Ветер выл, мир перед глазами вертелся, но Козимо, с умением, порожденным многолетним опытом, не обращал внимания на происки атмосферы, стараясь не терять концентрацию. Вглядываясь в кипящую черную пустоту перед собой, он собрался с силами и, едва почувствовав твердую землю под ногами, ударил обеими руками вцепившегося в него берлимена. Тот явно не ожидал удара и растянулся на земле.

Обернувшись, Козимо мельком увидел разрушенный храм в дальнем конце длинной аллеи сфинксов и понял, что они успешно совершили прыжок из Черной Хмари в Египет. К сожалению, берлимены прыгнули вместе с ними.

Раздался крик. Козимо повернулся и увидел сэра Генри на четвереньках, пытающегося стряхнуть с себя второго берлимена.

Козимо мгновенно оказался рядом, нанес два быстрых удара ногой в пах и по колену бандита и освободил друга.

— Бежим! — крикнул он, вздергивая сэра Генри на ноги. — Сюда!

Не дожидаясь ответа, Козимо помчался к храму. Но далеко уйти ему не удалось. Простая подножка свалила его наземь, заставив чувствительно приложиться подбородком о разбитую дорогу, мощеную камнем. Извернувшись, он перекатился на спину и удачно пнул нападавшего ногой, отбросив берлимена в черном плаще на пару шагов.

Вскочив на ноги, Козимо бросился в бой. Ему удалось провести пару удачных ударов, прежде чем его схватили сзади и оттащили сильные руки. Козимо дернулся, пытаясь вырваться, но держали его крепко. Он скорее почувствовал, чем увидел движение сбоку от себя, и услышал тонкий свистящий звук. Резко пригнувшись, он разминулся с серебряным набалдашником трости сэра Генри Фейта, пронесшимся над ухом, и ударившим державшего Козимо берлимена в лоб. Хватка разжалась, злодей рухнул на колени, держась за голову.

— Стоять! — Крик прозвучал, как выстрел из ружья. — Прекратите сопротивляться!

Козимо оглянулся через плечо и увидел еще троих подручных Берли, стоящих посреди аллеи; один из них, напрягаясь, держал на цепи здоровенную пеструю кошку. Она с недобрым интересом смотрела на Козимо, то и дело проводя красным языком по зубам, больше похожим на кинжалы. Позади них по неровно вымощенной аллее грохотала повозка, запряженная мулами, ей правил четвертый человек Берли с винтовкой на коленях.

— Мэл, Декс — назад! Кон, достань снаряжение из фургона, — командовал главарь. Он был одет в свободную белую рубашку, высокие сапоги и широкополую соломенную шляпу с красным платком, повязанным на шее — ни дать, ни взять простой батрак, а вовсе не тот садист, которым он на самом деле являлся. Лицо под шляпой отсутствием выражения напоминало статуи, стоявшие вокруг.

Главарь шагнул вперед и обратился к пленникам.

— Я Тав, — коротко назвал он себя. — Кто из вас Козимо?

Козимо и сэр Генри молча обменялись взглядами.

— Малыш голоден, — сказал Тав. — Я раздумываю, не покормить ли его. Если не хотите попасть в меню, отвечайте, когда с вами говорят. Итак, еще раз спрашиваю, кто из вас Козимо?

— Я не имею дела с головорезами, сэр, — ответил Козимо.

Движение Тава оказалось таким быстрым, что Козимо даже не успел его заметить. Сильный удар заставил голову мотнуться назад, во рту возник привкус крови.

— Следи за языком, приятель, — предупредил Тав. — Мы тут собрались немного прогуляться, и ты пойдешь с нами, хочешь ты того или нет. Можете облегчить себе задачу, а можете усложнить — мне плевать.

Повозка с грохотом подъехала, и человек по имени Кон поспешил к ней и вернулся с двумя мотками веревки из сыромятной кожи.

— Что тебе от нас нужно? — спросил Козимо, потирая губу.

— Скоро узнаешь, — ответил Тав. Он махнул своей команде, те покидали в фургон плащи и достали тюки с более легкой одеждой. — Хотите переодеться во что-нибудь полегче? — спросил главарь пленников. — Будет жарко.

— Нам и так хорошо, — угрюмо ответил Козимо.

Тав кивнул и позвал своих людей.

