На дворе Джеймса тут же окружили операторы и журналисты. Толпа была такой плотной, что Шона пригрозила сделать ее пореже, выгнав некоторых особо рьяных.

— Места всем хватит, — сдвинув брови, предупредила она. — Давайте все вести себя прилично.

— Вы здесь только потому, что король позволил, — напомнил им Кэл. — Будете буянить, все разом кончится.

Подождав, пока установится относительный порядок, Шона объявила:

— Король подготовил заявление, сейчас вы его услышите. Все вопросы потом. И постарайтесь не перебивать. — Повернувшись к Джеймсу, она громко произнесла: — Его Величество, король Британии.

— Спасибо, Шона, — король сделал шаг вперед. Журналисты еще повозились, устраиваясь поудобнее, и приготовились слушать.

— Несколько минут назад меня посетили представители Специального комитета по упразднению монархии, — начал Джеймс. — Они даже привезли с собой Вторую Великую Хартию вольностей. Мне предложили подписать собственное отречение. Как вы знаете, так называемая Вторая Хартия вызвала в стране много споров и возражений. Так вот, я отказался. — Он сделал паузу, глядя на возбужденные лица репортеров.

— Они сказали, что будет, если вы не подпишете? — выкрикнула женщина из задних рядов.

— Вопросы позже, Джиллиан, — напомнила Шона журналистке.

— Я отказался отказываться от суверенитета Британии, — продолжил Джеймс, — и я хочу, чтобы все знали, никому не удастся заставить меня отказаться от короны. Кроме того, я намерен немедленно восстановить традиционную еженедельную встречу короля с премьер-министром. С сегодняшнего дня я ожидаю этой встречи и настоятельно предлагаю его помощникам связаться со мной, чтобы обговорить место и время.

Как и предполагал Джеймс, журналисты встретили его слова с негодованием в адрес правительства. Некоторые попытались протолкаться вперед, чтобы лучше видеть и слышать.

— Спасибо за внимание, — сказал Джеймс. — Готов ответить на ваши вопросы прямо сейчас.

Поднялся гомон. Впрочем, Шона быстро навела порядок.

— Или мы сделаем так, как я говорю, или не сделаем вообще, — предупредила она. –Сегодня последние станут первыми. — С этими словами она указала на высокого мужчину, поднявшегося в заднем ряду. — Слово Гордону Грейнджеру.

— О, спасибо! — Гордон так обрадовался неожиданному везению, что не сразу вспомнил, о чем хотел спросить.

— Задавайте вопрос, — подбодрила его Шона.

— Ваше Величество, — начал журналист, — минуту назад вы употребили слово «настоятельно». Надо ли это понимать так, что пока вы не установили связь с Даунинг-стрит?

— Именно так и надо понимать, — ответил король. — Связи нет. Правда в том, что правительство до сих пор игнорировало все наши попытки общения. Мы отправляли письма, факсы, телеграммы, только что почтовых голубей не посылали. Они ни разу не ответили ни в какой форме.

— Так вы поэтому решили собрать пресс-конференцию? — спросила женщина из первого ряда. Шона сурово посмотрела на нее, но король уже отвечал.

— Я предпочел бы стандартные процедуры. — Джеймс подумал. — Но они меня обязательно услышат. — Он улыбнулся. — Подумать только! Совсем недавно любой подданный лишился бы головы, попытайся он игнорировать своего короля.

— Хотите потребовать голову премьер-министра Уоринга? — выкрикнул кто-то.

— Не стоит меня искушать, — улыбнулся Джеймс.

— А где вы будете встречаться? Здесь или в Лондоне?

— Если мне не изменяет память, — ответил Джеймс, — встреча традиционно проходит в главной резиденции монарха. Поскольку это единственное место, которое у меня есть, я думаю, и встреча будет происходить здесь.

— Интересно, о чем пойдет разговор, — спросил другой журналист, — когда, или, может быть, мне следует сказать, «если», премьер-министр согласится встретиться с вами?

— Разговор на таких встречах традиционно шел об участии королевской власти в жизни Британии, — ответил король. — Не вижу причин менять тему. Но я не собираюсь ничего от вас утаивать. С премьер-министром мы будем говорить об управлении страной и о том, как улучшить жизнь Британии.

