{Лондонское королевское общество по развитию знаний о природе (англ. Royal Society of London for Improving Natural Knowledge), Королевское общество (Royal Society) — ведущее научное общество Великобритании, одно из старейших в мире, создано в 1660 году и утверждено королевской хартией в 1662 году.}

Следующее мгновение было наполнено воем ветра и слепящим дождем. Однако длилось это ненастье совсем недолго, и когда Кит снова стал воспринимать окружающее, то обнаружил себя стоящим на четвереньках в очередном темном переулке, провонявшем мочой и помоями. Но никаких признаков бури не осталось.

— Где мы? — выдохнул он.

— Теперь в безопасности, — заверил его Козимо. — Нам удалось ускользнуть от них. Как только ты придешь в себя, можем двигаться дальше.

Кит сплюнул и поднял голову. Они находились в какой-то щели между стенами деревянного здания. Это была именно щель — Кит мог дотронуться до стен вытянутыми руками. И темнота. Он собрался и встал, вытирая о штаны какую-то дрянь, налипшую на руки.

— Кто это был?

— Всему свое время, мой мальчик, — проворчал Козимо, — и место. Так что не здесь и не сейчас. Нам пора идти. — Он снял плащ и сунул его Киту. — Вот, надень.

— Да не надо. Я не такой уж мокрый.

— Я не об этом забочусь. Просто надо прикрыть твою одежду.

— А что не так с моей одеждой?

— Не стоит рисковать, привлекая лишнее внимание.

Кит надел плащ, и Козимо вывел их из переулка на улицу, кое-как освещенную фонарями на шестах. Малая толика света просачивалась из окон. Вокруг стояли деревянные дома: черно-белые, с крутыми скатами крыш, крошечными ромбовидными окнами и глубоко утопленными карнизами. Мимо прогрохотала запряженная лошадьми повозка и растворилась в темноте.

Что-то в атмосфере этого места показалось Киту знакомым.

— Это Лондон?

— Молодец, — похвалил Козимо. Он выудил из внутреннего кармана старомодные часы. — Мы немного опаздываем, поэтому лучше поторопиться. — Прадед быстро зашагал по пустынной улице. — Не отставай и смотри под ноги.

Кит последовал за ним и на первом же шаге его правый ботинок вступил во что-то мягкое, а его нежный желудок мгновенно распознал запах свежего конского навоза. Он слишком поздно понял, что имел в виду его прадед, и энергично зашаркал ногой по камням.

Вскоре они свернули на большую улицу и поспешили по ней, изредка погружаясь в полосы тонкого тумана, пропахшего угольным дымом. Пешеходов было на удивление мало; иногда их обгоняли телеги. Цоканье копыт лошадей сливалось в ритмичную музыку, сопровождавшую их на протяжении всего пути. Кит поразился монументальным фасадам зданий, деревянным, но казавшимся смутно знакомыми под густым налетом копоти. Ширина и пустота улицы изумляла его: не было привычного беспорядка и пробок, свойственных современному перенаселенному городу. Ни единой неоновой рекламы; исчезли яркие витрины и рекламные щиты; исчезло ослепительное сияние уличных фонарей и прожекторов. Над головой не переплетались клубки линий электропередач и телефонных проводов, не торчали телевизионные антенны и спутниковые тарелки, вокруг — ни одного столба с распределительными коробками. Ни одного автобуса, такси, нет и других автомобилей — все это делало город тихим, спокойным, но в то же время гораздо более мрачным.

Навстречу попалась причудливо одетая старая дама. Кит проводил ее взглядом и поинтересовался

— В каком мы году?

— В тысяча шестьсот шестьдесят шестом, — ответил Козимо. — Второго сентября, если быть точным.

— Это что же, через несколько лет после Реставрации {Реставрация Стюартов — восстановление в 1660 году на территории Англии, Шотландии и Ирландии монархии, ранее упразднённой указом английского парламента от 17 марта 1649 года. Новым королём всех трёх государств стал Карл II Стюарт, сын казнённого во время Английской революции короля Карла I.}, — опешил Кит. — Сэмюэл Пипс {Сэмюэл Пипс (1633-1703) — английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской Реставрации.}и все такое?

— В терминах нашего базового мира так и должно быть, — согласился Козимо.

— Что такое «базовый мир»?

— Как бы тебе попроще объяснить? Базовый мир — это тот, в котором мы с тобой родились. Так сказать, реальный мир.

— Но разве это… — Кит ошалело озирался по сторонам, — Я думал…

— Нет, — резко ответил Козимо. — Никаких путешествий во времени! Мы просто перешли в другое место.

— А это место в другом времени?

— Вот именно. Это не какой-то вариант Реставрации, — пояснил прадед. — У этой конкретной Англии своя история, она развивается по своему эволюционному пути. Отправная точка у этой страны и нашей реальности общая, поэтому они похожи, но чем дальше они расходятся, тем больше отличий.

