- Все полицейские хуже койотов!..

Обыск опять ничего не дал. Но через несколько дней врача схватили. Хозяйка рассказала, что полиция устро­ила засаду у больного и поймала врача, когда он туда пришел. В тот же день его отправили в ссылку.

Еще одно разочарование. Знакомство с неразговорчивым жителем гор

Вайра с детства привыкла вставать с первыми лу­чами солнца. Умывшись и повязав голову большим пестрым платком, она сначала подметала двор, потом кухню и столовую. Затем она кормила дочь, после чего принималась за уборку гостиной и опустевшего кабинета врача. К семи часам все комнаты, кроме спальни, бле­стели чистотой и Вайра отправлялась за покупками, а вернувшись, готовила завтрак для хозяйки и мальчиков.

Глядя на Вайру теперь, было трудно поверить, что это та самая вечно голодная, сонливая, измученная непосильной работой индейская девчонка, причинявшая столько забот и беспокойства донье Элоте. Сейчас Вайра была полной сад, цветущей молодой женщиной, сообра­зительной и проворной, которую не приходилась поторапливать, она успевала делать массу дел, работа ки­пела в ее руках. Прежде хозяин не мог нахвалиться ею и сверх жалованья часто давал несколько монет, а хозяйка так привыкла к Вайре, что не захотела расстаться с ней даже тогда, когда арестовали мужа и она еле сво­дила концы с концами, живя на одни доходы с имения.

Вайра теперь походила на молоденькую изящную чолиту. Никто не угадывал в ней индианку. Она носила короткие юбки и шаль с густой бахромой, а на голове кокетливую маленькую шляпку. Такие шляпки можно было увидеть лишь на столичных модницах. Кожаные туфли на высоких каблуках и шелковые чулки дополняли ее туалет, достойный любой сеньориты. Конечно, она предпочла бы не носить чулок, тем более что они очень дорого стоили, но в них шрамы от ожогов были менее заметны.

Пристрастие Вайры к красивой одежде постоянно вступало в конфликт с ее заработком. Почти всегда она, просила у хозяйки плату за три-четыре месяца вперед. Но это ее не очень смущало. «Ничего, — думала она, — я молодая и сильная. Отработаю...»

Мужчины на улицах засматривались на нее. И не только рабочие. Даже чоло и кхарачупа, завидя ее, вос­торженно восклицали всегда одно и то же: «Какая красивая чолита!..» Но никто из них не мог по­хвастаться знакомством с ней, а тем более ее благо­склонностью.

И вот однажды в магазине, где, как всегда по утрам, около кувшинов с пхушкоапи толпились школьники и студенты, спешившие на занятия, Вайра увидела сеньора Валайчито. Она вздрогнула и не поверила своим гла­зам. Нет, она не ошиблась. Это был он, сеньор Валай­чито, своей собственной персоной. Сердце Вайры тре­вожно забилось.

- Сеньор Валайчито!

Тот от неожиданности чуть не уронил свою тутуму, но справился со смущением и при всех радостно обнял Вайру. Он нашел ее очаровательной, да, очаровательной, черт возьми! Она стала настоящей красоткой, не то что там, в селении. И как одета! Он всегда был без ума от нее. Во всей долине ни одна девушка не могла сравниться с нею... Сеньор Валайчито предложил ей угоститься из его тутумы, она, конечно, доставит этим ему большое удо­вольствие. Все это время он думал только о ней. Ему тогда пришлось скрыться от фалангистов. Недавно он приехал в город, хочет здесь устроиться на работу...

Вайра и раньше была уверена, что на Валайчито клеветали, когда говорили, будто он лентяй. Она была права — он ищет работу, он хочет работать. На прощанье он, как и прежде, больно ущипнул ее.

Целый день Вайра взволнованно думала об этой встрече, целый день сеньор Валайчито стоял перед ее глазами, целый день в ее ушах звучал его ласковый голос. За обедом хозяйка впервые высказала ей свое неудовольствие, заявив, что кушанья никуда не годятся. Но что значат упреки хозяйки по сравнению с тем, что случилось сегодня? Она видела сеньора Валайчито! Ве­чером, лежа в кровати, Вайра с замирающим сердцем твердила:

«Что мне делать, ведь я люблю его?.. Что делать?»

А ранним утром, одеваясь, она уже ни о чем не спра­шивала себя. В ней все пело, она ликовала.

«Я люблю его! Я люблю его! Я люблю, люблю, люблю его!..».

Быстро убрав комнаты и сделав все по дому, Вайра в то же время, что и вчера, побежала в магазин и снова встретила его. Он опять нежно обнял ее. Так, на людях, они встретились еще два раза, а в субботу сеньор Валайчито предложил ей на воскресенье поехать с ним за город в Калакала. Вайра еле дождалась воскресенья. Как тянулось время, какими нудными казались привыч­ные дела!..

На свидание оба явились задолго до назначенного часа. Но в Калакала оказалось слишком много народу.

