Турмс Бессмертный открыл глаза, встречая восемь тысяч тридцать первый день своего правления. Поднявшись с позолоченной постели, он омылся в священном бассейне, его губы шевелились в безмолвной молитве, когда он ополаскивал лицо и руки ароматной водой. Закончив омовение, он вытерся чистым полотенцем и надел малиновый халат. Появился слуга с золотым кушаком и высокой парадной шапкой. Турмс позволил слуге подпоясать его, надел шапку и вышел поприветствовать собравшуюся толпу с дарами и подношениями. Они ждали его суда и благословения. Он прошел через отделанные мрамором комнаты к портику, перешагнул порог, миновал священные голубые колонны и быстро спустился по трем чисто выметенным травертиновым ступеням. {Травертин — известковый туф, горная порода, образованная известковыми отложениями углекислых источников. Хорошо поддаётся шлифованию и полированию. В I веке до н. э. травертин называли камнем из Тибура. (Здесь и далее примечания переводчика.)}

На дорожке, точно посередине, он заметил маленький черный камешек: гладкий и круглый, почти идеальный шар. Рядом с камнем лежали три длинные сосновые иголки; всё вместе образовывало аккуратно выложенную стрелу.

Верховный жрец-король Велатри остановился, разглядывая это маленькое чудо. Он знал, что такие камни встречаются только на берегу в нескольких милях отсюда. Возможно, его принесла чайка. Птица специально летела вглубь страны, чтобы бросить камень перед его дверью. А стрелка из зеленых иголок обратила его внимание на запад.

Несомненное предзнаменование, знак из потустороннего мира, значение которого он сразу разгадал, стоило лишь взглянуть на простую красоту гальки, ибо Турмс легко постигал всевозможные предзнаменования. Смысл был таков: скоро ему предстоит принимать гостя — гостя, прибывшего по морю с запада, — значит, иностранца, с которым надлежит подружиться.

Турмс сжал кулак над камнем и поблагодарил богов за то, что они продолжают благословлять его долгое правление. Этот маленький камешек будет добавлен ко всем остальным в кувшине его дней.

Камень отправился в широкий рукав его мантии, а Турмс пошел дальше по длинному склону искусственного холма, на вершине которого стояли королевские палаты. Он неторопливо шагал по обсаженной кипарисами дорожке, наслаждаясь терпким ароматом высоких деревьев. Ранние лучи солнца выкрасили землю в красно-коричневый цвет, красиво контрастировавший с ярко-синим небом. Внизу, у подножия холма, его ждали слуги и помощники: два жреца-ученика и четверо храмовых служителей. Служители держали навес, в тени которого король-жрец принимал своих верных подданных. Завидев короля, обнаженные по пояс слуги растянули навес, и Турмс занял свое место перед небольшой толпой.

Сложив сначала ладони на уровне груди, он потом простер руки над головами людей и молвил:

— Благословения этого дня да пребудут с вами и даруют вам изобилие. Я рад в этот благостный час принять дары от вас. Кто первый? — Он опустил руки и оглядел полные надежды лица своих подданных, заметил девочку-подростка с голубыми васильками в волосах, держащую веточку лавра. — Чего ты хочешь, милая?

Девочка, подталкиваемая отцом, робко приблизилась. Она не осмелилась встретиться взглядом с королем, но склонила голову, стискивая свой лавр дрожащими руками.

— Это для меня? — спросил Турмс, наклоняясь вперед.

Девочка кивнула.

— Благодарю, — сказал он, нежно беря ветку лавра, — и боги благодарны тебе. — Он положил руку ей на голову, ощутив нежное тепло молодого тела. — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя? — Она не решалась говорить, и он подбодрил ее: — Говори, дитя. Небо готово исполнить твое желание.

— Моя мать… — едва слышно шепнула девочка, опустив голову.

— Так. Говори, что у тебя на сердце?

— Она очень больна.

— Твоя мать больна, и ты хочешь, чтобы она выздоровела, — в этом твое желание?

Девочка кивнула.

Турмс обратился к отцу, стоявшему позади дочери.

— Как давно? — спросил он.

— Два дня, мой господин, — ответил человек.

Турмс кивнул. Он выпрямился, поднял лицо к небу и закрыл глаза руками. Постояв некоторое время в молчании, он опустил руки, улыбнулся и сказал:

— Бояться нечего. — Он нагнулся, взял девочку за подбородок и мягко принудил ее поднять голову. — Твоя мать поправится. Болезнь пройдет. Через три дня силы вернуться к ней.

— Благодарю, мой господин, — страстно произнес мужчина. Лицо его посветлело.

