Артур хотел остановить врага, и он его остановил. Хватило одного взгляда на летящих коней и направленные в них копья, чтобы вандалы побежали.

Зажатые между крутыми склонами долины, нападавшие сжались от удара, развернулись и начали попятное движение, внося хаос в тылы и мешая основным силам вступить в бой. А мы пока даже не обнажали мечей.

Добившись своей цели, Артур приказал Рису дать сигнал остановить атаку. Разумеется, это вызвало крики возмущения со стороны британских королей.

— Почему? — возмущенно вопросил Геронтий, спрыгивая с седла. Брастиас и Огриван скакали к нам. Артур, Гвенвифар, Бедивер и я стояли на месте. — Мы же могли победить их раз и навсегда!

— Смотрите! — кричал Брастиас, тыкая рукой в сторону быстро отступающей орды. — Еще не поздно. Надо атаковать!

К группе возмущенных лордов присоединились Мейриг, Ульфас и Оуайн. Лленллеуг и Кай неподвижно застыли в седлах и холодно смотрели на кипящих лордов.

— Что случилось? — спросил Оуайн. — Почему мы не атакуем?

— А чего ты у меня спрашиваешь? — воскликнул Брастиас. — Вон пусть Артур объяснит, если сможет. Не я же отдавал приказ остановиться.

Оуайн и Мейриг вопросительно посмотрели на Артура. Верховный Король коротко ответил:

— Сегодня битва окончена.

— Безумие какое-то! — воскликнул Геронтий.

— Безумие, говоришь? — в глазах Бедивера сверкнул гнев.

— Но победа была уже у нас в руках, а мы ее упустили, — горячо ответил Геронтий. — Вот это я и называю безумием, Богом клянусь!

— Ты атаковал детей и женщин! — Бедивер покраснел. — Надо же, какую великую победу ты упустил! Тебе не дали забить овец и младенцев. Ты хотел растоптать беззащитных и хвастаться потом триумфом!

Геронтий даже зарычал от ярости. Он хотел протестовать и дальше, но Кай положил тяжелую руку ему на плечо.

— Довольно, Геронтий. А то скажешь еще что-нибудь, а потом будешь жалеть, — посоветовал Кай.

Брастиас взял друга за руку и хотел было увести, но Геронтий оттолкнул его и ткнул пальцем Артуру в лицо.

— Мы могли бы решить проблему прямо сегодня, если бы не твоя проклятая осторожность. Я начинаю думать, в осторожности ли тут дело? Не трусость ли это?

— Если тебе дорог язык, прекрати болтать, — предупредил Бедивер, сделав шаг к смутьяну.

Геронтий дико глянул на Бедивера, потом на Артура и умчался прочь. Брастиас поскакал за ним, призывая его вернуться и доказать свои слова перед всеми. Хотя остальные промолчали, я видел, что они тоже осуждают решение Артура. Они уже приготовились к легкой победе, и вдруг ее отняли. После неловкого молчания лорды медленно разошлись. В первом сражении на британской земле им не разрешили примерно наказать захватчика за дерзость.

— Это было правильно, Медведь, — сказал Бедивер, надеясь утешить короля. Однако добился только обратного.

— Ты плохо знаешь меня, брат, если думаешь, что меня волнуют слова такого дурака, как этот Геронтий, — неожиданно горячо ответил Артур. — Или что его мнение повлияет на меня. — Он повернулся и приказал Лленллеугу отвести драконов на безопасное расстояние.

Когда они ушли, мы с Гвенвифар подошли и сели рядом с Артуром.

— Видно, они мало сражались на моей стороне, — с горечью проговорил Верховный Король, — если думают победить такого врага в одной битве. И они еще обвиняют меня в трусости!

— Да что тебе их слова? — сказала Гвенвифар. — Меньше, чем ничего. Не обращай внимания, любовь моя.

— Они еще не поняли! — воскликнул Артур. — Мало того, что у меня такой враг, как Амилькар! Так у меня в тылу еще и толпа глупых лордов!

— А когда-нибудь было иначе? — спросил я.

Артур посмотрел на меня и слабо улыбнулся.

— Нет, — признал он. — По правде говоря, ничего не изменилось. Но я подумал, что, приняв сан Верховного Короля, я могу рассчитывать на малую толику власти.

— Они только будут бояться тебя еще больше, — сказала королева.

