В Лондон они возвращались в мрачном расположении духа. Почему-то после Черной Хмари погода совсем испортилась. Тучи опустились ниже, из болотистых мест вставал туман. Недалеко от Банбери начал накрапывать дождь, и Кит, морщась и хватаясь за больные ребра при каждом толчке, решил, что в этот день они уже достаточно повеселились, и попросил Джайлза остановиться на ближайшем постоялом дворе. Ужинали бараньей рулькой с клецками вместе с другими постояльцами, а посмотрев на комнату, которую им предложили, решили переночевать в карете. Следующим утром к восходу солнца они выехали на Оксфордскую дорогу, остановились позавтракать в «Золотом Кресте» и продолжили путь.

Неподалеку от Хедингтона снова пошел дождь — с неба сыпалась противная мелкая морось. Кит пожалел Джайлза, сидевшего, нахохлившись, на облучке в одиночестве. Кит перебрался наверх, чтобы составить ему компанию, но получилось только хуже. Джайлзу явно не понравилось такое нарушение привычного социального протокола, предписывавшегося разным социальным группам занимать отведенные им места, так что пришлось вернуться на свое место. Обоим стало легче.

В Чеппинг-Уиком они прибыли довольно поздно и остановились на постоялом дворе «Четыре пера». Предыдущая остановка существенно облегчила их карманы, так что пришлось обойтись парой пирогов с мясом и пивом, а ночевать опять в карете. На следующее утро выехали на Лондонскую дорогу и приготовились к еще одному сырому, унылому дню. Путь предстоял долгий, дорога грязная, по сторонам смотреть не хотелось, так что у Кита хватало времени, чтобы неторопливо обдумать последние события. Мысли его, главным образом, сводились к тому, что стоит впереди показаться счастливому повороту, как Госпожа Судьба отвешивает ему очередную оплеуху, и все начинается сначала.

Конечно, подобные размышления не доставляли удовольствия. Кит заметил, что все чаще думает о себе, как о потерпевшем кораблекрушение, выброшенным на отдаленный остров под названием Англия семнадцатого века — место, где, с одной стороны, все казалось знакомым, а с другой — было совершенно чуждым. Как всякий потерпевший кораблекрушение, он прикинул свои ресурсы и понял, что одинок все-таки не совсем, к тому же располагает некоторыми материальными благами. Над головой есть крыша сэра Генри — ну, или скоро будет, — рядом дружественно настроенный Джайлз. А еще повезло в том, что у него с туземцами общий язык, так что можно как-то общаться.

Тут, правда, имелись некоторые трудности. Многие слова звучали непривычно и зачастую обозначали не совсем то, к чему он привык. Знакомые определения не годились. Судя по реакции собеседников, ему плохо удавалось передавать собственные мысли, или они понимали его как-то не так. Тем не менее, языкового барьера не было, и он становился все уверенней в разговоре.

Что до остального: да, Козимо и сэр Генри исчезли, да еще берлимены… Но сейчас с этим ничего поделать нельзя, так что можно отложить пока в сторону. В списке размышлений Кита следующее место занимала возмутительная теория многоэтажной вселенной, которую вкручивал ему прадед. Правда, следствия из этой теории оказались настолько многочисленны и привели к таким важным последствиям, что не Киту с этим разбираться. Он же не ученый. В самом деле, он не знал даже, как к этому подступиться. Может быть, если бы он все же прочитал книгу «Краткая история времени» {«Краткая история времени» (подзаголовок «От Большого взрыва до черных дыр») — научно-популярная книга известного физика Стивена Хокинга. Первое издание в 1988 году. Книга повествует о рождении Вселенной, о природе пространства и времени, чёрных дырах, теории суперструн. Бестселлер. За 20 лет было продано более 10 млн экземпляров.} — она так и осталась лежать нераспечатанной на полке в его квартирке, — он бы хоть как-то ориентировался в происходящем. Как бы то ни было, от самой мысли о бесконечном множестве вселенных у него кружилась голова. Итак, Кит решил пока отложить и это тоже.

В итоге пришлось прийти к выводу, что из-за прискорбного невежества — нет, лучше сказать: из-за отсутствия полезной информации, — остается принять вещи такими, какие они есть, и попытаться делать то, что может.