Повернувшись к одному из помощников, Турмс распорядился:

— Пошлите в дом этого человека одного из придворных врачей с сонным снадобьем и средством против лихорадки. — Мужчину и его дочь он напутствовал следующими словами: — Идите с миром. Боги рады удовлетворить вашу просьбу.

Низко поклонившись, мужчина попятился сквозь толпу, увлекая за собой дочь и бормоча благодарности.

— Кто будет следующим? — спросил Турмс.

Человек в короткой тунике и сандалиях поденщика выступил вперед и опустился на колени. Он протянул руки с тяжелой гроздью спелого фиолетового винограда.

— Господин мой король, выслушай меня. Прибегаю к твоей мудрости.

Кивнув помощнику, чтобы принял дар, Турмс спросил:

— Что беспокоит тебя, друг мой?

— Я прошу справедливости, мой король.

— Я слушаю тебя. Говори свободно.

— Мой король, я работал на человека, который обещал платить мне каждый вечер. Я проработал два дня бесплатно, а прошлой ночью он меня уволил. Когда я стал жаловаться, что мне не заплатили, он натравил на меня собак. Они порвали мою одежду. — Он указал на рваную дыру на краю туники. — Я всего лишь хотел бы получить обещанную плату.

Турмс задумчиво смотрел на человека, стоявшего с опущенной головой.

— Почему он уволил тебя?

— Без причины, мой король.

— А почему он не заплатил тебе? Для этого были причины? — мягко спросил король-жрец. — Он подозревал тебя в воровстве, видел пьяным, или ты ленился?

— Мой король, — возмущенно воскликнул жалобщик, — я честный человек и работаю честно. Я честно заработал свою плату, а теперь я голодаю, и мои дети голодают.

— Сколько тебе должны были заплатить?

— Двадцать пять динариев, — мгновенно ответил мужчина. Турмс заглянул ему в глаза, но его подданный бестрепетно выдержал взгляд короля.

— Я убедился в твоей правоте, — заявил король. Повернувшись к одному из служителей, он распорядился: — Дай этому человеку пятьдесят динариев из моей казны. Пошли Мастера Свитков с двумя солдатами, пусть заберут столько же у нанимателя этого человека.

Служитель взял восковую табличку и стилусом из розового дерева сделал пометку на мягком воске. К королю приступили другие просители. Кто-то добивался суда, другие просили назвать благоприятное время для начала того или иного предприятия, третьи умоляли об исцелении от различных недугов. Каждый принес подношение, которое служители принимали и складывали в растущую кучу, но все суждения короля неизменно заносились на таблички.

Ряды просителей начали редеть, и тут сзади послышался шум. Турмс в это время говорил, но заметив волнение, прокатившееся по оставшейся толпе, постарался побыстрее закончить и обратился к своим людям.

— Что там происходит? Чем вызван этот ропот?

— Явился некто, лорд-король, — доложил служитель. — Незнакомец. Он просит о встрече с вами.

— Незнакомец? — удивился Турмс; его пальцы нащупали камешек, спрятанный в рукаве. — Освободите дорогу, пусть подойдет.

По приказу короля собравшиеся расступились, пропуская вновь прибывшего. Турмс всмотрелся. К нему приближался высокий мужчина в странной одежде, делившей его длинное тело пополам — белое сверху, черное снизу, — но лицо королю понравилось, открытое и дружелюбное, оно показалось ему знакомым

— Приветствую тебя, мой иноземный гость! — Король Турмс воздел руки жестом благословения.

Незнакомец опустился на одно колено, затем встал, и тут король, наконец, узнал его.

— Артурос! Это ты?

— Мое сердце радуется и дух мой воспаряет, — отвечал Артур Флиндерс-Питри древним ритуальным приветствием. — Я всеми силами души стремился лицезреть тебя, мой король.

— Народ! — Король воздел руки над толпой. — Перед вами мой друг Артурос. Да будет радостным его пребывание среди нас!

Со всех сторон донеслись приветственные возгласы. Артур повернулся к людям и приложил руку к сердцу.

Турмс повернулся к одному из служителей.

— Проведите моего уважаемого гостя в королевские покои и прикажите домашним слугам принять и угостить его с дороги. — Артуру же он сказал: — На сегодня я почти закончил прием и скоро присоединюсь к тебе.

— Да будет так, — смиренно кивнул Артур. — Я вовсе не хотел прерывать священную церемонию.

Служитель увел королевского гостя вверх по длинному земляному пандусу к дворцу и там объявил о его прибытии.

