Герцог Элегор Лиенский (три или четыре его дополнительных имени, дарованных заботливой мамочкой, забылись общественностью раньше, чем та изволила отправиться в следующую инкарнацию просто потому, что их носитель ни в какую не желал утруждаться длительными тягомотными представлениями), итак, вышеназванный тип шальной божественной наружности встал рано.

Впрочем, те случаи, когда он изволил припоздниться с подъемом можно было пересчитать по пальцам одной, в крайнем случае, двух стандартно пятипалых рук, и все они имели уважительные причины числом не более трех:

1) Перепил. Для владельца винной империи случай редкостный, потому как перещеголять Элегора в сем не слишком уважаемом почтенными дамами и столь восхваляемом доблестными мужами занятии могли немногие. Разве что принц Клайд, ибо являлся Богом Возлияний и принц Кэлер — Бог Пиров, в которого как напитков, так и пищи влезало неимоверное количество.

2) Был избит. Последнее время, поднабравшись опыта в делах ратных и драках кабацких, герцог, коль влипал в заваруху, а не влипать он не мог в силу природных и божественных склонностей характера, редко оказывался бит серьезно. Чаще все-таки избивал и убивал сам. Это только Нрэн продолжал считать Элегора сопливым недоучкой, враги же шального бога такое мнение давно сменили под давлением обстоятельств, а слишком твердолобые отошли в мир иной.

3) Только что пришел и лег. Если Элегор приходил под утро, то предпочитал вообще не ложиться, потому как особенной усталости от пары-тройки суток непрерывного бодрствования не ощущал.

Герцог Лиенский быстро оделся в своей обычной манере: белая легкая рубашка да черные брюки с легкой серебряной строчкой, и, как был босиком, направился в кабинет. Любого блюстителя этикета или камердинера при столь вызывающе расхристанном виде у столь знатной особы хватил бы удар, но Элегор не держал при себе подобного типа бесполезных людишек.

Зачем тратить время на побудку прислуги, если все можно сделать самому и гораздо быстрее? А если недосуг возиться, то всегда можно воспользоваться магией чудесного подарка Звездного Тоннеля Межуровнья — волшебными звездочками, одевающими хозяина, повинуясь лишь его желанию и вкусу.

По дороге мужчина прихватил кусок хлеба с мясом и бутыль вина с предусмотрительно выставленного прислугой подноса. Замок еще спал, только его безумец-хозяин спешил жить и действовать. В данном конкретном случае — работать.

Элегор вошел в кабинет, где еще с вечера на широком столе громоздились папки счетов, отчетов по прибыли Западных владений за первое полугодие, аналитическому анализу доходов и прогнозу на прибыль до конца года. Проглотив последний кусок, мужчина стряхнул крошки, обмахнул руки о штаны. (Все равно черные и все равно скоро он их непременно в чем-нибудь перепачкает, так стоит ли осторожничать!). Бог раздернул ночные шторы, впуская солнечный свет в помещение, обставленное с вопиющим минимализмом, исключительно ради того, чтобы занятные безделушки, узоры или резьба на дереве не отвлекала глаза от работы. От нее и так было демонски легко отвлечься!

Птицей перемахнув через подлокотник, Элегор приземлился в придвинутое к столу высокое кресло. Полупустая, или, вернее, оптимистически наполовину полная бутылка заняла место среди папок, чтобы морально поддерживать страдальца, вынужденного корпеть над нудными отчетами, и в трудную минуту протянуть ему глоток помощи. Но только глоток-другой! Напиваться, анализируя отчеты, тем паче с утра и в одиночку, бог не планировал, даже если его молодой младший управляющий опять наворочал в отчетах драконы знают что. Впрочем, некоторая надежда на благополучный исход еще оставалась, ибо герцог по совету Лейма отправлял молодого, подающего надежды, прекрасно соображающего на практике, но отчаянно путающегося в изложении материала парня на Клеон, урбо-мир, славящийся своими учебными заведениями торгово-экономической направленности, для ускоренного курса заочного образования.

«Творец, помоги!» — мысленно попросил совершенно не религиозный, никогда не молящий о помощи даже в минуты смертельной опасности храбрец и решительно распахнул первую папку.