- Мне здесь не нравится, — сказал сеньор Валайчито и, держа ее под руку, повел дальше, к каменистым холмам Темпораля. Вайра послушно шла, хотя ей не­легко приходилось на высоких каблучках. Рука об руку, они шли до тех пор, пока не добрались до края глубокого ущелья, на дне которого виднелась зеленая лу­жайка. Они с трудом спустились вниз. Валайчито бро­сился на траву.

- Иди ко мне, Вайра!

- Что ты. Я запачкаю юбку.

Валайчито начал упрашивать ее. В его голосе зву­чали властные ноты, и Вайра уступила. Она располо­жилась неподалеку от него.

- Иди сюда, ближе! — настаивал он.

Вайра сидела не шевелясь. Ей было немного страшно. Но она любила его... Валайчито схватил ее за руку. Ка­кой он сильный...

- Иди ко мне!

- Нет-нет, оставь меня... Отпусти...

Да, он был сильным и легко сломил ее сопротивле­ние.

После этой встречи они не виделись целую неделю, и всю неделю Вайра ходила как в воду опущенная. Ее мучало раскаяние. Как это могло случиться? Жила же она до сих пор, не видя Валайчито, даже не думая о нем, и вот на тебе! Нет, больше она ни за что не повто­рит такой глупости. Ни за что! Даже подумать страшно, ведь у нее опять может родиться ребенок. Хватит с нее Сисы. Великодушие хозяйки тоже не беспредельно, осо­бенно теперь. Что будет, если она выгонит Вайру с обо­ими детьми? Женщину с грудным младенцем никто не возьмет в служанки. Благотворительные учреждения от­ворачиваются от таких. Вайра сама видела несчастных матерей, месяцами обиравших чужие пороги. А у Фортунаты ребенок даже умер! Нет, нет и нет! Больше она этого Валайчито знать не желает...

Но встретив его в следующее воскресенье в том же магазинчике, она вся задрожала, и сердце ее опять забилось, как бешеное. Она попыталась было сделать вид, что не заметила его, и отвернулась, но он схватил ее за локоть своими цепкими пальцами, С трудом нашла она в себе силы сказать:

- Пусти!.. Я закричу!..

В магазине было много народу, и Валайчито выпу­стил Вайру, хотя и не отступил от неё ни на шаг.

-Что с тобой, Вайрита? Ты так переменилась ко мне за эту неделю.

- Я не желаю больше видеть тебя.

- А я не верю.

Вайра пожала плечами, тогда Валайчито сказал ей повелительным тоном:

- Я хочу провести с тобой сегодняшний вечер. Приходи на мост в семь часов. Я буду ждать.

Вайра начала возражать, но Валайчито уже исчез в толпе покупателей. Вот нахал! Думает, что имеет право ей приказывать, что стоит ему поманить, и она, как собачонка, побе­жит за ним. Много он понимает о себе. Вайра ки­пела от возмущения. Она призывала в свидетели всех святых, вспоминала уже полузабытые клятвы дона Энкарно. Вот увидите, она и не подумает выполнять при­хоти этого типа. Кто он такой, чтобы командовать ею? Она и за калитку, сегодня не выйдет. Хватит с нее...

Вайра до самого вечера оставалась верна своему ре­шению. Но с шести часов она не находила себе места. Дома все-таки скучно. А на улицах и в парке так весело, ведь сегодня воскресенье, все отправились, гулять. Чего же ей одной сидеть дома? Почему бы немножко не прой­тись, хотя бы до центральной площади, до Пласа де Армас? Она торопливо переоделась, и вышла. Дошла до площади. Но Пласа де Армас показалась ей сегодня ка­кой-то маленькой, на тротуарах страшная теснота, все невыносимо толкаются. Вайра двинулась дальше по какой-то улице, пересекла другую площадь и очутилась на бульваре. Вез всякой цели она быстро миновала бульвар; на скамейках любезничали парочки, по обеим сторонам бульвара мчались автомобили, отовсюду доносился смех. Вайра продолжала идти до тех пор, пока не уперлась в реку, бульвар кончился. Даже самой себе Вайра не могла бы объяснить, каким образом она оказалась на мо­сту, где ее нетерпеливо поджидал Валайчито. Она уже не думала, что он нахал и много о себе понимает. Она вообще больше ни о чем не думала. Вайра почувствовала себя в его власти. Все, что он говорил и делал, казалось ей необы­кновенно справедливым, не подлежащим сомнению. Как только мост остался позади, он приказал ей идти по од­ной стороне улицы, а сам пошел по другой, и она пови­новалась. За городом он так ускорил шаги, что ей при­шлось почти бежать за ним, но и здесь она ничего не сказала. А когда они возвращались из Темпораля, он не захотел, чтобы в автобусе она сидела рядом с ним, и она покорно пересела на другое место.

Через два дня он опять назначил свидание, и она была вынуждена солгать хозяйке, чтобы ее отпустили до ужи­на. Потом он забрал из ее сумочки все деньги и потре­бовал, чтобы она каждый раз приносила побольше. Если она являлась с пустыми руками, он сердился и бывал очень груб. Вайра считала, что это в порядке вещей, она любила его, а кроме того, полагала, что все мужчины такие.

