— Очень!

Она отпустила меня и перешла на другую сторону диванчика, где по-приятельски расцеловалась с Джинджер. Вот оно уже как, интересно…

Женщины стали о чем-то оживленно шептаться, поглядывая на меня и тихо хихикая, а я сделал вид, что слежу за происходящим на сцене, искоса разглядывая Эвелин. Она была в каком-то одеянии типа длинного сарафана, видимо, надела его, чтобы выйти к нам поболтать. На ногах, насколько я успел заметить в полутьме, были мокасины или похожие на них тапочки. Скорее всего, артистка потихоньку вышла из бокового прохода возле сцены с ближней стороны, значит, рассмотрела, где мы сидим.

Так прошло около десяти минут, потом Эва что-то сказала Джин и быстро проскользнула обратно в служебный проход, наверное, пошла готовиться к следующему номеру.

И вот внезапно игравшая фоном музыка стихла, и сцена погрузилась в темноту. Зажегся неяркий луч прожектора, в свете которого оказалась Эва. На этот раз ее костюм был телесного цвета, и казалось, что она одета только в блестки разной величины. Заиграла музыка, и Дэн Маккаферти запел:

Мечтай!

Хоть дурачишь себя,

Безответно любя,

Давай, мечтай!

Можешь прятаться ты,

И молчать про мечты,

Мечтай!

Эва как будто пыталась подняться выше, но все время соскальзывала, создавая впечатление борьбы изо всех сил, стремления к недосягаемой цели. В конце концов она перевернулась вниз головой и все-таки начала медленно подниматься вверх по шесту, делая короткие остановки для выполнения различных трюков. Удивительно, как ей удавалось там держаться, используя всего одну руку и делая при этом вертикальные, горизонтальные и наклонные «шпагаты», «волны». Временами казалось, что она вообще ничего не весит…

И смеешься ты, когда я плачу,

И болтаешь ты с друзьями обо мне,

Я остаться прошу,

Для тебя теперь совсем не важен,

Знала бы, как ты нужна мне!..

В отличие от первого номера, Эва работала медленно, плавно перетекая из одной фигуры в другую. Разговоры в зале стихли, и зрители следили за происходящим затаив дыхание.

Поклянешься чем угодно, но обманешь,

И всегда найдешь причину, чтоб уйти.

Вот уже куда-то убегаешь,

Так и не узнав,

Как ты нужна мне!..

Подожди!..^[4K2]

Когда музыка затихла, несколько секунд в зале стояла полная тишина, но затем зрители начала аплодировать стоя и выкрикивать: «Эва!.. Эва!..» Эвелин подошла к краю сцены, поклонилась зрителям и быстро исчезла за кулисами. Надо же, возле ящичка пришлось встать двум вышибалам — там образовалась небольшая очередь из поклонников вновь открытого таланта, желающих выразить свой восторг материально. Несколько человек оживленно беседовали с конферансье.

Джинджер придвинулась вплотную ко мне и спросила:

— Ну как тебе номер?

— Впечатляюще…

— Ты догадался, для кого он?

— ???

— Для тебя, непонятливый ты мой.

— Почему ты так решила?

— Эвелин сама мне сказала, десять минут назад…

Ну ничего себе… Они что, сговорились?.. Наверное, успели это обсудить, пока я на сцену любовался (по крайней мере, делал вид, что девушек разглядываю).

Джин смотрела на меня и улыбалась.

— Можно подумать, просто для публики она бы сделала это хуже, — пытаюсь я «спрыгнуть» со скользкой темы.

— Тогда бы она выбрала другую песню.

— А откуда она?..

— …Я ей посоветовала.

— Милая, ты меня пугаешь.

— Все нормально получилось, видишь, как публика реагирует?

Действительно, группа возле конферансье только увеличилась, и спустя минуту он объявил:

— Уважаемые дамы и господа, сегодня мы планировали всего два номера в исполнении Эвы Стар, но, учитывая ваши настоятельные пожелания, она выступит еще раз! Прошу всех немного подождать…

Зрители зааплодировали и стали возвращаться на свои места. Через пару минут на сцене снова замигали огни и зашевелились лучи прожекторов, внезапно осветившие Эву. О, опять смена костюма — сейчас на ней было что-то вроде изрядно укороченной футболки и коротких шорт. Зазвучала музыка, и начался танец. В этот раз не было силовой акробатики или утонченных балетных движений — это было что-то «хулиганское», что ли. Наверное, половина номера прошла в акробатических упражнениях на полу возле шеста, и высоко она не забиралась, но публика сопровождала ее выступление аплодисментами, хлопая в такт музыке и движениям. Наконец, «прошагав» по воздуху от вертикального положения «ногами вверх» к полу, она чуть подпрыгнула и с размаха села на «шпагат», затем встала и раскланялась под финальные аккорды мелодии. Зал аплодировал, многие подошли к сцене, чтобы посмотреть на «звездочку» вблизи, но Эвелин быстрым шагом скрылась за кулисами.