— Артурос! Ты вернулся! — воскликнул главный распорядитель королевского дома, взбегая на широкое крыльцо. — От имени моего короля и всего народа Велатри я желаю тебе мира и здравия.

— Рад видеть тебя, Паша, — сказал Артур, с трудом подбирая слова давно забытой речи. — Я думал вернуться раньше, но… видишь, как получилось. — Он пожал плечами.

— Жизнь людей на свете — сплошная суета, — с пониманием вздохнул лорд-распорядитель. — Но сейчас, благодарение богам, ты здесь, и я надеюсь, на этот раз погостишь подольше, чтобы Тиррения дала покой твоей душе. — Паша сделал вид, что задумался, и добавил: — А я со своей стороны прописал бы тебе прямо сейчас хороший кубок доброго вина. — Он пригласил гостя присесть на удобный диван с красными подушками. — Устраивайся поудобнее, а я скоро вернусь.

— Ты слишком добр ко мне, Паша, — ответил Артур. — Не беспокойся. Я уж как-нибудь о себе позабочусь.

Лорд-распорядитель повернулся и исчез, громко призывая повара поторопиться и накормить королевского гостя. Артур сел на диван и с удовольствием вытянул ноги. Однако расслабляться ему не хотелось. Скорее, наоборот. После нескольких недель, проведенных на корабле, он бы с удовольствием прогулялся с Турмсом по здешним виноградникам и оливковым рощам.

Путь из Англии выдался непростым. С погодой не заладилось с самого начала, а условия на борту корабля, мягко говоря, никакие. Обычно он предпочитал путешествовать иначе, но сейчас прибегать к услугам лей-линий не следовало. Слишком опасно. То, что он добрался сюда, и то можно считать большой удачей.

— Артурос! Дай-ка я как следует посмотрю на тебя!

Артур поднял глаза и увидел в дверях Турмса: король устал, проводя ритуальную церемонию. На некогда гладком лице проступили морщины. Волосы, седеющие на висках, ниспадали на плечи, лоб выбрит на манер жреческого сословия. Турмс снял свою церемониальную шляпу, расстегнул золотой пояс и шагнул вперед. Артур поднялся на ноги и попал в крепкие дружеские объятия.

— Мое сердце радуется и дух мой воспаряет, — сказал король, целуя его в щеку.

— Да, и мой тоже, — радостно ответил Артур. — Поистине, душа моя поет с тех пор, как сегодня утром я ступил на тирренскую землю. — Разговорные навыки, как перелетные птицы, возвращались к нему. — Сколько же я здесь не был? Лет пять? Шесть?

— Больше двадцати, — Турмс покачал головой. — Долго, слишком долго, мой друг.

— Моя вина, — вздохнул Артур. — Я надеялся вернуться гораздо раньше. Но событий было так много, что я не смог…

— Тем не менее, теперь ты здесь. — Король повернулся и крикнул: — Паша! Вина и сладостей! Мы хотим приветствовать нашего гостя. — Он повернулся и, взяв Артура за руку, подвел к дивану. — Мне сообщили о твоем приезде, — сказал он, садясь рядом с гостем. — Утром я получил предзнаменование. Прибывает иностранец. Я, конечно, не знал, что это будешь ты, понимал только, что до конца дня мне предстоит принять иноземного гостя. — Турмс улыбнулся. — А вот и ты.

— Да, я здесь, и очень рад этому, — сказал Артур.

— На этот раз я поселю тебя в новом доме.

— Старый меня вполне устраивал, — быстро сказал Артур. — Что с ним не так?

— Нет, нет, и слушать не хочу. Тот дом стоит далеко, а я хочу, чтобы ты был рядом, чтобы никакое расстояние не мешало нашим урокам.

— О, король, ты столь же щедр, сколь и мудр. — Артур склонил голову в знак согласия. — Но ты еще можешь передумать, когда я скажу, что на этот раз пришел не один. — Он подался вперед и сказал негромко: — Я приехал с женой.

— Так ты женился!

— Да.

— Но где же она?

— Все еще на корабле…

— Как?! — воскликнул Турмс. — Ты оставил ее там, словно тюк в грузовом трюме вонючего корабля? Ты невнимательный муж!

— Прости, Турмс, у меня и в мыслях не было проявлять неуважение ни к тебе, ни к жене. По правде говоря, я не был уверен, что меня примут.

— Ты не доверяешь мне? — с легкой обидой спросил Турмс. — Мое отношение к тебе ничуть не изменилось.

— Я сомневался не в тебе и не в твоей дружбе, — ответил Артур. — Поверь, и в голову не приходило.

— А что же тогда?

— Просто хотел посмотреть, как здесь дела обстоят.