Это заявление мгновенно подхватили. Женщина-репортер, которую, судя по лейблу, звали Джиллиан, тут же задала вопрос:

— Многие считают, что для Британии лучше всего отмена монархии. И это мнение разделяет премьер-министр Уоринг. Что вы на это скажете?

— Леди и джентльмены, — сказал Джеймс, — простите меня, если я не совсем ясно выразился. Я намерен править Британией как король. Я верю, что монархия может быть и должна быть восстановлена, и я надеюсь, что мне будет предоставлен шанс проявить себя не только достойным монархом, но и показать, что означает для страны иметь на троне короля.

Последовало еще множество вопросов, и в какой-то момент Джеймс обнаружил, что ему становится все легче и проще по мере того, как контроль над ситуацией переходит в его руки. К тому времени как Шона предоставила слово последнему журналисту, он даже пожалел, что все кончилось так скоро.

— Что ты на это скажешь? — спросил он Эмриса в библиотеке, после того как рассказал ему о своих ощущениях. — Ну что, оправдал я твои надежды?

— Вы бы его видели! — ликовал Кэл. — Они наши. Джеймс заставляет их есть из рук.

— Да видел я, видел, — отнюдь не радостно проворчал Эмрис. — Передача шла в прямом эфире. Ладно, раз уж так получилось… Вызов брошен.

— Какой вызов? — оторопел Джеймс. — Я же правду говорил, за каждое слово ручаюсь.

— Премьер-министр не простит, что ты призвал его к ответу. Ты на глазах всей страны диктуешь ему образ действий. А он очень не любит глупо выглядеть. И уж конечно отомстит.

— Ну и ладно, — отмахнулся Джеймс. — Справлюсь как-нибудь.

— В самом деле? — вопрос Эмриса прозвучал неожиданно резко. — Что же, поглядим.

Вечерние выпуски новостей показали импровизированную пресс-конференцию короля с мельчайшими подробностями, тщательно разбирая вопросы и ответы, а потом аналитики и комментаторы, поразмыслив на глазах публики, пришли к выводу, что это была одна из самых необычных пресс-конференций.

— «Необычных», — рычал премьер-министр. — Собака жрет свою блевотину, а они называют это «необычным»!

— Знаешь, Том, не хотел бы это говорить, — видно было, что слова даются Деннису Арнольду с трудом, — по-моему, ты зря не отвечал на его звонки. В конце концов, он король.

— Да мне плевать, кто он такой, черт возьми! — орал Уоринг. Он вместе с двумя своими главными помощниками смотрел новости в квартире премьер-министра на Даунинг-стрит. — Какой-то нахальный красавчик, возомнивший себя королем, будет еще мне указывать, что и когда делать! — премьер никак не мог, да и не хотел, успокаиваться.

— Сочувствую, — осторожно проговорил Арнольд. — Но посмотрите, куда это нас завело. Теперь-то уж точно придется с ним говорить. Конечно, удовольствие сомнительное…

Уоринг гневно посмотрел на своего советника, затем перевел взгляд на пресс-секретаря.

— Что думаешь, Хатч?

— Деннис прав, — сказал Хатченс. — Придется хотя бы поговорить с этим парнем.

— А если откажемся?

— Так себе вариант. Пресса тут же начнет говорить, что мы боимся открытого разговора. Это, знаешь, как на районе отказаться от разборки…

— И что?

— Нельзя показывать им спину, — продолжил Хатченс, сцепив руки за головой и откинувшись на спинку стула. Он перебирал в уме варианты развития событий. — Нельзя давать прессе возможность даже предположить, что мы боимся. Нас растопчут.

— Подумаешь! — скривился премьер-министр. — А то нам раньше не приходилось переживать бури в СМИ, если до этого дойдет. Не в первый раз.

— О, до этого обязательно дойдет, — предупредил политтехнолог. — Им же кинули кость. Теперь они станут носиться с ней до тех пор, пока мы не сдадимся.

Премьер-министр встал и принялся расхаживать перед телевизором.