— Готовы, ребята? — Отвернувшись от храма, он направился обратно по длинной аллее, по обеим сторонам которой стояли сфинксы. У некоторых отсутствовали головы, у некоторых — лапы; другие и вовсе рассыпались, их черты стерло время, обработав песком и ветром; но многие еще оставались целы и продолжали охранять дорогу к храму. Козимо и сэр Генри с трудом поспевали за ним.

— За мной, джентльмены, поторапливайтесь.

— Я самым решительным образом протестую против такого обращения, сэр. Я никуда с вами не пойду, — заявил сэр Генри.

— Это вы так думаете. Я думаю иначе, — ответил человек Берли. Он кивнул Кону, который вышел вперед с путами. Тот, кого звали Декс, принес из фургона два холщовых мешка. Прежде чем Козимо или сэр Генри успели выразить свое несогласие, их обмотали вокруг пояса веревками, запястья связали, а на головы надели холщовые мешки. Дальше их повели уже в таком виде. Люди Берли с фургоном и жутким котом следовали за ними.

Козимо и сэр Генри шли, осторожно переставляя ноги. Сквозь грубое плетение мешковины просачивался свет, и они могли разглядеть, да и то с трудом, лишь крохотный пятачок земли у себя под ногами. А еще они слышали тяжелые шаги людей, скрип колес фургона и низкое, хриплое урчание зверя, шедшего где-то совсем рядом. Аллея кончилась. Началась пустыня. Кажется, они шли на юг, к гряде невысоких серо-коричневых холмов. Это была безводная местность — пустошь из разрушенных скал, пыли и песка в более или менее равной пропорции —населенная только скорпионами и ящерицами. Земля была шероховатой и неровной, словно шагать приходилось по бесконечному полю из черепков и битого кирпича.

Спустя некоторое время сэр Генри приблизился к Козимо и прошептал:

— Куда они нас ведут?

— Понятия не имею, — едва слышно ответил Козимо. — Я был здесь недолго несколько лет назад, но, насколько я помню, на мили вокруг в любом направлении все пусто.

— Надо разработать план действий.

— Согласен, — прошептал Козимо. — Но хорошо бы понять, что они намерены…

— Эй вы, тихо там! — скомандовал главарь банды. — Поберегите дыхание — оно вам еще понадобится. Мы пока не закончили.

— Будьте начеку и ищите выход, — успел шепнуть Козимо.

— Я сказал, хватит болтать! — Тав зарычал, дернув веревку, связывающую их руки.

Солнце поднялось выше, и жара усилилась. Время от времени пещерный кот издавал обиженное рычание, просто чтобы напомнить о своем присутствии. Скрип колес фургона и легкое похрустывание — других звуков не слышно. Пленники в своей тяжелой одежде изнывали от жары. Солнце жарило сквозь мешковину, и они не раз пожалели, что не переоделись, когда была возможность. Пот капал с волос и бежал по шее. Рубашки хотелось выжать.

Тем не менее они тащились дальше. Прошел еще час, потом другой и третий. В начале четвертого часа сэр Генри остановился с тяжелым вздохом.

— Пошевеливайся, ты! — последовала немедленная команда.

— Нет, — ответил он, наклоняясь, чтобы положить руки на колени. Из-под холщового мешка стекала струйка пота и падала на сухую, как кость, землю. — Вода. Дайте воды. Иначе скоро я потеряю сознание от жары. А значит, идти уже все равно не смогу.

— Мы все хотим пить, приятель, — намного более спокойным тоном ответил Тав. — Но здесь нечего пить. Вода будет только, когда мы доберемся до места.

— Вы что, отправились в путь без воды? — с усмешкой спросил Козимо. — Ну и дураки!

— Заткнись, — прорычал Дев. — Шевелись давай!

— Нет, — сказал сэр Генри и решительно сел на землю. — С места не тронусь!

— Можешь хоть весь день здесь сидеть. Знаешь, чем это кончится? Жара тебя убьет. Мне плевать. – Главарь банды попытался сплюнуть, но у него не получилось, во рту было сухо. — Но мы почти у цели — осталось несколько минут. Чем раньше мы туда доберемся, тем раньше сможем напиться. Соображаешь?

— Идемте, сэр Генри, — тихо сказал Козимо. — Здесь слишком жарко, чтобы спорить. — Он повернулся к Таву. — Веди.

