Я двигаюсь, как корабль в шторм. Впереди встает враг — огромная волна тел разбивается об острый нос моего клинка. Я рублю с неумолимой точностью, меч несет смерть неукоснительно. Кровавый туман клубится у меня перед глазами, малиновый и горячий. Я иду дальше по морю битвы, не обращая внимания на бурные волны врага.

Они встают и опадают. Смерть наваливает груды тел перед моим высоким конем. Копья врага ищут меня; Мне достаточно лишь оценить угол удара, чтобы отклонить эти слабые попытки. Каждое следующее движение есть следствие неторопливого созерцания, мой разум прослеживает и просчитывает дугу каждого движения, и другого, и следующего. Никаких напрасных движений, никаких усилий без результата. Я убиваю и убиваю.

Если у смерти когда-то было человеческое лицо, то сегодня она может примерить мое.

Передние ряды варваров не могут ни устоять перед нами, ни отступить — назад их не пустят. Кай и Бедивер сдавливают толпу варваров с боков, сдвигают к центру, а центр атакуют наши лошади и их же собственный арьергард, все еще стремящийся вперед. Врагу остается только стоять и падать под нашими жестокими, смертоносными клинками.

Наконец продвижение замедляется, характер волн начинает меняться. Задние ряды соображают, что к чему, и разворачиваются первыми. Передние ряды, почувствовав за спиной свободное пространство, отступают. Рисунок битвы меняется. Захватчики поворачиваются и бегут с поля, оставляя за собой груды мертвых и умирающих.

Они несутся с криками, выплескивая в звуках страх и отчаяние, обращая их к безмолвному небу. Это позорное бегство. Они не думают о своих раненых сородичах. Они просто покидают поле боя и мчатся, не разбирая дороги, лишь бы подальше отсюда.

Я преследую их. Моя победная песня звучит над равниной. Враги шарахаются в стороны, лишь бы спастись. Я скачу все дальше, постепенно сдерживая лошадь.

А потом рядом со мной оказывается Артур, он перехватывает мою руку с мечом.

— Стой, Мирдин! Стой! Все уже кончено.

Только тогда я и пришел в себя. Боевое безумие отступило. Внезапно я почувствовал слабость, опустошенность, в голове пульсировало, и я услышал звук, похожий на эхо могучего крика, удаляющегося ввысь, в небеса или, возможно, за пределы этого мира.

— Мирддин? — Артур посмотрел на меня и в его ледяных голубых глазах светились тревога и любопытство.

— Не обращай внимания. Со мной все в порядке.

— Оставайся здесь, — приказал он, разворачивая коня. — Погоня слишком увлекалась. Надо их вернуть.

— Иди, — сказал я ему. — Я буду здесь.

Наши воины преследовали вандалов до ручья. Артур остановил их, опасаясь окружения. Он вернулся на залитое кровью поле битвы, чтобы разобраться с ранеными и умирающими варварами.

— Что нам с ними делать, Медведь? — спросил Бедивер. Из многочисленных ссадин у него на теле и на лице струилась кровь, но никаких серьезных ран я не заметил.

Артур посмотрел на поле, усеянное трупами. Над ними уже собирались вороны, неторопливо слетались и другие птицы-падальщики, их резкие крики предвещали ужасный пир.

— Артос? — снова спросил Бедивер. — Что делать с ранеными?

— Предать мечу.

Кай удивленно поднял голову.

— Ради бога, Артур, — начал Бедивер, — мы же не можем….

— Я сказал: убить! — рявкнул Артур, отворачиваясь.

Кай и Бедивер недоуменно посмотрели друг на друга. Конэйр избавил их от необходимости выполнять приказ Артура.

— Я сделаю это, и с радостью, — вызвался ирландский лорд. Он подозвал своих воинов и они пошли по полю, время от времени взмахивая мечами. Вскоре на поле боя воцарилась тишина.

— Довольно противно, — кисло заметил Кай, вытирая рукавом пот и кровь с лица.

— Их собственные родичи поступили бы так же, — сообщил я ему. — Ничего другого они и не ждали. Лучше быстрый безболезненный конец, чем долгое умирание.

Бедивер с неодобрением посмотрел на меня и ушел.