Может быть именно потому, что он, Элегор, столь редко обращался с просьбами, вышестоящая инстанция икнула от удивления и помогла. Отчет оказался вполне приличным, его можно было читать и почти не пришлось править. Герцог рассчитывал провести за мучительным чтением как минимум полдня, но уже через два часа закрыл последнюю папку. Со вздохом удовлетворения потянулся всем телом, в два глотка осушил бутылку, откинулся на спинку кресла и на секунду блаженно зажмурился.

Сухой смешок разом лишил мужчину легкой расслабленности. Он резко распахнул глаза и вскочил, кресло с грохотом отлетело в угол. Смешок повторился. Рука Элегора уже сжимающая кинжал и готовая без промедления пустить его в ход, расслабилась, когда он увидел стоящего у стола типа. Он никогда не видел его прежде, однако, образного описания, данного однажды Леди Ведьмой, хватило, чтобы герцог узнал визитера. Черные, растрепанные как перья волосы, блестящие веселым и одновременно равнодушным интересом глаза, крючковатый нос, черные ногти-когти и самоуверенная наглость, с какой чужак проник в его кабинет, — демон-вран.

— Ты Исчезающий! — уверенно выпалил бог.

— А ты герцог Лиена, — небрежно пожал плечами незваный гость, облаченный в черно-синее, переливающееся как настоящее оперенье одеяние, походящее на рубашку без пояса и широкие то ли брюки, то ли юбку длиною в пол. — Так и будем перечислять самоочевидные факты?

Элегор уже успел справиться с удивлением, и к нему вернулись привычная нахальная самоуверенность и бесшабашная храбрость:

— С чем явился? По профессии — меня за какие-нибудь грехи доматывать пришел? Или Силы Равновесия чего передать прислали?

Исчезающий прошелся до стола, с разочарованием тряхнул пустую бутылку (в кои веки до Лиена добрался, а выпить нечего), прищелкнул пальцами — с такими ноготками жест получился звучный и эффектный — переправляя к себе опрокинутое кресло герцога, и, усевшись в него, заявил:

— Пребывай я здесь по зову сути своей, бог, ты не узрел бы меня, лишь почувствовал кару, обрушенную на плечи твои…

— Значит, опять на посылках, — не без легкого облегчения, смешанного с разочарованием, резюмировал герцог.

С одной стороны, он слыхал, что гневить Исчезающих себе дороже, с другой, как изобретательно они подстраивают каверзы и желал бы поглядеть на что это похоже, пусть даже на собственной шкуре. Примостив поджарый зад прямо на стол, посреди документов, Элегор выдвинул одной рукой ящик, пошарил там и перекинул Исчезающему, яростно сверкнувшему глазами, полную бутыль Алого Заката, себе взял вторую. Сумрачное лицо демона немного просветлело, он сковырнул ногтем пробку и сделал несколько глотков, после чего уже серьезно сказал:

— Нам поручено сообщение чрезвычайной важности, соблаговоли призвать Светлую Богиню.

— А самому до нее добраться никак? — хмыкнул герцог несколько уязвлено, даже не уточняя, какую именно Светлую Богиню имели в виду. И ежику понятно, что Элию. Но почему для ее призыва понадобилось его посредничество, бог в толк взять не мог.

— Наше сообщение касается вас обоих, — объяснил Исчезающий, спокойно прихлебывая вино. — Но слова сии не должны звучать в пределах замка королевского, а посему мы избрали иное место беседы, указанное Силами Равновесия.

Возразить было нечего, Элегор хмыкнул и сплел заклятье связи:

— Леди Ведьма, зайди ко мне!

Элия, собравшаяся было шагнуть через изготовленный портал в неизвестном герцогу направлении, нахмурилась. Уж не объелся ли снова ее шальной приятель миакраны, коль на такие бесцеремонные дерзости потянуло? А если заскучал вусмерть, почему не явился внахалку незваным сам?

— С чего бы это вдруг? — переспросила богиня, не торопясь откликнуться на столь хамскую просьбу.

— Соскучился, — брякнул Элегор. — А ты разве не стосковалась?

— Просто безумно, — фыркнула богиня. — Настолько, что хочется примчаться и в ноги броситься!

— Так чего ж не бросаешься? — запросто разрешил «великодушный» герцог.