Они тронулись и вскоре достигли подножия невысокого холма. Здесь они немного постояли. С пленников сняли мешки, и они с удовольствием принялись дышать хоть и горячим, но все-таки свежим воздухом. Еще через несколько минут подошли к подножию ближайшего холма, и глазам открылось узкое ущелье, на дне места едва хватало для фургона с мулом. Впереди открылся длинный извилистый проход, оставленный в незапамятные времена отступавшим ледником.

Внутри вади {Вади — арабское название сухих русел рек и эрозионных речных долин в пустынях Аравийского полуострова и Северной Африки. Протяженность вади может составлять сотни километров. Возможно, это реликтовые долины рек, оставшиеся со времен более влажного климата.} оказалось немного прохладнее из-за тени, отбрасываемой отвесными стенами; солнце проникало на дно ущелья лишь на несколько минут в день. В тени Козимо почувствовал себя немного ожившим. По мере того, как они углублялись в ущелье, он начал замечать небольшие ниши, вырезанные в мягком песчанике. Некоторые были квадратными, другие прямоугольными; рядом с несколькими более сложными нишами были вырезаны иероглифы. В глубине виднелись скромные постаменты, будто на них некогда стояли какие-то изваяния. Однако сейчас ниши пустовали.

Дошли до развилки. Тав уверенно свернул в более широкий проход. Здесь ниши в стенах встречались чаще и были тщательнее обработаны. Некоторые из них носили следы варварского вмешательства: иероглифы сбиты, постаменты разломаны.

Ущелье извивалось среди каменных холмов пока не закончилось тупиком: здесь на двести футов поднималась гладкая стена из красноватого песчаника, в основании которой был вырублен дверной проем — черный квадрат, охраняемый с обеих сторон огромными изваяниями. С правой стороны стоял бог солнца Гор с жезлом власти в руках. Тело мощного человека венчала голова ястреба. Слева предостерегающе поднимал руку судья мертвых Тот, бог наук и магии с головой ибиса.

Здесь они остановились.

— Пусть тут посидят, — приказал Тав. Он исчез внутри проема. Фургон завернул за угол и скрылся из виду.

Козимо и сэр Генри устроились на камне в тени, вытерли пот с лиц и сидели, тяжело дыша от напряжения и обезвоживания. Пещерный лев тоже улегся, он часто дышал, вывалив красный язык.

— Я знаю, что такое пустыня, — пробормотал Козимо, расшнуровывая ботинки, чтобы охладить разгоряченные ноги. Он растер одну ступню и лодыжку и уже растирал вторую, когда появился главарь банды с бурдюком воды; за ним шел еще один человек, высокий и смуглый, с лицом, мало чем отличающимся от лица Гора с ястребиной головой с изваяния перед входом. Он был явным европейцем, хотя одевался как египтянин, в длинную свободную черную одежду с черным тюрбаном на голове.

Вновь пришедший коротко приказал:

— Возьмите Бэби и проследите, чтобы ее накормили и напоили. — Люди помогли зверю подняться на ноги и увели. Человек в тюрбане налил воды в чашку и протянул сэру Генри со словами:

— Добро пожаловать, лорд Фейт. Я давно являюсь вашим поклонником.

Дворянин молча принял чашку, протянул ее Козимо, но тот отказался. Затем сэр Генри осушил чашку несколькими глубокими глотками и вернул хозяину. Тот наполнил ее снова и передал Козимо.

— Мистер Ливингстон, я полагаю, — сказал он с улыбкой.

— Забавно, — пробормотал Козимо надтреснутым голосом. — Наконец-то ты вылез из-под своей скалы, Берли.

— Лорд Берли, если не возражаете.

— Как скажешь. — Козимо поднял чашку и сделал большой глоток, вслушиваясь, как живительная влага растекается по пересохшему горлу. — И что ты намерен с нами делать?

— Это зависит от вас и вашего друга, — сказал он, передавая бурдюк главарю Таву. Прежде чем передать воду остальным, он сам выпил три чашки.

— Видите ли, — продолжал лорд Берли, — я верю, что выбор есть всегда. Вот теперь выбор за вами. Перед нами несколько вариантов действий. Можем предпочесть тот, что полегче, или остановимся на трудном, — добродушно промолвил он. — Первый из вариантов на мой взгляд выгоден для всех. Второй — долгий, грязный и болезненный. Если позволите, я бы остановился на первом варианте. Он и в самом деле проще. А то придется разводить костры — в такую-то жару! — а без огня как нагреешь инструменты убеждения?