— Да почему они должны меня бояться? Это я вторгаюсь в их земли? Это Артур хочет отнять их сокровища и сделать их женщин вдовами?

— Можно я отправлюсь к Фергюсу и Конэйру? — попросила Гвенвифар. — Они придут и покажут свою верность, посрамят британцев.

Артур отрицательно помотал головой, встал и сказал:

— Идем. Надо убедиться, что вандалы не вернутся. Страх им преодолеть недолго.

Мы отправились вслед за отходившими отрядами британцев. Драконы ушли уже далеко, пыль от копыт их лошадей мешалась с пылью вражеских толп. Я посмотрел на белесую тучу над долиной, и у меня внезапно закружилась голова.

Опять сон наяву!

Казалось, будто я вышел из себя, словно мой дух парит надо мной. Я чувствовал движение, я видел, как еду рядом с Артуром; Гвенвифар и Кадор ехали по правую руку от него, а позади нас боевые отряды выстроились в три длинных колонны: римский строй, хотя никто из ныне живущих, кроме меня, никогда его не видел.

И я вспомнил тот день, когда смотрел из-за стены города моего деда Эльфина в долину, смотрел на Магнуса Максимуса, Dux Britanniarum, ведущего Легион Августа на юг. Тогда я еще не знал, что вскоре этот великий полководец поведет свою армию через Узкое море в Галлию, и никогда уже не вернется. Теперь его помнят как Максена Вледига, он стал легендой: прославленным британским императором. Но он был чистокровным римлянином; и хотя он хорошо сражался, чтобы защитить нас от варваров, он не был бриттом.

Как давно это было? Сколько лет прошло? Великий Свет, как долго мне еще терпеть?

Я поднял голову и взлетел выше. Посмотрев с высоты, я увидел темное пятно на земле, раковую опухоль — людей Черного Вепря, движущихся в долине. Их было очень много! Целый народ стронулся с места.

За бледно-голубым небом я различал лучи звездного света, неподвижные и застывшие на пустом небосводе. Звезды изливали на нас свой свет днем и ночью, бесконечно далекие, равнодушные к делам людей. Люди, зыбкие существа, трава, которая зеленеет сегодня, а завтра увядает, обращается в пыль, уносимую ветром.

Боже, помоги нам, мы сделаны из звездного света и пыли, и мы не знаем, кто мы. Мы жили напрасно, если только нам не удастся отыскать себя в Тебе, Великий Свет.

Я видел море, волнуемое ветром, видел Галлию и Арморику, а за ними Великую Мать народов, Рим, когда-то служивший маяком для всего мира. Далеко на востоке уже занимался рассвет, а здесь голодная тьма протянула когти к крошечной Британии. Но я видел Инис Прайдейн, Остров Могущественных, подобный скале, опоясанной морем, твердыней среди штормовых волн, благодатной землей, сияющей в ночной пустыне, одинокой среди своих других народов, но все же сдерживающей всепожирающую тьму. Остров держался благодаря родословной, соединившей пламенное мужество кельтов с хладнокровным бесстрастием римской дисциплины, и все это сошлось в сердце одного человека — Артура.

До Артура был Аврелий; а до Аврелия — Мерлин; а до Мерлина — Талиесин. Каждый новый день вздымал на вершину своего героя, и в каждую эпоху Быстрая Верная Рука трудилась над совершенствованием своего творения. Нет, мы боремся не одни. Воззови к своему Творцу, о человек, прижмись к Нему, и Он понесет тебя. Почитай его, и он поставит вкруг тебя духов-хранителей. Ты без вреда для себя пойдешь через огонь и воды; Искупитель поддержит тебя. Светлые воинства ангелов идут перед нами, окружая нас со всех сторон. Ах, если бы мы могли их видеть!

Но среди нас немало других, гордых людей, не преклонявших колени ни перед кем. Артуру, вобравшему в себя всю силу смертных, трудно объединить их, потому что им кажется, что он такой же, как они. А то, в чем они отказывают царю земному, они вряд ли отдадут Царю Небесному. Никакая сила, на земле или на Небесах, не может заставить человеческое сердце любить, если оно не любит, чтить того, кого оно не чтит.

Не знаю, как долго меня носило под небесами. Но в себя я пришел уже в сумерках, и вокруг все спали. А я очнулся, сидя на шкуре у огня с нетронутой миской похлебки в руках.