— Боюсь, от избытка чувств сразу не смогу подняться, а кто-нибудь истолкует неверно и начнет тебя убивать. А мне потом перед Леймом оправдывайся, — хмыкнула Элия, но, видно, все-таки что-то решила для себя, потому как устраивать скандал не стала. Развеяв собственное заклятье, принцесса шагнула в замок по призыву друга.

Исчезающий был уже на ногах. Куда только делась расслабленность записного хама. Красавчик-демон легко поклонился богине, продемонстрировав наплечную брошь работы Шилка, которую некогда получил в дар от Элии и каркнул:

— Прекрасного дня, дивная, вот и свиделись снова, жаль, опять по делам.

— Рада видеть тебя, Исчезающий, каких бы ты вестей не принес, — искренне улыбнулась богиня, мысленно прибавив имя собеседника: «Ирран Моэрран!» — И в каком бы странном месте ты не пожелал их нам передать.

Улыбка отразилась на сумрачном лице посланца, и, поддавшись обаянию богини, он расщедрился на объяснения:

— Твоя божественная сила похожа на течение великой реки, а его — на безумный поток с водоворотами, водопадами и неожиданными изгибами, в кипении коего несколько лишних струй или всплесков не будут заметны.

— Так я вам вместо прикрытия понадобился, — почти обиделся герцог, но только почти.

Если его сила оказалась самым необходимым для беседы Элии со Служителями Творца, значит, по крайней мере, на этот раз Элегор не останется в стороне от нового захватывающего приключения (задания). Ради возможности знать и участвовать герцог готов был предоставить господам «заговорщикам» и стол, и кров, и свои подвалы с вином.

— Не мне, я лишь привел его, — ответил Исчезающий и промолвил: — Входи!

Серые глаза, серые волосы, серые одежды. Не моль, скорее блик на лезвии или тень на снегу. Он не вошел, а возник или проявился у самой двери. Странный мужчина, словно бы находящийся и здесь и где-то там одновременно.

— Тень, — по наитию слетело слово с уст принцессы прежде, чем она успела задуматься всерьез о сути гостя.

Голова мужчины склонилась в легком поклоне, и он промолвил:

— Истинно так, богиня.

— А чего это вы вдвоем одно послание несли, неужто такое тяжелое? — вслух удивился Элегор, жадно разглядывая незнакомца.

Кто такие эти Тени он слышал разве что краем уха, но уж Элия-то точно знала, а значит, потом непременно прочтет лекцию, за ней не заржавеет. Пока же можно заняться практикой. Чужак не выглядел опасно, как Исчезающий, скорее неуловимо, но почему-то эта неуловимость напомнила богу Тэодера. А даже самые безобидные члены семейки Лимбера были поопаснее мантикор.

— Можно молвить и так, — тень улыбки скользнула по лицу Тени. — Вы не знаете меня, боги, но весть, что несу я вам от Сил Равновесия, должна с абсолютным вниманием и доверием принята быть.

— А почему тогда они нам сами не захотели ее сообщить? — брякнул герцог. — Нам не тяжело в Храм на пару слов смотаться. Или у них там ремонт?

— Гор, заткнись, — резко посерьезнев, обронила богиня. Она так и осталась стоять, несмотря на то, что Исчезающий встал у двери, освободив кресло, да и пара стульев пожестче в комнате имелась. — Слова, сказанные Тени и Тенью, не слышат во Вселенной ни боги, ни Силы, ни иные Слуги Творца, даже Жнецы.

— Ог-хм, — резко захлопнул рот бог, осознав степень вероятной серьезности устного послания.

Увидев, что боги уяснили ситуацию, Тень заговорил, неуловимо изменив голос, он вроде бы звучал в комнате, но в тоже время отдавался прямо в сознании лоулендцев и, герцог снова был абсолютно уверен, никто другой, даже Исчезающий, ничего не слышал:

— Сумасшедший жнец, считавшийся мертвым, идет в Лоуленд, его тянет песня родственной крови. Крови вас двоих. Силы полагают, у вас есть способ исправить ситуацию или спастись бегством в Межуровнье…

— Подожди, — помотала головой озадаченная принцесса. — Когда это дядя Моувэлль успел рехнуться?

— Речь о жнеце Леоранде, — дал справку Тень.