— У девчонки есть талант, — сказала мне Джинджер на ухо. — Гордишься?

— А мне-то чем гордиться? Выступает ведь она сама…

— Это ты ее нашел и привел сюда.

— Так ведь ты мне помогла, у меня в шоу-бизнесе знакомых раньше никогда не было.

— Не отговаривайся, лучше готовься выполнять нелегкую роль «крыши». — Она откровенно смеялась.

Тем временем представление шло дальше, почти на самом краю сцены несколько девушек в пышных юбках вовсю изображали канкан, повизгивая и взбрыкивая ножками, как породистые кобылки. При этом они ухитрялись не цепляться за пилоны — видимо, долго тренировались.

Буквально через пару минут к нам опять подсела Эвелин, все в том же сарафанчике. Быстро пошептавшись с Джинджер и получив одобрительный кивок, она переместилась на другую сторону дивана и прижалась к моему боку, положив голову мне на плечо.

— У тебя все получилось, как хотела? — спрашиваю у нее вполголоса.

— Да, и еще больше… Планировала два номера, на всякий случай сделала третий, обычно я на нем разминаюсь, а сейчас он пригодился, — хихикнула она. — Спасибо тебе!

— За что?

— За то, что не пристрелил тогда у забора…

Увидев приближающегося к нашему столу Маноло, она чмокнула меня в щеку и упорхнула в темноту служебного прохода. Мы подвинулись на своих сиденьях, и владелец клуба подсел к нам, кое-как вместившись между спинкой дивана и столом.

— Джин, Алекс, спасибо вам! Видите, как зрители реагируют? Теперь о ней слух по всему городу пойдет. Оплата выступлений будет соответствующая, девочка ваша еще и премиальные хорошие получила только что. Жить ей пока лучше здесь, все-таки Порто-Франко не самое безопасное место, особенно для красивых женщин. — Тут он посмотрел на Джинджер, и она согласно кивнула. — Если согласится еще и остальных моих девочек потренировать — вообще замечательно!

Мы с Джин переглянулись, и она сказала:

— Маноло, ты не хотел бы сделать красочную афишу для своего клуба?..

Дома, после ужина, мы снова сидели на диване и смотрели очередную старую комедию по телевизору. А когда легли спать, Джин обнимала меня и тихо-тихо пела какую-то песенку на незнакомом языке, будто колыбельную. Я не решился спрашивать, зачем она это делает. Если считает, что необходимо, пусть…

* * *

35 число 04 месяца 24 года, Порто-Франко

Несколько дней прошло как обычно — меня снова попросили помочь с ремонтом в конторе кабельного телевидения (починить несколько блоков), я ездил на аэродром, занимался штурманской подготовкой и обслуживанием «Сессны», к ужину возвращался домой. Как говорится, «проза жизни».

Вот и сейчас я откинул капот двигателя и проверял, нет ли потеков масла, для этого не нужно знать двигатель до последней гайки. Если где-то есть брызги — то остается позвать техника, и пусть он ищет причину. Осмотрев все доступное пространство, я уже собрался закрывать капот, как вдруг услышал звук мощного автомобильного двигателя — к ангару явно кто-то подъезжал. Кто бы это мог быть? Хокинс сейчас на вышке, техники работают в соседнем ангаре, Джинджер занята до позднего вечера, она меня предупредила. Сейчас мы над этим неожиданным визитером подшутим…

Машина остановилась за стеной, звук двигателя стих, и послышались легкие шаги. А, вот это кто…

— Привет, Эвелин! Каким ветром тебя занесло на аэродром? — громко сказал я, не высовываясь из-за створки капота.

— Привет! А откуда ты узнал, что это не кто-то другой?

— У меня очень хороший слух, чувствую, кто идет, даже если он крадется.

Выйдя из-за своего укрытия, вижу ее удивленные глаза. С трудом удерживаюсь, чтобы не засмеяться, — вся разгадка в том, что вход в ангар отражался в стекле открытой двери кабины. Но зачем лишний раз лишать себя удовольствия?.. Вытирая тряпкой грязные руки, подхожу ближе. Одета она сейчас вполне соответствующе моменту — светлая рубашка с коротким рукавом навыпуск, джинсы, кроссовки. На голове кепка с длинным козырьком, над которым сейчас сверху видны темные солнечные очки, волосы собраны в «хвостик».

— Ты сегодня что, не репетируешь?

— Вечером представлений нет, решила устроить себе день отдыха. А ты часто летаешь?

— Когда есть заявки на пассажиров или груз, сейчас перерыв был, пока царапина на спине заживала.

Эвелин кивнула, затем подошла ближе к самолету и осторожно дотронулась до пропеллера.

— А я вот никогда не летала… Только автобусом и поездом ездила, не очень далеко. Как это вообще, по ощущениям?