— Альтернативная история, — предложил Кит, — в альтернативном мире.

— Можно и так сказать, — согласился Козимо. — Только в этой Англии нет никакой Реставрации, потому что монархия как действовала, так и действует. Карла Первого никто не свергал и не казнил. А значит, и Гражданской войны не было.

— Серьезно? — удивился Кит. — Ни роялистов, ни круглоголовых? Никакого Оливера Кромвеля {Оливер Кромвель (1599—1658) — английский государственный, политический и военный деятель, полководец, лидер парламентской пуританской коалиции (также известной как «круглоголовые» из-за коротко стриженых волос). Возглавлял Английскую революцию. Официальный титул: «Его высочество милостью Бога и республики, лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии».}?

— Да есть у них Кромвель, только здесь он не полководец, а странствующий проповедник. То есть по-прежнему заноза в заднице, но довольно безобидный.

— Поверить не могу!

— Увидишь, здешний политический климат совсем непохож на то, что ты знаешь. — Козимо остановился и, порывшись в кармане плаща, достал связку ключей и открыл дверь. — Пришли, — сказал он. — Заходи.

Кит перешагнул порог и остановился в полнейшем мраке некоего помещения, пока прадед возился со следующим ключом. Наконец раздался щелчок и скрип железных петель. Голос Козимо посоветовал: «Стой там».

От запаха плесени и прогорклого жира дешевых свечей воздух был спертым и тяжелым. Кит ждал, прислушиваясь к шороху мышей, резвившихся где-то в стене. Через несколько мгновений там, где исчез Козимо, начало разгораться слабое красноватое свечение, а затем еще и еще, по мере того как зажигались другие свечи.

— Теперь иди сюда, — позвал Козимо. — И дверь за собой закрывай.

Кит вошел и оглядел скупо обставленную комнату. Стол, стул, кровать и ящик с углем — больше ничего не было. В дальней стене виднелась еще одна дверь. Из нее и вышел Козимо с охапкой одежды.

— Придется переодеться, — сказал он.

— Это ваш дом?

— Не весь. Так, пара комнат — это избавляет от некоторых трудностей — Он бросил одежду на кровать и начал расстегивать рубашку. — Для тебя тут немного, но с чего-то придется начать. — Он сунул в руки Киту сверток.

Кит встряхнул первую тряпку и понял, что держит белую рубашку с длинными рукавами. В ширину одежка оказалась в точности такой же, как и в длину.

— Смеетесь? — обиженно спросил он.

— Извини, старина. Завтра подберем что-нибудь получше. Но сейчас у нас очень мало времени. Давай, шевелись!

Кит повозился с рубашкой, так и не сумел совладать со шнурками на рукавах, и махнул на них рукой.

— Теперь вот это, — прадед выдал ему мешковатые шерстяные штаны.

Кит снял джинсы, сунул ноги в брюки, подтянул их и завязал на поясе; они оказались на размер велики, зато тяжелые и теплые. За штанами последовали темные шерстяные чулки со шнуровкой на коленях.

— Неплохо, — заметил Козимо, критически оглядев правнука. — Хорошо бы, конечно, ботинки поменять… Ну, ничего не поделаешь. А теперь надень это. — Он протянул Киту камзол из тонкого сукна с узким рядом крошечных серебряных пуговиц.

— Ладно, ладно, — проворчал Кит, облачаясь. — Вы бы мне лучше рассказали об этих высоких с котом. Кто они?

— Берлимены, — сухо ответил прадед. — Они часть…

— Здоровенные мужики? — переспросил Кит. — Вы это хотели сказать?

— Б-е-р-л-и, — по слогам проговорил Козимо. — Ну, как тебе сказать? Воры, мошенники, негодяи и разбойники. Служат некоему А. П. Берли, во всем ему подчиняются. — Козимо говорил, надевая темно-красный атласный жилет и застегивая пуговицы.

— А-а, организованная преступность, да? — высказал предположение Кит.

— Можно и так сказать, — кивнул Козимо. — Для них есть один закон — сам Берли, с ними лучше не связываться. Они не боятся ни Бога, ни дьявола, ни человека, они настолько же беспринципны, как их главарь. Беспредел — их главная характеристика, а убийство — вторая натура. — Он накинул короткое пальто, такое же, как дал Киту. — В общем, изверги, которые никому не желают добра — даже лучшие из них без колебаний продадут собственную мать дьяволу за два пенса. Но очень хитрые, очень коварные и совершенно безжалостные. Особенно, если считают, что у тебя есть то, что им нужно.

— Они хотели какую-то карту…

— Хватит разговоров.

Кит подумал.