— Это что же получается? — бормотал он. — Какой-то клоун заказывает музыку, а я должен плясать под нее? Он свистнет, а мне к нему бежать? Да пошел он к черту!

— Том, игнорировать его больше не получится, — Деннис старался говорить проникновенным голосом. — Вы же видите, к чему это приводит, — он кивнул в сторону выключенного телевизора. — Мы попробовали. Не сработало.

Уоринг тяжело упал в кресло. Он понимал, что его советники правы, но очень не хотелось признавать, что нового короля недооценил именно он. Еще больше его раздражала предстоящая встреча с коварным противником. Но даже сейчас, когда неподалеку маячит возможность поражения, он не собирался сдаваться.

— Ладно. Поздно уже. Обсудим завтра на собрании персонала. Деннис, свяжись с Сесилом Блэкмуром и получи юридическое заключение. Возможно, там найдется какой-нибудь выход.

Отпустив помощников, премьер-министр так и просидел остаток вечера с пультом, зажатым в кулаке. Спал плохо. Встал рано. Перед завтраком начал просматривать утренние газеты, в итоге забыл позавтракать. Пришлось договариваться, чтобы приготовили кофе и булочки на собрании для всех. Ровно в восемь премьер-министр на личном лифте спустился на первый этаж, поприветствовал дневную смену и направился в конференц-зал.

Первым появился Адриан Бёртон, канцлер казначейства.

— Доброе утро, Томас, — поздоровался он. — На улице холодновато. Зима, наверное, будет ранней. Глядишь, на Рождество снег выпадет. И чего его все так любят? Есть планы на Рождество? Если что, милости просим. Мы с Милдред будем очень рады.

«Вот, — язвительно подумал Уоринг, — человек еще о планах беспокоится!»

— Когда я начну составлять планы, вы об этом первым узнаете! — ответил он.

Не обращая ни малейшего внимания на плохое настроение шефа, Бёртон уселся, налил себе кофе и взял круассан.

— Кстати, там у ворот телевизионщики.

Премьер-министр с отвращением посмотрел на своего фаворита.

— У ворот всегда есть съемочная группа, Адриан. Они там живут.

— Большая группа, — Бёртон переломил круассан пополам и окунул в кофе. — Больше, чем обычно, я еще подумал, с чего бы? Наверное, встреча короткой не получится?

— Кто знает? — пожал плечами Уоринг.

— Это я к тому, что мы с Милдред за ланчем встречаемся с руководством кампании «Дети в беде». Нас попросили вручить награды за выдающиеся заслуги.

— Ну что же, — иронично заметил Уоринг, — значит, постараемся закончить к обеду. Не портить же вам фотосессию.

— Замечательно, — согласился Бёртон, вдумчиво жуя круассан.

Следующим прибыл вице-премьер в сопровождении Мартина Хатченса.

— Доброе утро, Том, — сказала Анджела Телфорд-Сайкс, бросая портфель на длинный стол. — Видела Леонарда снаружи. Плохие новости.

— Что еще? — глухо буркнул Уоринг.

— Вчера у Альфреда Норриса случился сердечный приступ, — сообщила Анджела. — Он в отделении экстренной помощи в больнице Святого Георгия. Очень некстати.

— Господь Всемогущий, — мрачно прокомментировал Уоринг.

— Простите, — сказал Бёртон, — а что такого важного представляет собой Альфред Норрис?

— Ради бога, Адриан, — прорычал Уоринг. — Это же один из наших самых верных сторонников. Если он не выберется, наше большинство в Парламенте сократится до пяти.

— Понятно, — кивнул Бёртон. — Можно подумать, что вы больше заботитесь о большинстве, чем о Норрисе.

Уоринг закатил глаза. Он и так уже на грани, а встреча еще не началась.

— Держите меня в курсе, — велел он Анджеле, а затем спросил: — Кто-нибудь видел Денниса?

— Говорила с ним десять минут назад, — ответила Телфорд-Сайкс. — Может припоздать, но во всяком случае — едет. Шах тоже.

Уоринг взглянул на часы и окинул взглядом своих ближайших советников. Задержался на пресс-секретаре.

— Сложная ночь, Мартин?