— Ага, стало быть, профессия жнеца у вас в семейке дело наследственное, — хмыкнул герцог, задумчиво потирая скулу. Очередной порции ссадин на ней не наблюдалось, а привычка осталась.

— Почему же Леоранд остался Жнецом? Разве при передаче предназначения кровному родственнику полномочия не слагаются? — деловито уточнила богиня, вспоминая, как сожалел дядя Моувэлль о том, что ни один из его сыновей не занялся «семейным бизнесом», лишив его возможности уйти в отставку.

— Не всегда, из любого правила есть исключения, — был ответ.

— Значит, по этому пункту нарушений нет, — резюмировала Элия. — А что именно собирается делать дедушка Лео, и каким именно способом его можно остановить, Силы, конечно, тебе не поведали?

— Не поведали, — согласился Тень без улыбки и задумчиво прибавил: — В ИК очень сложно выявить и еще сложнее прочесть информацию по Слугам Творца, сложно даже Силам Равновесия. А если речь идет о столь могущественном безумце, которого даже они полагали мертвым, сложнее стократ. ОНИ даже не знают, каков Леоранд теперь, но вот таким он был до постигшего его недуга… — посланник легонько коснулся лба принцессы, передавая ей мысленный полный образ-слепок тонких структур деда, потом проделал тот же трюк с Элегором.

— Спасибо за предупреждение, для меня честь знакомство с тобой, — поблагодарила Элия, слегка склонив голову.

— Честь за честь, до свидания, принцесса, — отозвался Тень и поклонился в ответ, исчезая.

Был, и вот уже нет даже намека — звука, запаха, следа.

Исчезающий, стоявший у двери со скрещенными руками в полном молчании, закончил пристальный осмотр когтей, отвесил богам кивок и тоже исчез бесследно, понимая, что бы ни сказал Тень, это настолько серьезно, что шутки и замечания неуместны.

— Везет нам на сумасшедших, — констатировал Элегор, оставшись наедине с Элией. — Опять, да еще и Жнец. И вообще интересно, с какого перепою его эта самая «песня родственной крови» ко мне потянула? У него более близких родственников половина Лоуленда.

Богиня задумчиво, словно что-то прикидывая, посмотрела из-под ресниц на друга, вздохнула и предложила:

— Налей себе чего-нибудь покрепче и сядь. Мне надо тебе кое-что сказать.

— Насколько покрепче? Тройной спотыкаловки? — пошутил герцог, немного насторожившись, впрочем, что бы такого не надумала сообщить ему Элия, мужчина был уверен, до залития зенок спотыкаловкой дело не дойдет.

— Подойдет, — богиня энергично кивнула, одобряя рецепт, и все-таки села в кресло, оставив герцогу на выбор столешницу или стулья.

Элегор как всегда нашел третий путь — телепортировал себе кресло из другой комнаты замка, заодно с бутылкой спотыкаловки тройной перегонки и подносом закуски. Плюхнул все это на стол и вопросительно констатировал: — Тебе вендзерское?

— Вторую рюмку для спотыкаловки, — отказалась принцесса от любимого вина, чем насторожила друга больше всех предыдущих событий вместе взятых. В тишине герцог извлек из воздуха вторую низенькую рюмку темного стекла, разлил спотыкаловку и бухнул наобум, только чтобы прервать затянувшееся молчание:

— Говори не томи, ты ж не Энтиор, такой садизм не по твоей части. Что нашла мне невесту и завтра свадьба?

— Зачем же спешить, это подождет, — машинально и совершенно серьезно ответила богиня, крутя в пальцах рюмку.

— Ну-ну, я уже ко всему готов, — криво ухмыльнулся Элегор.

— Ты мой брат, — обронила Элия.

— Чего? Ты не дочь Лимбера? — выпалил, не думая, мужчина.

— Нет, ты — его сын, — поправила принцесса, делая маленький аккуратный глоток.

Герцог же отбросил рюмку на ковер и, потянувшись к почти полной бутыли, припал к горлышку. Глотая как воду убойную жидкость пары глотков которой достаточно было для того, чтобы свалить с ног здоровенного мужика, бог осушил двухлитровую емкость до донышка, и прочувствованно протянул:

— Бли-и-и-н! И давно ты знаешь? — сомнений в правоте богини у Элегора не возникло, в таких вещах Элия никогда не ошибалась.