Быстро собрав своих раненых — их оказалось на удивление мало — мы покинули поле боя и вернулись в крепость Конэйра. Голова у меня все еще не отошла от напряжения боя, и каждый толчок лошади болезненно отзывался во всем теле. Отвлек меня голос Гвенвифар.

— Ты видел? — спросила она низким голосом.

— Кого? — спросил я, не поднимая глаз.

— Очень похоже на то, что ты говорил. Но я и представить себе не могла, насколько это… великолепно.

Я повернул голову, морщась от боли. Гвенвифар смотрела не на меня, а на Артура, ехавшего немного впереди. Ее глаза горели.

— Нет, я не смотрел, — просто сказал я ей.

— Знаешь, меня совсем не удивляет, что мужчины так охотно следуют за ним, — она улыбнулась. — Он чудо, Мирддин. Я никогда ничего подобного не видела. В бою он двигается так, словно танцует.

— О, да. Этот танец он хорошо знает.

— А Каледвэлч! — продолжила она. — Думаю, он и сейчас такой же острый, как в начале битвы. А мой клинок, посмотри, весь зазубренный и погнулся, как палка. Как это возможно?

— Его меч не зря зовется Каледвэлч[9], — сказал я ей. Королева посмотрела на меня с недоумением, а потом взглянула на Артура, тихо повторив за мной имя меча. — Это означает «Режь сталь», — добавил я. — Это подарок Владычицы Озера.

— Хариты?

— Другой Владычицы Озера я не знаю. Моя мать дала ему меч, но искусство обращения с ним — это он сам.

— Я видела, как сражается Лленллеуг, — вслух размышляла Гвенвифар. — Когда на него находит боевое безумие, никто против него не устоит.

— Ну, это мне знакомо, — ответил я, припоминая ирландца, действительно превращающегося в вихрь во время боя.

— Он себя не помнит, — продолжила королева. — Но с Артуром, мне кажется, по-другому: он себя не забывает.

— Очень проницательное замечание, леди, — похвалил я. — По правде говоря, Артур только в бою и раскрывается по-настоящему.

Она замолчала, но любовь и восхищение в ее взгляде только усилились. Женщины склонны радоваться таким своим открытиям, когда мужчина, которого они хорошо знают, вдруг удивляет их. Вот и Гвенвифар готова была хранить воспоминание об этом бое, как сокровище.

Мы отдыхали весь день, ели и спали, а в сумерках проснулись, чтобы отпраздновать победу. К тому времени люди успели опять проголодаться, но еще больше они хотели услышать, как барды прославят их в песнях. Барды Конэйра старались, для каждого у них нашлось похвальное слово. Разумеется, упоминались Кай, Бедивер и Артур; но среди участвовавших в битве Конэйр сиял, как солнце среди свечей, хотя он-то как раз не так уж много сделал для победы.

Британцев это раздражало.

— Нам что, так и сидеть, слушая этот вздорный шум? — спросил Кай. Третий бард только что начал пространный пересказ битвы, в которой ирландцы играли главную роль, а британцы не упоминались вовсе. — Они же ерунду рассказывают, Мирддин.

— Просто хвалят своего короля, — ответил я. — Он же их кормит.

— Так они же его перехваливают! — вставил Бедивер. — А это неправильно.

— Они обкрадывают Верховного Короля и все отдают Конэйру с его отпрысками, — пожаловался Лленллеуг. — Сделайте что-нибудь, лорд Эмрис.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Это право Конэйра. Это его барды, и это, в конце концов, его крепость.

Все трое надулись. Так что я не сильно удивился, когда Кай дождался окончания хвалебной песни, вскочил и закричал:

— Друзья! Мы наслаждались пением ирландских бардов. Но вы бы сочли нас, британцев, скупой и жадной расой, если бы мы не сказали вам, что под этой крышей сидит Истинный Бард, сокровище Инис Прайдейна. — Он повернулся и протянул ко мне руку. — И этот человек — Мирддин ап Талиесин, главный бард Британии.

— Что, в самом деле? — громко вопросил Конэйр. Он уже слегка одурел от славословий и выпивки, а в этом состоянии он обычно становился буен. — Ну, поделитесь вашим сокровищем. Спой для нас, Бард Британии!