Следующий день в дороге прошел так же, как и предыдущий; Кит устал от вынужденного одиночества. Он то засыпал, то просыпался, и в очередной раз проснулся как раз вовремя, чтобы заметить: они подъезжают к Лондону, тому самому городу, который он так хорошо знал, во всяком случае, ему казалось, что знает. Дождь усилился, дороги напоминали серый липкий суп, и ужасно замедляли движение прежде всего потому, что оно здесь было куда оживленнее, чем в сельской местности. Фермерские фургоны, кареты, ручные тележки вязли в глине одинаково, их то и дело приходилось вытаскивать. Кит, продрогший до костей, сидел, сгорбившись, в относительном комфорте кареты и наблюдал за толпой оборванных пеших путешественников на дороге. Многие тащили какие-то узлы или коробки, тщетно пытаясь уберечь их от дождя. Промокшие шляпы и драные шали не спасали совсем. Нескольких счастливчиков слуги несли в паланкинах, ступая по колено в грязи.

Неряшливо одетые жители промокшей столицы напоминали Киту стайку жалких черных дроздов: спутанные промокшие перья, несчастный вид… Вдоль дороги толпились торговые прилавки — портные и дубильщики, пивовары и парикмахеры, красильщики и драпировщики, валяльщики и торговцы рыбой — все были забрызганы грязью, а угрюмые лавочники смотрели из глубины лавок на бредущих мимо жителей.

День уже кончался, когда Джайлз, наконец, вывел карету на большой Лондонский мост, откуда начиналась широкая мощеная улица; Кит вздохнул с облегчением, но, увы, рано радовался. Движение даже еще замедлилось, поскольку поток пешеходов, выплеснувшийся на мост, создавал один затор за другим. Кит уже не чаял добраться в Кларимонд-Хаус до темноты и тупо смотрел на мокрый мир за окном. К тому времени, как карета въехала в ворота поместья сэра Генри, на улицах уже зажгли факелы.

Прибыли они с шумом. Прибежал лакей, помог распрячь усталых лошадей и отвел их в сухую конюшню. Джайлз слез с облучка и открыл Киту дверь кареты со словами:

— Проходите в дом, сэр, вам надо согреться.

— Пойдем вместе, Джайлз.

— Мне надо проследить, как поставят карету.

— Потом посмотришь.

— Нет, сэр, нельзя, — последовал ответ.

Кит кивнул и поспешил к дому. В прихожей он долго стряхивал капли дождя со своего плаща, а потом появился высокий слуга в красном камзоле и подал ему чистую льняную тряпку. Кит вытер лицо и влажные волосы, и с благодарностью вернул тряпку. Слуга обратился к нему:

— Вы голодны, сэр?

— Еще как, — ответил Кит. — Теленка бы съел. Мы два дня в дороге.

Слуга кивнул и величественно объявил:

— Я сообщу кухарке.

— Вот и отлично, — согласился Кит.

— Я правильно понимаю, что сэр Генри и мистер Ливингстон отправились в путешествие?

— О, да. Они далеко, — ответил Кит, не зная, что еще сказать. — Мы с Джайлзом вернулись одни.

— Вижу. — Слуга повернулся, но помедлил. — Вам что-нибудь нужно до обеда, сэр?

— Хотелось бы переодеться, если это не слишком сложно, — сказал Кит. — А вещи хорошо бы постирать.

— Конечно, сэр. Я велю принести одежду в вашу комнату. Что-нибудь еще?

— Да, — решительно произнес Кит. — Как вас зовут?

— Сэр?

— Я что-то непонятное сказал?

— Я слуга сэра Генри, сэр. Можете звать меня Вильерс.

— Спасибо, Вильерс.

Слуга загадочно улыбнулся и двинулся прочь.

Кит поднялся по лестнице в свою комнату. Крошечные окошки с толстыми стеклами пропускали мало света, а еще в комнате было холодно. Постучали. Голос слуги произнес:

— Ваша одежда, сэр.

Кит открыл дверь и взял сверток. Он поблагодарил слугу и спросил, не может ли тот зажечь свечи. Пока слуга возился с канделябрами, Кит разложил на кровати одежду. Бриджи кончались под коленями, к огромной рубашке прилагался длинный жилет из синей парчи с пуговицами и с карманами размером с седельные сумки. Ну, такая нынче здесь мода, вздохнул Кит. Он с удовольствием содрал с себя влажную одежду и надел сухую, попутно еще раз удивившись нереальности своего положения. Как рыба на берегу, подумал он, натягивая толстые шерстяные чулки. Он засунул ноги в большие, похожие на лодки туфли. Потом, вспомнив о своей апостольской ложке, достал ее, сунул в карман и побрел вниз по лестнице в поисках места потеплее. В кабинете сэра Генри весело горел огонь. Большое коричневое кожаное кресло с подлокотниками было придвинуто к камину. На маленьком круглом столике рядом с креслом стояли хрустальный графин и маленькая оловянная чашка. В железном подсвечнике горело сразу восемь свечей.