— Не очень, — расплывчато отозвалась принцесса.

— Откуда?

— Кровь, — пожала плечами женщина. — Она открывает любые тайны.

— Поэтому и вытаскивала меня из передряг? — герцогу показалось, что он нашел наконец ответ на смущавший его вопрос.

— Нет, я опущу очередную шутку о том, как меня забавляют твои выходки и о своем намерении наслаждаться сим представлением, на которое у меня абонемент, еще неограниченно длительный срок, — улыбнулась Элия и мягко констатировала: Просто ты — мой друг и друг моего брата. Ну а теперь еще и родич заодно.

— А он… знает? — почему-то робко спросил мужчина, разумеется, имея в виду короля.

— Отец знает, больше никто, дабы не встал вопрос о законности твоего владения Лиеном, — ответила Элия, осушив рюмку и с легким стуком поставив ее на стол.

— Ну надо же, моя мать с ее вечными нравоучениями. Как же он на нее скинулся? — задумчиво пробормотал бог. — Неужто, они были любовниками?

— Полагаю, обошлось одним случайным свиданием без долгих бесед и ухаживаний. Твоя мать поддалась обаянию Лимбера или чувству государственного долга, а отец… Я люблю папу, но в связях он никогда разборчив не был. Из его бастардов, собранных по мирам, можно армию Нрэну комплектовать, — усмехнулась принцесса.

— Но, тогда почему этот Жнец… — начал Элегор.

— Кровь важна, но она всего-навсего влага, бегущая по венам, суть души и силы куда важнее, именно ею в большей степени определяется родство у богов, — качнула головой принцесса, думая о портрете беспутного герцога на карте Джокера, нарисованной Либастьяном. — А почему из всей семьи опасность грозит именно нам, наверняка не скажу.

— А предположить? — пристал Элегор, давно уже успевший убедиться в том, что логичные выводы подруги, НЕТ, сестры, редко оказываются ошибочными.

— Сила, герцог, ее характер и коэффициент, думаю, дело может быть в нем, — помолчав секунду, неохотно призналась богиня.

— Ладно, ты — Светлая Богиня, да и колдунья могущественная, ну я-то? — удивленно запустил пальцы в волосы мужчина.

— Я — самая сильная в семье, если высвободить всю силу из-под блоков, равных мне не будет, — открыла Элия, — не будет никого, кроме, пожалуй, тебя.

— Что-о-о? — у Элегора от удивления глаза полезли на лоб. — Меня?

— Твоя сила очень странная, малыш, у других ее коэффициент постоянен, твой же скачет, как обезумевший дракон. То ты не могущественнее других братьев, то на несколько мгновений перекрываешь все мыслимые пределы силы. Может быть, это связано с твоей сущностью Бога Странников, Авантюристов и Перемен, а может быть, сила твоя все еще растет и формируется. Но, как бы то ни было, мы с тобой самые «аппетитные» кусочки среди родственников.

— Значит, дед поэтому и скинется на нас? — почесал бровь шокированный вестью о собственном могуществе чуть ли не больше, чем о родстве с семейкой Лимбера, бог.

— Хрен его знает, — хмыкнула Элия. — В безумии редко прослеживается логика, тем паче в безумии Жнеца. Зато уверена я в другом: ни ты, ни я покорно подставлять шеи под меч деда не намерены.

— А что мы намерены делать? — заинтересовался планами Леди Ведьмы герцог.

— Для начала предлагаю, как обычно, в случае странной угрозы смыться из столицы, наши проблемы не должны затронуть Лоуленд. Куда? Вот хотя бы к Кэлберту, он меня сегодня как раз звал сокровища искать.

— Ты считаешь, что дедуля не опасен для Кэла? — прикусил губу Элегор, не возражая против предложения подруги в целом, да и вообще идея поиска чего-либо, пусть даже сокровищ, показалась любопытному герцогу привлекательной.

Хотелось поразмыслить надо всей информацией, вываленной Тенью и Леди Ведьмой (Блин, сестрой! То-то она с ним все время, как с непутевым младшим братишкой нянчится!) за бутылкой винца, но понижать градус не следовало, а уж продолжать пить спотыкаловку тем паче. Поэтому приходилось ворочать извилинами на относительно трезвую голову. Что удивительно, действительно герцог не чувствовал опьянения, а шум в голове стоял больше от слов, сказанных принцессой, нежели от спиртного.