Все начали стучать по столу, требуя песню. Бедивер позаимствовал у ближайшего барда арфу и вручил мне.

— Покажи им, — шепнул он, передавая арфу. — Пусть знают, на что способен Истинный Бард.

Я посмотрел на инструмент, прикидывая, что бы им спеть. К этому времени толпа изрядно разогрелась. В зале стоял грохот от чаш и кубков. Пожалуй, не стоит тратить свой дар в такой неподходящей аудитории. Я передал арфу Бедиверу.

— Спасибо, — сказал я ему, — но не мне сегодня петь. Это торжество принадлежит Конэйру, и с моей стороны было бы неправильно умалять славу, которую он по праву завоевал.

— По праву? — Бедивер нахмурился. — Ты с ума сошел, Мирддин? Если кому и положена слава, так это нам, а не Конэйру. — Он снова протянул мне арфу, но я опять отказался.

— Ну, ты и упрямый, Мирддин!

— В другой раз, Бедивер, — успокоил я. — Будет и у нас ночь для пира. А пока пусть они поют.

Бедивер понял, что ему меня не убедить, и вернул инструмент владельцу. Кай посмотрел на меня с крайним неодобрением, но я не обратил на него внимания. Народ понял, что петь я не собираюсь, и праздник как-то сам собой закончился. Воины расходились по своим спальным местам.

На следующее утро незадолго до рассвета Артур отправил Кая и Бедивера с небольшим отрядом к берегу, наблюдать за тем, чем заняты вандалы. Мы хорошо выспались и встали еще затемно. Я заметил надменную самоуверенность воинов Конэйра — они хвастались и громко смеялись, точили клинки и чинили упряжь. Артур тоже обратил на это внимание.

— Дайте им один раз победить в несложном сражении, и они решат, что завоевали мир. — Он мрачно улыбнулся. — Зря они думают, что это всегда будет так просто. Но не мне их отговаривать. Скоро сами поймут.

Бедивер и Кай вернулись.

— Кабан со своим выводком уходит, — доложили они.

— В самом деле? — изумился Конэйр.

— Так, господин, — ответил Кай. — Большинство кораблей уже ушло.

— Остальные как раз сейчас выходят из бухты, — добавил Бедивер.

— Ну, я так и думал! — Конэйр разразился кудахтающим смехом. — Рассчитывали на легкую добычу, а как поняли, что мы будем сражаться, так сразу намылились куда подальше.

Гвенвифар, сидевшая рядом с Артуром, повернулась к нему.

— Как думаешь, что это значит?

— Пока не могу сказать, — он покачал головой. — Надо самому посмотреть.

Мы оседлали лошадей и отправились к утесам над заливом. Море и в самом деле покрывали черные паруса уходящих кораблей вандалов. Последние как раз покидали бухту, держа курс обратный тому, которым пришли.

— Видите! — торжествующе провозгласил ирландский король. — Не скоро они забудут радушный прием, оказанный им у очага Конэйра Красной Руки.

— Вижу, — задумчиво протянул Фергюс. — Только вот думаю, а куда это они идут.

— Мне тоже интересно, — кивнул Артур. — И я хочу выяснить. — Он подозвал к себе Лленллеуга; они тихо переговорили. Ирландец кивнул и уехал.

Мы вернулись в Рат Мор. Отдыхали. Ждали возвращения Лленллеуга. Я немного поспал после полудня, а разбудил меня свежий ветер с моря. В зале было тихо.

Когда я вышел во двор, меня окликнул Бедивер.

— Мирддин! — он встал со скамейки перед залом и быстро подошел ко мне. — Я ждал тебя. Артур просил тебя прийти, как только ты откроешь глаза.

— Лленллеуг вернулся?

— Нет. Думаю, именно поэтому Артур и хочет тебя видеть.

Я повернулся к залу, но Бедивер остановил меня.

— Не туда. Там Конэйр, и он изрядно перебрал. За ним Кай присматривает. Медведь у себя в хижине.

Мы быстро подошли к домику, где поселились Артур и Гвенвифар. Бедивер наклонил голову и протиснулся через воловью шкуру.

— Медведь, я привел... — начал он, потом резко замолчал и попятился.