— А что это за кот был у них? Здоровенный такой…

— Panthera leo spelaea, — объяснил Козимо, ловко затягивая шнурок на подвязке под коленями. — Пещерный лев — жили такие твари в плейстоцене — шестьсот тысяч лет назад или около того.

— Да ну, пещерный лев… он же огромный… — недоверчиво проговорил Кит.

— А этот поменьше, — подтвердил прадед. Он метнулся в другую комнату и вернулся с широким кружевным воротником, который тут же повязал себе на шею.

Мысль о том, что могли сделать с ними когти пещерного льва, вызвала у Кита тревогу. Он сменил тему.

— Вы прямо принц какой-то.

— Разве что среди торговцев, — проворчал Козимо, вручая Киту широкополую фетровую шляпу. — Здешние люди считают меня кем-то вроде магната — ну, там, корабли и все такое. Но я не часто бываю здесь. Пусть считают. Вот с тобой проблема. Надо же как-то объяснить, откуда ты взялся. Знаешь, я попрошу тебя сегодня вечером помалкивать, будешь говорить только тогда, когда тебе зададут прямой вопрос. Да и то старайся отвечать коротко. Меньше потом врать придется. — Козимо надвинул на глаза широкополую шляпу и разгладил спереди свой красный атласный камзол. — Готов?

Кит надел шляпу и, как ему показалось, лихо сдвинул на одну сторону.

— Готов.

Выйдя из дома, они быстро пошли по почти пустынным улицам. Кит пытался сообразить, какое место в том Лондоне, который он знал, соответствует их положению. Но Козимо уже потянул его за рукав.

— Идем.

Кит поднял голову и увидел, что они остановились перед большим зданием из серого камня с широкой лестницей, ведущей к окованным медью дверям; вход освещали два факела. Войдя, они оказались в большом вестибюле, очередная широкая дубовая лестница вела на балкон с балюстрадой. Из вестибюля вели три двери. Козимо выбрал ту, что посередине, и, приложив палец к губам, тихо проскользнул внутрь.

Кит последовал за ним и оказался в задней части красивого старомодного лекционного зала. Ряды кресел заполняли официально одетые мужчины с бакенбардами, у многих на шеях белели простые белые ленты. Зал освещался множеством свечей в больших медных люстрах. На взгляд Кита, здесь собралось не меньше двухсот посетителей. Все внимательно слушали высокого худощавого мужчину в черной шелковой тюбетейке, стоявшего за кафедрой. Из-под аккуратной рыжей бороды извергался настоящий фонтан замысловатых кружев. Большие серебряные пряжки на его черных сапогах с высокими голенищами мерцали в свете свечей, установленных по обе стороны от авансцены. Говорил он зычным драматическим голосом.

— На каком языке он говорит? — прошептал Кит, послушав несколько мгновений и не сумев понять, о чем идет речь. — На немецком?

— Это английский, — прошипел Козимо. — Просто слушай, и все. — Он снова поднес палец к губам и скользнул на ближайшее пустое кресло, потянув Кита за собой. В комнате было тепло и немного туманно от свечного дыма и множества тел.

Кит вслушался. Постепенно он стал различать отдельные слова, а потом и целые фразы. Он сосредоточился и стал разбирать предложения. Насколько он смог уяснить, докладчик излагал какую-то теорию, что-то о происхождении энергии, но уж очень замысловато.

— Вы же понимаете, милорды, что мы видим множество нерешенных вопросов в областях, связанных с естественной механикой и животным магнетизмом. Тонкие энергии нашего земного дома уже сейчас начинают выдавать тайны, которые долго хранились и ревностно охранялись. Наше поколение стоит на пороге славного рассвета, когда мы полностью овладеем этими энергиями, тайные ритуалы уступят место экспериментам, мы научимся воспроизводить большинство эффектов, и в конечном счете это приведет нас к знанию. — Докладчик сделал паузу, пережидая вежливые аплодисменты.

— В заключение я прошу вас снисходительно отнестись к тому, что мне придется кратко повторить основную мысль моего доклада. Она состоит в том, что мы намерены сегодня вечером начать некий эксперимент. Для этого нам необходимо набрать группу численностью не менее пяти и не более восьми членов королевской семьи с хорошей репутацией. Все они будут обеспечены достойными условиями проживания, транспортными средствами и, естественно, получат возможность задавать любые вопросы. А затем я с нетерпением буду ждать возможности снова выступить в этом высоком собрании и доложить результаты вышеупомянутого эксперимента.

Аудитория насторожилась.

Лектор прошелся по сцене и продолжил.

— Друзья мои, уважаемые коллеги, благородные покровители и почетные гости, напоследок я скажу только, что когда в следующий раз вам придется обратить взор на небо, господа, вы будете знать, что оно не только гораздо величественнее, чем в состоянии понять человеческий разум, оно гораздо сложнее устроено. Вся Вселенная заполнена Изначальным Эфиром, представляющим всепроникающее разумное поле энергии, вечное и неисчерпаемое; оно же составляет и нашу землю, основу нашего существования. В прошлые века людям угодно было называть это Богом.