Он забрал у Декса бурдюк и налил еще одну чашку.

— Желаете еще воды, джентльмены?

Сэр Генри кивнул. Козимо ничего не сказал, но видно было, что и он не прочь попить еще. Они с сэром Генри выпили еще по чашке.

— Закончили? — угрюмо поинтересовался лорд Берли, принимая у них чашку. — Потом недостатка в воде у вас не будет. Просто сейчас, после перехода, я бы не стал жадничать. Слишком много воды — вредно для желудка. — Он бросил чашку Таву. — Ну, а теперь, если вы освежились, прошу за мной. Мне есть что показать вам.

— Вставайте, вставайте, — проворчал Кон. Но пленники не нуждались в приказах. Козимо снова натянул ботинки на опухшие ноги, и мужчины последовали за лордом по изгибу ущелья к дыре в основании каменной стены, над которой кто-то давным-давно соорудил деревянный навес. Здесь лорд Берли остановился и, вытащив ключ из потайного кармана, спустился по деревянной лестнице в дыру. Оттуда послышался звон и скрежет ржавых петель, и из-под земли донесся его голос:

— Лучше спускайтесь по одному, джентльмены, и смотрите под ноги.

Козимо и сэр Генри спустились по деревянной лестнице во тьму, протиснулись внизу через тяжелую железную дверь и очутились в маленьком тесном помещении, выдолбленном в скале. Тав следовал за ними, но лорд Берли отослал его, сказав напоследок:

— Генератор, Тав.

Подручный исчез, и несколько мгновений спустя вдали закашлял двигатель внутреннего сгорания, а прокашлявшись, ровно загудел.

— На это надо смотреть при свете, поверьте мне, — сказал Берли.

Их похититель склонился над черным ящичком на полу. Раздался щелчок переключателя, и комнату наполнило теплое желтое свечение.

— Сюда, господа.

Он провел их в следующее помещение, побольше первого, — здесь не было ничего, кроме потолка, выкрашенного в синий цвет и усеянного белыми пятнами звезд.

— Сюда, — позвал лорд Берли, проходя через дверной проем в следующую комнату.

Козимо испытывал непритворный интерес, он даже на время забыл о своих опасениях. Посреди комнаты стоял большой гранитный саркофаг, освещенный тремя переносными лампами. Они помаргивали; видимо, генератор работал с перебоями.

— Вот мы и на месте, джентльмены, — сказал Берли, быстро проходя к дальнему концу комнаты. Каждый дюйм стен от пола до потолка покрывали невероятно реалистичные и красочные картины жизни Древнего Египта.

Сэр Генри до сих пор не имел дела с электричеством, и поэтому смотрел в первую очередь на мягко горевшие лампочки.

— Позвольте обратить ваше внимание именно на роспись, — тоном лектора проговорил Берли, — я думаю, вы найдете кое-что, представляющее определенный интерес.

Козимо подтолкнул своего спутника.

— Не сейчас, сэр Генри. Я потом объясню. Лучше посмотрите на стены.

Берли стоял рядом с портретом лысого египтянина почти в натуральную величину, одетого в традиционную белую льняную накидку до колен. Его шею украшало тяжелое ожерелье из золота и лазурита. Изображение носило на себе все признаки обычной культовой манеры гробниц, тем не менее, художник явно пытался придать человеку на рисунке черты индивидуальности: его округлое лицо светилось спокойствием и юмором; даже в двухмерном изображении он казался симпатичным, добродушным человеком.

— Позвольте представить: Анен, верховный жрец Амона, рядом с саркофагом которого вы сейчас стоите.

— Верховный жрец, Анен? — удивился сэр Генри. — Кажется, я никогда о нем не слышал, а вы, Козимо?

— О, весьма интересная фигура, как оказалось, — продолжал Берли. — Зять фараона Аменхотепа Третьего, ставший вторым пророком Амона. Очень высокое положение при дворе фараона, надеюсь, вы понимаете...

— О да, впечатляет, — сказал Козимо, — но мы-то здесь причем?