Как-то ночью Вайрё не спалось, и она вспомнила все подробности последней Встречи с Валайчито. Она отдала ему деньги, выпрошенные у хозяйки вперед, тогда он смягчился и был, нежнее обычного. Ей опять пришли мысль, которая последнее время беспокоила ее: по­чему он на ней не женится? Ведь это проще всего. Не нужно было бы ездить в Темпораль, они и так все время были бы вместе и денег тратили бы меньше... Она хорошо помнила, что, когда они впервые шли к Темпоралю, он сказал, восхищенно оглядывая ее:

- Ты лучше всякой сеньориты. — И, прижав ее к себе, добавил: — Я, пожалуй, женился бы на тебе...

Но потом он больше не заговаривал об этом. А Вайра часто думала о его словах. Странно, чего он ждет? Если бы они, поженились, она могла бы отдавать ему свой за­работок аккуратно в конце каждого месяца, пища бы им ничего не стоила, как и жилье; хозяйка, конечно, позволила бы ему поселиться в комнате Вайры. Передвинули бы кроватку Сисы в другой угол, и все. Надо поговорить с ним...

В воскресенье Вайра была очень веселой, она всё время ласкалась к своему Валайчито. Но для объясне­ния она выбрала не совсем подходящий момент. Когда он, удовлетворив желание, с полузакрытыми глазами, лениво позевывая, развалился в траве, она без всякой подготовки, как о чем-то само собой разумеющемся за­говорила о браке. Но это вызвало с его стороны реак­цию, которой она никак не ожидала. При первых же словах Вайры Валайчито перестал зевать, глаза его ши­роко раскрылись, и он уставился на нее. Она еще не кончила, как он вскочил на ноги с перекошенным от злости лицом:

- Жениться?.. Жениться на тебе?..

Вайра удивленно смотрела на него снизу.

- А как же иначе? Ведь ты сам говорил об этом. И разве мы не живем с тобой, как муж и жена?..

- Паршивая индианка! Глупая ослица! Да за кого ты меня принимаешь? Взбредет же такое в голову! Чтобы я женился на потаскухе?..

Не прибавив ни слова, сеньор Валайчито круто повер­нулся на каблуках и, не оглядываясь, зашагал к городу.

Вайра никогда больше не видела его. Она была так потрясена, ее настолько поразило случившееся, что она почти не страдала и не уронила ни одной слезинки. В ту самую минуту, когда она в последний раз увидела его спину, исчезнувшую за холмом, у которого они встре­чались, она поняла раз и навсегда, что он дрянь, самая настоящая дрянь. Она поняла, что между разврат­ным, ненавистным падресито и этим человеком нет ни­какой разницы. Ощущение страшной пустоты охватило Вайру, словно ее душу выжег пожар, вспыхивающий иногда в горах и уничтожающий все посевы. После него остается лишь серый пепел. Но проходит время, ветер разносит пепел, выпадают на мертвую землю прохлад­ные дожди, и вновь разрастается пышная яркая зелень. Да, время шло. Как пепел, развеялась черная ненависть к людям, зародившаяся в сердце Вайры, а в ее теле затрепетала и начала расти новая жизнь...

Теперь, если не нужно было идти в магазин или в го­род по поручению хозяйки, Вайра целыми днями сидела дома. В постель она укладывалась, как только темнело, вставала вместе с солнцем. Иногда, если спать не хотелось, она, уложив дочку, садилась подышать свежим воз­духом у двери, которая вела на улицу. Часто в вечерних сумерках она видела, как на крыльцо дома, расположен­ного напротив, выходила молодая индианка. Обе слу­жанки, закончив работу, занимали свои места почти одновременно, но они не знали друг друга, и по­этому ни одна из них не решалась заговорить. Но вот как-то они поздоровались. Потом обменялись нескольки­ми словами насчет погоды и дороговизны. Постепенно женщины разговорились, и вскоре между ними завязалась прочная дружба. Все вечера они проводили вместе, сидя рядышком и обсуждая всевозможные новости. Обычно та из них, которая освобождалась раньше, шла к дому подруги и ожидала ее.

Дом, стоявший против домика врача, был выстроен в стиле, который называют колониальным, то есть это был дом с огромным фронтоном, многочисленными бал­конами, бесконечными галереями, отделанными велико­лепной резьбой по дереву, с большими воротами, обильно украшенными бронзой. Он принадлежал очень богатым землевладельцам, не отличавшимся, впрочем, по словам служанки, излишней щедростью.

В частности, они жалели денег на лакея, и во флигеле, предназначенном для слуг, появлялся то один, то другой понго, отбывавший повинность у господ. Понго страдали не только от разлуки с семьей, но и от постоянных капризов хозяйки и приступов дурного настроения хо­зяина. Их перегружали работой, питались они впроголодь и лишь ночью имели возможность отдохнуть и пожевать в тишине излюбленную коку. Проходила неделя. Очеред­ной понго прибывал в ночь на субботу с самодельной складной койкой и провизией за плечами, ведя на поводу осла, нагруженного продуктами для господ. А ранним утром в воскресенье, когда Вайра подметала мостовую перед; домом врача, по улице верхом на осле удалялся пред­шественник вновь прибывшего.