Вот это уже больше похоже на дело, подумал Кит, опускаясь в глубокое кресло. Он вытянул ноги поближе к огню и занялся графином. Пахучая жидкость, по его мнению, могла быть только бренди. Он налил немного в чашку и сделал глоток. Ядовитая субстанция обожгла ему не только горло, но и пищевод, вызвав приступ кашля, от которого разболелись пострадавшие ребра и слезы выступили на глазах.

Перелив остаток обратно в графин, он встал и начал изучать книжные полки по сторонам уютной комнаты. На полках стояли огромные тома в кожаных переплетах. Киту доводилось видеть такие в запертых стеллажах университетской библиотеки. А здесь — пожалуйста. Он взял подсвечник и попытался прочитать названия на корешках. Наверное, латынь… все непонятно: «Principium Agri Cultura»[12], «Модус Мундус»[13], «Commentarius et Sermo Sacerdos»[14] и тому подобное.

Латынь Кит едва знал, но все же смог разобрать несколько названий. Он провел пальцами по некоторым корешкам, прослеживая названия и произнося слова про себя. «Ars Nova Arcana»[15] с трудом прочел он по слогам и понял, что уже не один в комнате.

Почему-то Кит решил, что это Джайлз решил присоединиться к нему, однако, повернувшись, он обнаружил, что его внимательно рассматривает молодая женщина, стоявшая в дверях.

— Ты грабитель? — спросила она, входя в комнату. — Вор? Footpad[16]?

— Э-э, нет… я, м-м…

— Что ты делаешь в кабинете сэра Генри? Почему прячешься? Кто тебе разрешил сюда войти?

— Слишком много вопросов, — не особо обеспокоенный ответил Кит. — Я даже не знаю, на какой из них отвечать первым.

Пожалуй, но выбрал неверный тон. Она еще больше разозлилась.

— Наглец! — воскликнула она. — Я прикажу побить тебя и вышвырнуть вон. — Не сводя с него глаз, она громко крикнула: — Вильерс!

— Подождите, пожалуйста, — вымолвил Кит, — Это недоразумение. Я даже не знаю, что такое footpad.

— Так кто же ты, наконец?! Говори немедленно!

— Ну, можно сказать, что я — гость сэра Генри Фейта…

Она шагнула вперед, выйдя из тени, и Кит понял, что видит перед собой самую красивую женщину, какую ему доводилось видеть в жизни. Изящная фигура в платье из небесно-голубого атласа с мерцающей серебряной вышивкой; ряд крошечных черных ленточек украшал оба атласных рукава, корсаж подчеркивал восхитительные линии тонкой талии. Лебединую шею украшала единственная нитка черного жемчуга. Кита поразили лучистость ее проницательных карих глаз; чувственный рот с полными губами; тонкая линия подбородка; высокий гладкий лоб и длинные темно-рыжие кудри.

Каждая из черт, подмеченных Китом, оказывалась лучше предыдущей. Несомненно, в комнате вместе с ним оказалась богиня, нездешнее создание, с которым он и говорить-то недостоин. Но ситуация как раз требовала говорить. Вернее, требовала красавица.

— Да говори же, наконец! — раздраженно воскликнула она. — Я требую! Невоспитанно заставлять даму ждать.

— Я был с ними, с сэром Генри и господином Козимо, — наконец нашелся Кит. — Ну, они исследуют, как бы это сказать?..— Кит снова заколебался, не зная, как сформулировать мысль.

— Ты имеешь в виду их секретные научные эксперименты?

— Вы знаете о них?

— Я знаю о них все, — небрежно ответила она. Теперь Кит заметил, что дама говорит с легким акцентом, похожим на его собственный, и вообще ее манера говорить выдавала в ней скорее его современницу, чем здешнюю обитательницу. Он бы сразу это заметил, если бы дама не была так разгневана. — А вот тебя я не знаю!