— Терпение, — с улыбкой ответил Берли. — Сейчас объясню. Вглядитесь, — лорд Берли указал на изображение коренастого человека на стене. — А вот снова он. — Берли перешел к следующей панели с изображением все того же человека, только здесь рядом с ним стоял бледнокожий мужчина, одетый в длинную полосатую накидку. На груди наряд слегка распахивался, показывая часть каких-то рисунков, сделанных синим цветом. За спинами изображенных людей шло некое масштабное строительство — храм или дворец; — строительная площадка кишела сотнями полуголых рабочих. — Обратили внимание на второго, того, что в полосатой накидке? — спросил лорд Берли.

— Не может быть… — выдохнул изумленный Козимо.

Берли перешел к третьей панели.

— Дальше все еще интересней. Вот все тот же Анен, только постарел заметно. Но что это у него в руке?

— Господи, — сказал Козимо, подходя ближе к стене и щурясь от света. — Невероятно!

На рисунке жрец стоял в одиночестве в пустыне под ярко-голубым небом. Одна рука была поднята вверх, указательный палец вытянут; другой рукой он держал нечто, напоминавшее обтрепанное знамя странной формы. На нем виднелись те же символы, что и на груди человека в полосатой накидке с предыдущего изображения.

— Джентльмены, представляю вам Карту на Коже! — объявил лорд Берли торжественным тоном.

— Боже мой, а ведь в самом деле, — выдохнул сэр Генри. — Из всех мест на свете меньше всего я ожидал увидеть ее здесь!

— Никаких сомнений — это та самая карта, — лорд Берли явно наслаждался эффектом, — обратите внимание вот на этот картуш. — Он указал на небольшую ромбовидную панель на границе картины.

Козимо наклонился и в слабом электрическом свете принялся разбирать иероглифы. «Так. Это понятно… Тот человек… кто… карта».

— Совершенно верно, — подтвердил Берли. — Человек-Карта — не кто иной, как Артур Флиндерс-Питри.

— Значит, он был здесь, — с удивлением пробормотал Козимо. — Это несомненное доказательство того, что Артур был здесь.

— Более того, карта тоже была здесь, — сказал Берли.

— Откуда вам это известно? — спросил Козимо.

Берли хитро улыбнулся.

— А я был здесь с Картером и Карнарвоном, когда вскрывали эту гробницу. Я держал карту в руках. — С каким-то странным выражением на лице он покачал головой в тюрбане.

— Вы знали Картера? — изумился Козимо.

— О да, — ответил Берли. — Мы были знакомы…можно сказать, в прошлой жизни.

Подойдя к саркофагу, он достал древний деревянный сундучок и протянул его Козимо. Бледно-желтый лак высох и потрескался, но на крышке еще можно было разобрать те же знаки, что и на стенной росписи.

— Карта лежала здесь, — сказал Берли, постукивая пальцем по крышке. — К сожалению, в то время я не знал, какую великую ценность держу в руках.

Козимо осторожно открыл крышку сундучка.

— Здесь лежала карта, — с недоверием сказал он самому себе, всматриваясь в пустоту сундучка. — Господи, как же давно это было!

— Да, — ответил Берли, — но не это важно.

— А что же тогда? — не выдержал сэр Генри. — Может, вы наконец скажете, чего добиваетесь!

— Имейте терпение, — упрекнул его лорд Берли. — Действовать надлежит осторожно, поскольку мы имеем дело с тайной. — Он снова отошел ко второй картине. — Взгляните, что делает на картине наш друг Анен, верховный жрец.

— Как что? Конечно, он держит карту, — заявил Козимо.

— Да, это мы уже установили. Но что он делает другой рукой?

Козимо проследил за поднятой правой рукой жреца, внимательно изучил вытянутый палец.

— Он зачем-то указывает на небо…

— Сдается мне, не просто на небо, а на конкретную звезду, — добавил сэр Генри.

— Истинно! — воскликнул лорд Берли. — Только это не простая звезда. Подумайте, где мы находимся, джентльмены. Египет — это ведь южное небо, да? А какая самая яркая звезда на южном небе?

— Сириус, — ответил сэр Генри. — «Собачья звезда».

— Браво! — лорд Берли мягко поаплодировал, но звук все равно громко прозвучал в пустом помещении. — Итак, Верховный жрец Анен держит Карту на Коже и указывает на Собачью Звезду. — Он обратил горящий взгляд на своих пленников. — А почему так, как вы думаете?