Коул

Теплая вода из душа падает мне на лицо и стекает по моему напряженному телу, пока я думаю о том, что только что сделал.

Я только что впервые в жизни изнасиловал женщину, и я чувствую… Я ничего не чувствую. По крайней мере, ничего, вроде раскаяния. То, что я чувствовал тогда и продолжаю чувствовать сейчас, — это трепет, пробегающий по мне. В моей жизни, когда я неоднократно становился жертвой отцовского гнева, я наконец почувствовал себя сильным. Я контролировал ситуацию, никто другой. Адреналин наполнил мои вены, и вид этой девушки, полностью находящейся в моей власти, завел меня больше, чем когда-либо.

Это то, что чувствовал папа, когда был груб с женщинами, которых приводил домой, прежде чем трахнуть их? Это то, что он чувствовал, когда швырял нас и бил? Я все еще ненавижу этого придурка за то, что он вытворял такое со своими собственными детьми, но, черт возьми, волна полного доминирования подобна наркотику. Я понимаю, как это чувство может стать зависимостью. Я уже хочу большего.

Образ женщины, борющейся подо мной, и ее сладкий голос, умоляющий меня, как будто я какой-то Бог, вызывает у меня легкую боль в члене. Черт возьми. Я сжимаю в кулаке свою твердую длину и начинаю дрочить, пока чистое блаженство снова не настигает меня.

Девушка в подвале смирится точно так же, как женщины, которым наш отец в конце концов понравился своими методами. Хотя, я не думаю, что когда-нибудь захочу, чтобы она перестала бороться со мной. Эта мысль заставляет меня ухмыльнуться про себя.

Гребаному Каллуму лучше смириться с этим. Уже слишком поздно, так что он может наслаждаться этим, наслаждаться ею. Я не знаю, почему он ведет себя так удивленно, как будто никогда раньше не видел такого дерьма, когда наш отец позаботился о том, чтобы мы были свидетелями его обращения с женщинами. Я, блядь, нашел ему женщину, которую он хотел! По-моему, Кэл ведет себя немного неблагодарно.