Выступление завершилось довольно благожелательными аплодисментами; мужчина на сцене низко поклонился, принимая похвалу коллег. Вышел еще один человек с кратким объявлением, которого Кит совсем не понял, однако публика вскочила, заполнив проходы и направляясь к дверям.

— За мной! — скомандовал Козимо, пробиваясь сквозь толпу против течения.

— Сэр Генри! — позвал Козимо, махнув рукой. — Сэр Генри!

— О, мистер Ливингстон! — заметил его выступавший. — Добро пожаловать, дорогой друг, — воскликнул он, сжимая руку Козимо. — Я надеялся увидеть вас в добром здравии, и рад, что не ошибся.

— Я тоже рад вас видеть, сэр Генри. Должен сказать, в последний раз мы давненько встречались.

— Ох, давно. Я уже начал опасаться, что вы забыли о нашей встрече, — сказал лектор. — Вижу, что мои опасения оказались совершенно беспочвенными.

— Да ни за что на свете! — воскликнул Козимо. Повернувшись, он довольно напыщенно представил Кита: — Сэр Генри, это мой правнук, Кристофер.

Дворянин с интересом оглядел молодого человека, вогнав его в немалое смущение. Взгляд у него был острый, как бритва. Кит ощутил, что осмотрен не только снаружи, но и изнутри.

— Рад знакомству, сэр! — воскликнул лектор, энергично встряхнув руку молодого человека. — Весьма рад.

— Взаимно, — пробормотал Кит.

— Кит, — сказал Козимо, добавив в голос торжественности, — представляю тебе моего дорогого друга и коллегу сэра Генри Фейта, лорда Каслмейна, человека выдающихся достижений во многих областях — астрономии, химии, геологии и механике, причем это лишь малая часть его интересов. Короче говоря, перед тобой эрудит и первостепенный ученый.

Лорд Каслмейн пристукнул тростью и поклонился.

— Ваша лесть, как всегда, дорогой друг, несколько преувеличена.

— Ничуть! Истина, и ничего больше, — с поклоном ответил Козимо. — Имею честь пригласить вас на ужин. Надеюсь, вы не откажетесь почтись присутствием мой скромный стол, сэр Генри?

— Ни в коем случае, дорогой друг. День выдался довольно напряженным, так что я думал об ужине. Только давайте изберем другую последовательность действий. Это я приглашаю вас на ужин и буду счастлив видеть вас за моим столом. — Козимо открыл было рот, чтобы возразить, но сэр Генри поднял руку. — Нет, сэр! Никаких возражений! Не будем же мы ссориться по пустякам.

— Что тут скажешь? — вздохнул Козимо и почтительно поклонился. — Мы с радостью принимаем ваше приглашение.

— Вот и замечательно! Надеюсь, господа, вы не страдаете отсутствием аппетита.

— Наш голод ненасытим! — вскричал Козимо так громко, что Кит вздрогнул. Но никто, казалось, не обращал на них ни малейшего внимания. — Но не могли бы мы сначала пройти мимо Пудинг-лейн? У меня осталось одно невыполненное поручение, которое мы с вами обсуждали.

— Конечно, сэр. Не будем медлить ни минуты, — сэр Генри воздел трость и ринулся через толпу. — За мной, друзья мои! Моя карета ждет.

Кит шел за двумя мужчинами, и думал, не забрел ли он на съемочную площадку. Ему в общем-то нравилась архаичная манера поведения сэра Генри. Просто он не мог себе представить, что когда-нибудь ему доведется услышать слова «Моя карета ждет», а самое главное — карета действительно ждала.

Надо сказать, она оказалась довольно крупным транспортным средством, с закрытым пассажирским отсеком и большими окнами. По случаю хорошей погоды окна были открыты, и, устроившись напротив старших, Кит с удовольствием поерзал на роскошной кожаной обивке сидения. Дверь закрылась, кучер взмахнул хлыстом, и вскоре они уже мчались по темным улицам Олд-Лондон-Тауна под ритмичный стук копыт пары крупных гнедых кобыл. Довольно приятный способ путешествия, подумал Кит, все больше ощущая себя хоть и мелкой, но все же королевской особой. Вслед за этой мыслью пришла другая: все это ненастоящее. Эта мысль неизбежно привела к третьей: ты упал и стукнулся головой о камень, очнешься в больнице через три недели с трубками в носу и проводами, идущими из головы.

А что? Объяснение куда проще, чем то, которым его потчевал Козимо. Нельзя же в самом деле признать, что все это происходит по-настоящему. Но лошади, честно говоря, хороши.