Так уж получилось, что образ Рудольфа Дизеля продолжает скрываться под поверхностью истории. Мы можем его разглядеть, только если точно знаем, где искать. Но когда разглядим — увидим, насколько очевидно и широко влияние этого человека.
Любопытно, что о Дизеле и его изобретении очень мало литературы, особенно на английском языке. Моя книга как раз и родилась во многом благодаря желанию восполнить этот пробел, удовлетворить любопытство. Если о Дизеле и упоминают, то как-то вскользь. В монументальных трудах, заслуженно расхваливаемых критиками, таких как «Море и цивилизация: Морская история мира» (The Sea & Civilization: A Maritime History of the World) или блистательная «Добыча» Ергина (ее основная идея в том, что основной геополитической силой XX в. являлась погоня за нефтью), лишь мельком упоминают дизельный двигатель. В «Добыче» речь о нем заходит, когда рассказывается, как немецкая танковая дивизия захватила расположение советских войск и обнаружила, что трофейное горючее для нее бесполезно, поскольку предназначено для Т-34. Но автор не исследует колоссальное значение того факта, что эти русские танки, которые существенно превосходили немецкие по боевым и ходовым качествам, были оснащены совершенно иными двигателями, работавшими на совершенно ином топливе. Автор не говорит о том, что появление дизеля стало наиболее страшной угрозой для первенства нефти — и что Рокфеллер всерьез считал Рудольфа Дизеля своим врагом.
Когда изучаешь историю Рудольфа Дизеля и его двигателя, обнаруживаешь, что множество интересных подробностей можно почерпнуть из специализированных журналов первой половины XX в. Например, о том, как Нимиц лишился пальца во время посещения аугсбургского завода в 1913 г., рассказано в одном из номеров Journal of the American Society of Naval Engineers за 1949 г. Некоторые малозаметные издания такого рода позволяют увидеть, что в мире нашлось несколько весьма прозорливых людей, осознавших значение дизельного двигателя еще до того, как оно проникло в широкие слои общества.
Существует всего три полноценных англоязычных биографии Рудольфа Дизеля (Nitske and Wilson, 1965; Grosser, 1978; Thomas Jr., 1987) — все они выходили в маленьких или университетских издательствах и по большей части предназначены для научных кругов. Во всех трех книгах исчезновению Рудольфа уделено лишь по небольшому абзацу, и все три автора в конечном счете делают вывод, что изобретатель покончил с собой. Они опираются на выпущенную Ойгеном Дизелем в 1937 г. биографию как на основной источник информации о жизни Рудольфа до 1897 г. Именно из этого текста Ойгена взяты семейные предания, кочующие из книги в книгу. Томас-младший, надо отдать ему должное, все-таки лично провел кое-какие изыскания в аугсбургских и мюнхенских архивах, ища семейные письма и различные материалы, касающиеся детства Рудольфа. Но Томас, предвзято относящийся к своему герою из-за обстоятельств его кончины (которые, на мой взгляд, интерпретирует неверно), в своей оценке Дизеля в целом придерживается скорее негативного тона. Он чересчур доверяется уничижительным суждениям о Дизеле, высказанным после его исчезновения такими личностями, как бывший ассистент изобретателя Имануэль Лаустер, который в 1930-х гг. опубликовал недружелюбный текст о нем. Лаустер, вероятно, подозревал (а то и знал наверняка), что в 1913 г. Рудольф тайно переметнулся на сторону Великобритании.
Лайл Камминс, сын Клесси Камминса, американского пионера дизельного дела, выпустил за свой счет наиболее всеобъемлющие работы о Рудольфе Дизеле и его двигателе. Камминс хорошо знал дизельное сообщество и посещал архивы по всему миру, проводя тщательнейшие изыскания. Но его книги носят узкоспециальный характер и рассчитаны на тех, кого интересует инженерная сторона вопроса.
Ни в одной из названных биографий не уделено должного внимания книге Ойгена «Германия и немцы» (Germany and the Germans) (1931), хотя это очень важная работа, помогающая разобраться в том, как Рудольф относился к режиму Вильгельма II перед войной (Рудольф с Ойгеном именовали его «Германской проблемой»).
К тому же никто из этих биографов не помещает фигуру Рудольфа Дизеля в стратегический контекст его времени. Никто не замечает важной переклички лондонского выступления Дизеля и речи Черчилля в парламенте всего два дня спустя; никто не обращает внимания на то, что Вильгельм осмотрел «Фионию» сразу же после того, как Черчилль совершил экскурсию на «Зеландию»; никто не пишет, что в 1912 г., когда Рудольф поклялся разрушить все топливные монополии, Черчилль решил, что именно монополисты, распоряжающиеся жидким топливом, мешают ему заполучить свою «цель». Никто не изучает причудливую вереницу корреспонденций, появлявшихся в прессе после 29 сентября 1913 г. Никто не воскрешает свидетельство матроса с «Дрездена», хотя статья об этом сохранилась в газетных архивах. Никто не исследует необыкновенные сообщения о том, что Дизель якобы объявился в Канаде, и не сопоставляет их с тем фактом, что в это же время Марта куда-то исчезла из Мюнхена. Да, новостные заметки было нелегко отыскать, но мои предшественники даже не подумали заняться подобными поисками, ибо никто из них не предполагал, что на эту тему вообще можно найти что-то ценное. Все они считали, что Рудольф Дизель умер в 1913 г.
Ни одна из биографий не прослеживает траекторию последних лет жизни Дизеля, начиная с поданного в 1907 г. иска от MAN и его ссоры с этой аугсбургской компанией — и кончая тем, как он все теснее сближался с Америкой и Великобританией. В предыдущих его биографиях много интересных наблюдений и открытий, но все жизнеописания портит упорная приверженность версии о самоубийстве — из-за этого никому из авторов не удается по-настоящему понять последнее десятилетие жизни героя. В должном контексте действия и письма Дизеля 1907–1913 гг. приобретают совершенно иное значение.
Авторы всех предшествующих биографий убеждены, что Рудольф Дизель покончил с собой, — для них это нечто само собой разумеющееся. Никто из авторов не понял этого человека по-настоящему. Но все улики, помогающие как следует разобраться в мотивах и участи Дизеля, можно при желании отыскать, хотя их и застилают туман времен и хитрые уловки. Лишь собрав воедино все эти разрозненные и упущенные из виду нити, мы сумеем соткать из них цельный образ Рудольфа Дизеля.