— Привет тебе, Мирддин. С возвращением, — сказал Артур, когда я пошевелился. Он наблюдал за мной с той стороны костра, слегка обеспокоенный моим ошеломленным выражением. — Ты слишком глубоко ушел в свои мысли, бард.

Гвенвифар притронулась к моей миске.

— Ты не съел ни кусочка.

Я посмотрел на миску у себя в руках. Ее темное содержимое вдруг превратилось в шевелящуюся массу желтых личинок. В ней мелькали человеческие кости, тлеющие в призрачном огне. И снова прозвучало эхо загадочных слов: «У нас нет выбора… сжечь, сжечь дотла».

Я вспомнил груду трупов, раздутых, отвратительного иссиня-черного цвета, сваленных в кучу, и жирный дым, поднимавшийся в сухое белое небо. К голу подступило удушье. Я отбросил миску в сторону.

— Мирддин! — Гвенвифар положила руку мне на плечо.

Внезапно во мне взорвалось понимание; ненавистное слово пришло на ум.

— Мор, — прохрипел я. — Даже сейчас смерть идет как туман по земле.

На лице Артура заходили желваки.

— Я буду защищать Британию. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы победить вандалов.

Он неправильно меня понял, поэтому я объяснил:

— Есть враг посильнее Вепря с его поросятами, более грозный, чем любой захватчик, прорвавшийся к этим берегам.

— Ты говоришь загадками, бард. О чем ты? — Артур недоуменно смотрел на меня.

— Желтая Смерть, — ответил я.

— Чума! — ахнула Гвенвифар.

— Никто из лордов не говорил ни слова о чуме, — нахмурился Артур. — Я не позволю таким слухам гулять среди людей перед битвой.

— Меня не интересуют слухи, о, Великий Король. У меня нет сомнения, и у тебя не должно быть — Желтая Смерть уже сейчас разгуливает по Британии.

Артур уловил в моих словах упрек; глядя мне в глаза, он спросил:

— От чумы есть лекарство?

— Я такого не знаю, но мне пришло в голову, — неожиданно для самого себя добавил я, не иначе, как по вдохновенно, — что если такое лекарство и существует, то знать о нем могут только священники Инис Аваллах. Они очень много знают. — Я вспомнил, как моя мать называла монастырь местом исцеления. — Но это было много лет назад. Я не знаю, как сейчас.

— Тогда отправляйся без промедления, — решительно произнесла Гвенвифар.

Я встал.

— Сядь, Мирддин, — остановил меня Артур. — Ты не можешь идти прямо сейчас. Темно, а между тобой и Инис Аваллах пятьдесят тысяч варваров. — Он помолчал, внимательно глядя на меня в свете костра. — Кроме того, сегодня совет, и ты нужен мне здесь.

— Я не могу оставаться, Артур. Если что-то еще можно сделать, как я могу ждать? Надо идти. И ты тоже это знаешь.

Артур колебался.

— Лучше все же по одному врагу за раз, — сказал он. — Мы только зря растратим силы, если будем бежать во всех направлениях. Ты сам сказал, что от чумы нет лекарства.

— Я не собираюсь с тобой спорить, — сухо сказал я. — У тебя есть кимброги, а я могу принести пользу в другом месте. Мне показали опасность вовсе не для того, чтобы я ее игнорировал. Я вернусь как можно скорее, но сейчас мне надо идти. Сразу. Сегодня ночью.

— Медведь, — взмолилась Гвенвифар, — он прав. Отпусти его. Это может спасти множество жизней. — Взгляд Артура переместился с меня на нее, и она ухватилась за это мимолетное колебание. — Да, иди к ним, Мудрый Эмрис, — Гвенвифар говорила так, будто одобряла план Артура. — Разузнай все, что можешь и возвращайся с добрыми вестями.

— Я ничего не обещаю, — предупредил я, — но сделаю все, что смогу. Что до слухов, попробуйте сдержать их хотя бы до моего возвращения.

— Хорошо, — заявил Артур, хотя я видел, как не нравится ему такое решение. Он резко встал и позвал Лленллеуга. — Мирддин покидает нас на время, — сказал он ирландцу. — Долина кишит вандалами, будешь его сопровождать.

Лленллеуг бесстрастно склонил голову в знак согласия.

— Благодарю вас, — сказал я им обоим. — Но будет быстрее, если я поеду один.