дубов и лиственниц. Идти стало легче, а значит, появилась возможность оторваться от преследователей. Он ускорил шаг, а потом и вовсе побежал… к свободе, как ему казалось.

При каждом шаге он твердил себе: «Я чувствую себя хорошо. Я сильный. Я чувствую себя хорошо. Я сильный».

Пожалуй, он и в самом деле чувствовал себя неплохо, во всяком случае до того момента, как угодил в ловушку.

Следующего шага просто не получилось. Земля под ногой прогнулась, и он полетел куда-то в пустоту. Киту казалось, что время растянулось, все стало невыносимо отчетливым: золотые пылинки, плывущие в лучах солнечного света, резкие, словно гравированные листья папоротника, желтая бабочка, парящая над белым цветком, взлетающий с ветки над головой черный дрозд… Весь мир, казалось, замер на долгом вдохе.

Сначала он подумал, что он каким-то образом совершил лей-прыжок. Но уже в следующий момент он рухнул на дно ловчей ямы и на голову ему сыпались обломанные ветки и листья, маскировавшие ловушку.

О дно ямы он треснулся с такой силой, что воздух вылетел из легких. Он лежал, мучительно пытаясь вздохнуть, и не мог. С глазами тоже что-то стряслось. Все вокруг предстало тусклым и туманным. Затем, когда казалось, что он вот-вот взорвется из-за нехватки кислорода, дыхание вернулось, и он лежал, хрипя, как сломанный мех.

Лежа на спине, Кит глядел на идеально ровный квадрат голубого неба, обрамленный грязными стенами ямы, в которой оказался. Первым делом он провел мысленную инвентаризацию организма. Если не считать мощного удара о землю, ничего более страшного с ним не случилось. Хороший знак, подумал Кит. Он ощупал себя и убедился, что даже не потерял ничего: лей-лампа Мины и зеленый дневник сэра Генри оставались при нем. Он поднял одну руку, затем другую и пошевелил обеими. Подрыгал ногами. Все части тела оказались в рабочем состоянии. Никаких сломанных костей. Уже хорошо.

Свет на дне ямы потускнел. Кит задрал голову и увидел лицо. При первом взгляде на него он застыл — но не от страха, а от изумления. Кит никогда не видел это существо с большой головой, покрытой тяжелой шапкой волос, таких густых и спутанных, что они походили на мех яка. А черты лица показались ему совершенно карикатурными. Если бы те же черты вырубить топором, результат не изменился бы. Вот разве что глаза… большие темные глаза, быстрые, умные и выразительные, такие могли принадлежать только человеку разумному.

Существо удивилось не меньше Кита. А Кит не испытывал никакого страха. Он просто забыл, что надо бояться.