— А-а, — Турмс одобрительно кивнул. — Что же, это мудро. Да, теперь я припоминаю — как раз когда ты уезжал, латиняне угрожали нашим границам. Так что ты вполне мог вернуться совсем не в то место, из которого уезжал. — Он с уважением посмотрел на Артура. — Ценю твою осторожность.

Вошел Паша, за ним шел слуга с подносом, уставленным мисками с миндалем в меду. В середине стоял тонкий стеклянный кувшин с бледной жидкостью янтарного цвета и пара серебряных кубков. Слуга поставил поднос на трехногий столик и с поклоном удалился, а управляющий разлил вино, попробовал и протянул кубок королю. Затем он проделал ту же процедуру с кубком гостя и тихо вышел.

— Я рад, что твое царство пребывает в мире и благоденствии.

— Сейчас — да. Воинственные латиняне поумерили пыл. Пока они немного обескуражены. Главные зачинщики были пойманы, осуждены, казнены, либо сосланы. Умбры — в целом более разумное племя — заняты своим городом Рума. Тебе нечего опасаться. Ты не окажешься в средоточии битвы враждующих народов. Мир — очень хрупкий цветок, но сейчас он в изобилии цветет на моей земле.

— Ну, раз дела обстоят таким образом, — сказал Артур, вставая, надо сообщить жене. Она будет рада покинуть корабль. — Артур посерьезнел. — Видишь ли, Сяньли, моя жена, беременна…

Турмс внимательно посмотрел на гостя и понял, что отнюдь не все в порядке.

— Вижу, что это радостное событие беспокоит тебя. Что-то не так?

— Сяньли пришлось пережить трудные времена, — ответил Артур. — Я пришел за помощью. Я рассказывал ей об искусстве ваших врачей, и она очень хотела бы повидаться с тобой. Я отправлюсь за ней прямо сейчас.

— Даже не думай, — остановил его король. — Паша отправит за ней носильщиков с паланкином, они принесут ее со всеми удобствами. — Он позвал своего слугу. — Жена нашего друга Артура ждет на борту корабля в гавани. Немедленно отправь за ней мой паланкин, и предупреди носильщиков — пусть будут вдвойне осторожны. Женщина беременна.

— Будет исполнено, мой король. — Паша поклонился и поспешил прочь; вскоре его громогласные распоряжения эхом разнеслись на склонах холма.

Ожидая прибытия Сяньли, они пили вино и неторопливо беседовали, вспоминая давние годы, когда Турмс был всего лишь скромным принцем, третьим в очереди на трон. В то время Артур был его учеником. Король Велнат поручил принцу обучить гостя языку и обычаям тирренского народа. Двое молодых людей быстро сдружились; и, хотя с тех пор прошло немало времени, их дружба ничуть не пострадала.

— Ты почти не изменился, — заметил Турмс, разглядывая Артура.

— Ты тоже, мой король.

Турмс погрозил ему пальцем.

— Поосторожнее. Королю лгать опасно. Впрочем, ради тебя я снял корону. Наедине я для тебя всего лишь Турмс. Давай-ка вспомним былые годы и будем теми же, кем были когда-то.

— Как скажешь, — кивнул Артур. — Ничего другого я и не хочу.

Они вспоминали времена, когда много путешествовали по стране вместе. Отец Турмса увидел в молодом иностранце источник знаний, необходимых принцу. Старый король умер еще до конца лета — его сразил клинок латинского убийцы. Брат Турмса взошел на трон и объявил войну латинянам. Двум молодым людям пришлось тогда вернуться в Велатри, где Турмс по настоянию старшего брата стал жрецом. Страна готовилась к войне как раз тогда, когда Артуру нужно было уезжать. Он обещал вернуться через год или два, когда мир будет восстановлен.

— Теперь ты король, — сказал Артур с улыбкой. То, что его старый друг добился такого высокого положения, не могло его не радовать. — Расскажи, как это произошло. Интересно же.

— Да ничего интересного, — отмахнулся Турмс. Он взял свой кубок и задумчиво спросил: — Ты помнишь то последнее лето, когда мы были вместе?

— Еще бы! Это лучшее лето в моей жизни. Как я могу забыть?

— Да… Две пылкие беззаботные души. Дни в Руме и Реате. — Турмс усмехнулся, качая головой при воспоминании. — А ночи? Мудрецы говорят, что сабинянки лучше всех в мире. И, знаешь, исходя из моего небогатого опыта, я склонен с этим согласиться. Надо было мне жениться на одной из них, когда удача улыбалась.

— Еще не поздно, — заметил Артур.

— Посмотрим. Возможно, ты прав.