— Как может быть не опасен Жнец? — удивилась Элия. — Но, коль, по словам Сил, он пришел по наши души, то брата мы успеем вывести из-под стрелы, в крайнем случае, к Злату спихнем.

Герцог согласно хмыкнул, принимая логику рассуждений.

— Но Кэлберт может оказаться полезен, — коснулась подбородка женщина, рассуждая вслух.

— Чем? Уж лучше тогда Моувэлля позвать! Жнец все-таки! — выпалил Элегор.

— Ни в коем случае! Я полагаю, Силы не зря посоветовали нам покинуть Лоуленд. Безумие искажает восприятие реальности, а Жнецы и без того весьма специфично смотрят на мир в целом и родственников в частности. Узы родства, насколько ты помнишь, для них в первую очередь — путы, пробуждающие желание разрубить связь, способную стать препятствием к исполнению высшего долга. Поэтому нельзя показывать дедушке тех, кого он способен вспомнить, как родных. Кэлберт, я, ты — мы все родились после ухода Лео, и в полном смысле слова его семьей не были, кровь может привлечь деда, безусловно, но, возможно, не окажется стимулом для немедленной реализации инстинкта Жнеца. Я допускаю с некоторой вероятностью, что наше общество окажет на дедушку успокаивающее действие.

— Некоторой вероятностью? — переспросил герцог и подкинул идею. — Позови Лейма, пусть посчитает точнее, вдруг у него получится?

— При практически полном отсутствии точных данных лучше у кузена не получится, для его великолепных аналитических способностей нужен более практический материал, к счастью, мне для построения логических цепочек достаточно таланта Богини Логики, силы Любви, женской интуиции и некоторого знания психологии Жнецов. Так что не стоит вмешивать мальчика в это дерьмо.

— Ты чего-то не договариваешь! — неожиданно насторожился Элегор.

— В проницательности тебе не откажешь, — неожиданно одобрительно улыбнулась богиня, — видишь ли, ни Лейм, ни Нрэн временно не способны к общению по-лоулендски.

— Ты их вусмерть затрахала? — фыркнул бог.

— Ага, и закопала трупы в саду на Лельтисе, — кровожадно рыкнула Элия, но все-таки снизошла до пояснения насчет распития чая с розовыми лепестками и замедленного течения времени в мире отдохновения.

— Н-да. Они и правда бесполезны, ни выкрутиться, ни соврать, — согласился герцог. — Значит, собираемся и оправляемся с Кэлбертом. А потом, когда дед нас найдет, что ты предлагаешь делать? Вести с ним душеспасительные беседы? Ладно, если он слушать захочет, а ну как сразу с мечом кинется?

— Не знаю. Возможен любой исход, — пожала плечами принцесса, побарабанив ноготками по подлокотнику, — попробуем поговорить. Если дед хоть немного в себе, предложу ему помощь и лечение. Коль речь идет об отклонениях в структуре души, их я исправить в состоянии, расплеталочка поможет. Но насильно действовать нельзя. Одолеть, а уж тем более убить жнеца в бою ни магией, ни силой оружия в принципе невозможно, его личная сила растет в ответ на угрозу. Потому, кстати, бесполезно дядю Моувэлля звать. Не поможет даже моя сила Пожирательницы. Если дед будет пытаться нас убить и откажется от лечения, нам останется только один выход — заманить его в Межуровнье и спихнуть в Омут Бездны.

— Ох, круто завернула, — взъерошил волосы герцог. — Омут… Может, все-таки договоримся. Он ведь нам дед.

Омут Бездны… Про этот страшный и странный феномен Межуровнья богам рассказывал Злат. Даже он боялся и негласно сторонился этой части своих безграничных владений, этого места, из которого нет возврата. Предмет ли, живое создание, будучи брошено в Омут, исчезало бесследно и из Бездны и из миров. Куда? На этот вопрос ответа не было. Поэтому-то угроза быть брошенным в Омут пугала до дрожи даже демонов-приближенных Дракона Бездны.