Засмеялась Гвенвифар, потом Артур крикнул:

— Все в порядке, брат, между нами нет секретов.

Бедивер взглянул на меня и пробормотал:

— Ну, раз нет, значит, нет.

— Входите, — попросила Гвенвифар. — Входите, оба. — Ее веселый голос напомнил мне о родной Ганиеде, и воспоминание стрелой пронзило сердце. Ганиеда, любимая, однажды мы снова будем вместе.

Мы вошли в хижину. Гвенвифар завязывала шнуровку и поправляла одежду; волосы у нее были в полном беспорядке, по губам бродила довольная улыбка. Артур лежал. Он приподнялся на локте и предложил располагаться прямо на полу.

— Мог бы сказать, чтобы я немножко повременил, — сказал все еще красный от смущения Бедивер.

— А ты мог бы сказать, что пришел, — со смехом ответил Артур.

— Дорогой Бедивер, — тихо сказала Гвенвифар, — никто ни в чем не повинен. Забудь.

— Лленллеуг не вернулся? — спросил Артур.

— Нет.

— Вот этого я и опасался, — пробормотал Артур.

— Он придет, — убежденно сказала Гвенвифар. — Обязательно! Ничего с ним не случится.

— Меня не беспокоит благополучие Лленллеуга, — Артур нахмурился. — Я прекрасно знаю, что он справится с любой дорожной напастью. Но если бы вандалы и правда уплыли, он бы уже вернулся. Уверен, они высадились на берег южнее. А если Амилькар не врал, что у него есть еще корабли… — Он оставил тревожную мысль висеть в воздухе.

Артур был несравненным стратегом. Скорее всего, он прав. Я мог бы спросить, как он пришел к такому выводу, но вместо этого поинтересовался:

— Что ты предлагаешь?

— Конэйр должен немедленно отправиться на юг, организовать оборону. Я вернусь в Британию и соберу войско.

— Думаешь, они согласятся сражаться? — спросил Бедивер.

— У них нет выбора, — жестко сказал Артур. — Острову Могущественных недолго оставаться в безопасности, когда под боком Черный Вепрь.

— Согласен, Медведь. Святые свидетели, что твои слова — само благоразумие, — подтвердил Бедивер. — Но это качество — большая редкость среди британских лордов с бычьими шеями и куриными мозгами. Им наверняка потребуется нечто большее для убедительности.

Я согласился с Бедивером, но Артур, кажется, всерьез вознамерился убедить британских лордов Британии и склонить их к участию в кампании.

— Мы уходим немедленно.

— Корабль должен быть готов, — указал я.

— Я уже послал вперед Баринта с несколькими людьми Фергюса, — сказал Артур. — Бедивер, позови Кая.

Бедивер встал и остановился у двери.

— А что с Конэйром?

— Я скажу Конэйру, что нужно делать, — ответил Артур.

— Позволь мне, — предложила Гвенвифар. — Нельзя медлить, иначе придется идти против прилива. Иди сейчас. Я сама объясню Конэйру. — Артур вопросительно посмотрел на жену. — Не думай обо мне, любовь моя; со мной все будет в порядке. Кроме того, Лленллеуг скоро вернется.

Артур поднялся. Он действительно торопился.

Мы подождали, пока седлали наших лошадей. Из зала вышли Фергюс и Кай.

— Нам лучше уйти, — сокрушенно вздохнув, сказал Кай. — Конэйр жаждет драки, и я боюсь, он ее получит еще до конца этого дня.

— Идите, — сказал Фергюс. — Оставьте Конэйра мне. Я знаю, как с ним управляться.

— Хорошо. Оставляю его на твое попечение, — сказал Артур, вскакивая в седло. — Делай, что должен, но будь готов отправиться на юг, как только Лленллеуг вернется. Я пришлю людей и припасы, как только доберусь до Каэр Мелина.

— Прощай, любовь моя, — сказала Гвенвифар.

Артур наклонился, быстро обнял ее, после чего мы выехали из Рат Мора и поспешили к побережью. Корабль уже ждал. Вот-вот должен был начаться прилив. Не теряя ни минуты, мы погрузили коней и отошли от берега. Оказавшись на чистой воде, Баринт поднял паруса, и корабль направился в сторону Британии.