— Да уж, нелегкая, — вздохнул Хатченс, наливая вторую чашку кофе. «Кто-нибудь, напомните мне никогда больше не ходить в Stringfellows. [Stringfellows — один из самых известных мужских клубов Лондона.]

Уоринг решил не тянуть.

— Я полагаю, все видели вчерашнюю трансляцию.

— Да ее весь мир видел, — Хатченс откинулся на спинку кресла, отхлебнул кофе и посмотрел на своего босса воспаленными глазами. — Джордж Буш по этому поводу высказался исчерпывающе: «Мы в глубокой заднице, ребята».

— Прошу прощения, — встрял Бёртон. — О какой именно трансляции идет речь?

Уоринг бросил короткий взгляд на своего заместителя. Тот покорно пояснил:

— Речь идет о пресс-конференция короля. Не говорите мне, что вы этого не видели, Адриан.

— А-а, король… Конечно, видел, — сказал Бертон. — Ну, может быть, не всё, но уж большую часть точно.

— Господи, Адриан, — Хатченс воздел руки к небу, — неужто вам это не показалось важным?

— Не-а, — протянул Бёртон. — Знаете, я как-то не люблю смотреть телевизор во время еды. Это неправильно. — Он огляделся, ища поддержки. — Но я поставил на запись, потом посмотрю. А что, это действительно важно?

По просьбе Уоринга Телфорд-Сайкс кратко описала основные моменты передачи. Как раз за это время успели подойти Патриция Шах и Леонард Де Врис, за ними последовал Деннис Арнольд с папкой, из которой торчали сплошные закладки.

— Спасибо, Анджела, — сказал Уоринг, дождавшись, пока заместитель закончит. А потом обратился к опоздавшим. — Добро пожаловать, друзья, рад, что вы смогли уделить нам несколько минут вашего драгоценного времени. Тема сегодняшнего утреннего обсуждения, как вы, наверное, догадались, — вчерашняя королевская пресс-конференция. Мы должны решить, что с этим делать. Вопросы? Прошу.

— Он действительно собирается это сделать? — спросила Патриция Шах, покачивая свою кофейную чашку.

— Это пока королевская прерогатива, — ответил Деннис Арнольд, председатель Комитета по передаче королевских полномочий. — Да, он вправе это сделать. — Обращаясь к премьер-министру, он сказал: — Я позвонил Сесилу Блэкмуру, как вы просили. Взглянув на остальных, он пояснил: — Сесил — юридический орел Подкомитета Королевской ветви. Мы много работали с ним, когда разрабатывали законные основания передачи королевских полномочий…

— Да, да, — поторопил его Уоринг. — Мы все знаем, кто такой Блэкмур. Давай, Деннис, не тяни. Что он сказал?

— Ну, если коротко, — мрачно объявил Арнольд, — то мы облажались.

— Черт!

— Идет борьба, кто кому сильнее врежет, — заметил Хатченс. — Расстрелять к чертям собачьим! — Взяв верхнюю страницу из папки, он скомкал ее и швырнул через комнату.

— Вы хотите сказать, — спросила Патрисия Шах, — у нас нет законных средств защиты?

— Главное, что мы пока не сдаем позиций. Ну, присели немножко, — пошутил Хатченс. — Король нас достал хуком, и он это знает. Слушайте, по-моему, это неправильно. Мы до сих пор не знаем, кто вообще консультирует этого парня.

— Проблема, по-видимому, в том, — продолжал Арнольд, не обращая внимания на слова пресс-секретаря, — что, несмотря на то, что подобные встречи прекратились при предыдущем монархе, встречи на уровне министров остаются полностью…

— Я знаю, в чем проблема, — прорычал Уоринг. — Я должен встретиться с королем и сделать так, чтобы меня не заметили. Он привлек внимание всего мира, и теперь все увидят, как я со шляпой в руках шаркаю ногами о коврик возле его дверей. — Он яростно уставился в потолок. — Не буду я этого делать! Не могу!

— Тогда у нас появится еще одна проблема, Том, — заметила вице-премьер. — Если вы не выполните его просьбу, нас спросят: почему?