— Летает самолет, я им только управляю… Да, что-то он у меня застоялся, могу устроить воздушную экскурсию вокруг Порто-Франко, облететь город по кругу. Все равно нужно работу двигателя проверить. Полетишь со мной?

Эва быстро-быстро закивала, будто опасалась, что я передумаю, а глаза стали как у маленькой девочки, которой пообещали полет в санях Санта-Клауса.

— Тогда сядь пока вон там на лавочку, она чистая, и подожди, мне нужно самолет из ангара выкатить.

…Так, где у нас тягач-то?..

— Вышка, здесь «Редлайн», прошу тягач, буду проверять двигатель.

— «Редлайн», это Вышка, тягач сейчас будет.

Все, теперь можно готовиться к вылету. Закрываю капот, проверяю замки. Пока едет тягач, можно провести подготовку…

Спустя десять минут «Сессна» стоит рядом с ангаром, тягач сразу же уехал, я помогаю Эвелин забраться в кабину и показываю, как подогнать ремни и надеть гарнитуру.

— Вышка, я «Редлайн», прошу разрешения на вылет, полет по кругу двадцать миль, дайте метео.

— «Редлайн», я Вышка, вылет разрешаю, взлет курсом девяносто, ветер семьдесят, скорость пять узлов, порывы до семи.

Пока разговаривал с диспетчером, завел двигатель. Когда температура поднялась до нужной величины, проверяю режимы и снова вызываю:

— Вышка, я «Редлайн», прошу разрешения на руление.

— «Редлайн», я Вышка, руление разрешаю, полоса свободна.

Ну что, вперед и с песней!..

Пока медленно движемся по рулежкам, Эва с любопытством изучает обстановку кабины и вид из окон, заметно волнуясь.

— Вышка, я «Редлайн», разрешите взлет!

— «Редлайн», я Вышка, взлет разрешаю, полоса свободна.

После короткого разбега «Сессна» отрывается от земли, и я начинаю потихоньку набирать высоту.

— Вышка, я «Редлайн», взлет произвел!

— «Редлайн», я Вышка, набирайте три тысячи футов.

— Вышка, я «Редлайн», принял, набираю три тысячи.

Заданную высоту набрали уже над морем, и я начал правый разворот. Эвелин сначала испуганно схватилась за кресло, но потом смущенно улыбнулась и стала смотреть вниз, на море, где виднелись маленькие пятнышки рыбацких лодок.

— Ну как впечатления?

— Здорово! А над городом можно пролететь?

— Не нужно, мы рядом с ним по кругу пройдем, и так все увидишь!

Она приникает к окну, а я беру курс на юг, вдоль берега над морем. Скоро с правой стороны появляются улицы Порто-Франко, идущие параллельно берегу, видны группы особняков, отгороженные со стороны улицы зелеными изгородями. Эвелин поворачивается ко мне, ее глаза горят от восторга:

— А ниже можно?

— Нельзя, злой дядька на вышке потом ругаться будет.

Она весело смеется и опять поворачивается к окну.

Вот и южная окраина города, скоро придет время разворачиваться на запад… Я слегка покачиваю самолет, Эва быстро поворачивается ко мне. Показываю ей рукой — по дороге в сторону города движется колонна машин, ветер сносит пыльный шлейф в саванну. Она кивает и продолжает наслаждаться видом на город с высоты птичьего полета.

Скоро выйду на точку разворота, где там нужный ориентир?..

— Вышка, я «Редлайн», разрешите посадку с прямой!

— «Редлайн», я Вышка, посадку разрешаю, заходите курсом девяносто, ветер семьдесят, скорость шесть, полоса свободна.

Спустя несколько минут «Сессна» плавно опускается к полосе и без удара касается колесами бетона, постепенно замедляя свой бег.

— Вышка, я «Редлайн», есть посадка, разрешите руление на стоянку.

— «Редлайн», я Вышка, руление разрешаю.

Не торопясь, подкатываю к ангару и глушу двигатель. Ффуух, вроде все получилось как нужно, двигатель работал нормально, пассажирка осталась довольна. Помогаю Эвелин расстегнуть привязные ремни, сначала выхожу сам, затем помогаю выбраться ей, она с удовольствием принимает помощь, как бы невзначай на мгновение прижимаясь ко мне всем телом. Я в ответ ласково глажу хулиганку по голове, она расплывается в улыбке.

Подходят техники, и я вместе с ними заталкиваю самолет назад в ангар, пусть ждет таинственного пассажира с его особо ценным грузом.

Между тем механики переглядываются и что-то тихо обсуждают между собой, затем один из них подходит к нам и обращается к Эвелин:

— Скажите, пожалуйста, вы — та самая Эва Стар?

— Да, это я.

Мужик чуть не подпрыгивает от удивления и машет остальным, те подходят ближе.

— Извините, сразу не узнал… Я был на вашем выступлении, это так здорово! Когда здесь рассказал, что вы там делали, — мне просто не поверили.

— Пусть ваши друзья сами придут и посмотрят, — улыбается Эвелин.