— Слушай, а какой он из себя, наш предок? — полюбопытствовал Элегор, катая ногой по ковру пустую бутыль из-под спотыкаловки. Пугаться долго бог не умел, хоть его враги и старались научить этому всю жизнь, но преуспели только в том, что сделали его еще храбрее, сильнее и острее на язык. Если уж герцог чего и боялся, то только гнева (настоящего, не игры в грозного монарха) Лимбера и презрения Элии.

— Ты слышал о его сумасбродстве, странных идеях, о том, что он еще до того, как сгинуть в мирах считался безумцем. Я знаю не многим больше твоего. Странным он был, как и любой из нас. Не дурак выпить, маг великолепный, бабник не хуже Лимбера, только с заклятиями противозачаточными у него получше дело обстояло. Да еще он считался лучшим мечником Лоуленда. Правда, тогда Нрэна не было даже в проекте, поэтому кто из них лучше не скажу, дедушку в бою видеть не пришлось. Таким он был напоказ, но что внутри? Кто знает? А насчет внешности… Портрет в галерее Портретов и Зеркал не лжет. Наш кузен очень похож на деда, куда больше, чем на отца. Представь себе улыбающегося Нрэна Лоулендского с гривой золотистых волос и вертикальными зрачками — получишь портрет своего старшего родственника. Портрет… — машинально повторила Элия и с досадой хлопнула себя по лбу. — Ну конечно! Вот оно!

— Что? — озадачился Элегор.

— Мой пророк, Шилк, кое-что вылепил совсем недавно, мы еще никак не могли понять, почему изображение кажется неуловимо знакомым, — наскоро объяснила богиня, простирая руку перед собой. И вот уже в ладонях Элии оказалась небольшая скульптурка — разбитое зеркало, отражающее искаженные безумием черты.

— Н-да, вспоминая тот портрет из галереи, мне всегда казалось, что дедуля малость не в себе, но сейчас, похоже, он рехнулся окончательно, разлетелся на осколки, так сказать, — вглядевшись в творение скульптора-пророка, с чувством резюмировал герцог, не без профессиональной зависти, отмечая находки-идеи в лепке. Все-таки гениального парня отхватила себе богиня на Симгане!

— Если уж таково мнение «этого сумасшедшего Лиенского», стало быть, делишки у дедушки и впрямь совсем плохи, — с кривой полуулыбкой резюмировала принцесса.

— И мы как наживка на крючке должны болтаться до тех пор, пока безумец не соизволит явиться, — такая авантюра герцогу, обыкновенно сходу одобрявшему любые безумные идеи, почему-то не нравилась.

— Отслеживать и контролировать перемещения Жнецов невозможно. Даже Силы предоставляют им полную свободу действий, — с сожалением заметила Элия.

— А чего-нибудь, перемещающегося вместе с ним? Вот если б мы могли навесить на деда какую-нибудь штуковину вроде электронного жучка из урбо-мира, о которых Лейм рассказывал, магические-то он, небось, сразу бы раскусил, — размечтался герцог.

— Отличная идея, — печально согласилась богиня, — вот только жаль нереализуемая, потому как мы не знаем, где сейчас шляется дед и определить это, не привлекая его внимания, мы не можем — раз, у нас нет под рукой чокнутого смертника, который бы смог отыскать его и отважился подкинуть «жучка» жнецу, даже будь у нас под рукой «жучок» — два и электронные жучки не сработают в большинстве магических миров — три.

— Жаль, — хмыкнул Элегор и подкинул вопрос, — кстати, ты расскажешь Кэлберту о нашей проблеме, или он будет играть вслепую?

— Кое-что расскажу, — ответила женщина. — Настолько, чтобы не привлечь ненужного внимания. Мы не Тени, иммунитета при беседе, увы, не имеем. Но, насколько я знаю брата, он не откажется, скорее напротив. Вы никогда не отступаете из осторожности, не говоря уж о страхе. Даже тогда, когда стоило бы отступить.

— Посмотри в зеркало, — с усмешкой посоветовал Элегор столь же «осторожной» лекторше и, дернув уголком рта, чертыхнулся, взирая на возникшее в левом углу кабинета, как раз рядом с урной для бумаг, чернильное пятно тьмы, которое неумолимо расползалось по периметру кабинета. — Что, уже?