— Плевать! — Выкрикнул Уоринг. — Пусть только попробует! Мы будем бороться с ним за каждый дюйм. — Премьер-министр тяжело оглядел лица собравшихся за столом, чтобы оценить, поддержат ли его соратники. Он увидел, как нахмурился Деннис Арнольд, и кивнул ему, предлагая говорить.

— Это может спровоцировать конституционный кризис.

Однако прежде чем Уоринг успел ответить, вмешался заместитель премьер-министра:

— Подумайте об этом, Том. Мы можем выиграть битву и проиграть войну. Стоит ли рисковать?

— Кто консультирует этого парня? — снова задал вопрос Хатченс.

— На мой взгляд, у нас нет другого выбора, — сказал Арнольд — Мы должны подчиниться. Подчиниться и немного подождать. А через несколько недель все будет кончено и забыто.

— Ну уж нет, я-то не забуду, — пробормотал Уоринг. Он ненавидел проигрывать. Он ненавидел делать лицо перед камерами и придумывать неубедительные оправдания, когда что-то идет не так. А больше всего он ненавидел монархию — теперь особенно.

— Да, король сделал хороший ход, — задумчиво произнесла Анджела. — Ну и что? В конечном счете, это ничего ему не даст. Его время подходит к концу.

— Тогда иди и пожми руку этому сукину сыну, — сказал Уоринг. — Блин! — Он хлопнул по столу ладонью. — Ну почему мы сначала не отменили эту дурацкую королевскую прерогативу?

— Теперь-то понятно, что надо было бы это сделать, — согласился Арнольд. — Но тогда, как вы помните, в этом же не было никакой проблемы. Не повезло немного, вот и все. Но не смертельно.

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал премьер-министр.

— Надо выжать из этой неприятной ситуации максимум пользы, — заметил канцлер Бёртон. — Я уверен, что все сложится к лучшему.

Не в силах больше выносить беспечные отговорки Бёртона, Уоринг резко встал.

— Я откладываю заседание.

Лучшие и умнейшие члены правительства медленно вставали, закрывая свои блокноты, переговариваясь между собой.

— Хатч, — приказал премьер-министр, когда пресс-секретарь отодвинул стул, — я хочу, чтобы черновик ответа на требование короля лежал у меня на столе до обеда. Займись этим.

— Я уже подумал, — сказал Хатченс, подходя к боссу, — как нам это сделать. Он опустился в кресло рядом с премьер-министром. — Давайте ничего не будем говорить, просто сделаем, как он хочет. Зачем суетиться? Встречи ведь предполагались с глазу на глаз, верно? То есть без фанфар, без заявлений, без съемки, да? Мы просто пришли, сделали, то, что должны были сделать, и ушли. Все кончено. Как и говорила Анжела, ничего страшного.

Уоринг задумался.

— Ты имеешь в виду, что это меньшее зло?

— Я имею в виду, — сказал Хатченс, проникаясь собственным планом, — что если мы будем плакать и вести себя так, как будто наступил конец света, все обязательно это отметят. С другой стороны, если мы будем помалкивать, вести себя как обычно, никто и внимания не обратит. Ни дыма, ни огня.

— Возможно, он прав, — к ним присоединился Арнольд. — Если мы не выступаем с заявлением, газетам нечего печатать.

Хатченс пожал плечами.

— Думаю, стоит попробовать. В любом случае, хуже не будет.

— Хорошо, — неожиданно согласился премьер-министр, принимая решение. — Так и будем играть. Никаких заявлений. А ты, — он ткнул пальцем в сторону пресс-секретаря, — когда СМИ будут звонить и спрашивать, какой ответ мы собираемся дать, просто скажешь, что мы, конечно, планировали такую встречу. Мы же верные подданные Его Величества; мы и не думали нарушать договоренности.

— Я рад, что вы поняли, господин премьер-министр, — просиял Мартин Хатченс. — Что-нибудь еще?

— Да, — сказал Уоринг. — Скажи Де Врису, чтобы назначал встречу на послезавтра.

— А зачем так торопиться? — удивилась Анджела.

— Хочу поскорее утопить этого ублюдка. Пусть знает, кто в доме хозяин.