— В порядке, только у него имя — Буцефал.

Сержант вопросительно посмотрел на меня.

— Так любимого коня Александра Македонского звали, — пояснил я, качнув рукой висевшую на зеркале заднего вида табличку «Аккумулятор снят».

— Понятно. Ну что, когда забирать-то будешь?

— Не сейчас, пока что много и далеко мне ездить не нужно, а пешком я и так быстро хожу.

На прощание я погладил джип по крылу и снова закрыл его брезентом. Поймав взгляд сержанта, пояснил:

— Я так считаю: как к технике относишься, так она и будет работать. А здесь от нее часто жизнь может зависеть…

Гурченко задумчиво посмотрел на меня, потом ответил, явно копируя красноармейца Сухова: из фильма «Белое солнце пустыни»:

— Эт точно!..

Вспомнил, нужно ведь узнать, как вернуть деньги, которые мне одолжили для ремонта машины в Порто-Франко. Мне об этом не напоминали, но неудобно получается, не люблю ходить в должниках. Или того хуже — возьмут да скажут, что «деньги мы платили, и телега не твоя», а Буцефал мне уже почти как родной. Напрямую пока спрашивать не хочется, вернется с конвоем Михаил — задам вопрос, что делать, кому деньги отдавать и как.

* * *

В 10.00 я постучал в дверь кабинета, и после ответа вошел.

— Здравия желаю, Алексей Сергеевич!

— Здравствуйте, проходите. Готовы к работе по выбору кадров?

— Так точно, вот, даже записал кое-какие исходные требования, — я показываю ему исписанный лист бумаги.

— Хорошо, дайте посмотреть, что тут у вас… В принципе, я согласен с вами, и раньше мы старались подбирать людей в группы примерно по таким критериям. По знанию языков, что можете еще сказать?

— Все зависит от особенностей района, в котором группа будет работать.

— Попробуйте предположить, что это будет за район.

(Ясно, товарищ майор решил проверить мою сообразительность.)

— В настоящее время Проход в горах заблокирован, и банды уже не могут свободно перемещаться из-за гор в сторону Северной дороги. Поэтому вероятно, что более актуальной будет разведка обстановки на южном направлении. Если точно, то «…На далекой Амазонке…»

«…- не бывал я никогда, только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда…» — улыбнувшись, продолжает майор.

(Эту песню в исполнении Визбора он тоже знает. Хорошо, надеюсь, с Алексеем Сергеевичем у меня взаимопонимание наладится, и чем скорее — тем лучше.)

— Значит, в приоритете будут чеченский, арабский, португальский языки. Как дополнение — испанский и английский, — излагаю я свое предположение.

— Вы правильно оцениваете ситуацию, — соглашается он. — А теперь я отвечу на некоторые ваши невысказанные вопросы. У нас в данное время нет оборудования для автономной работы в поле. Была одна «таблетка»-аппаратная, но колонна попала в засаду, и в машину влетел тандемный заряд гранатомета. Никто из находившихся в аппаратной не выжил. В экипаже были хорошие специалисты… Видимо, нападавших кто-то специально предупредил, и больше всего стреляли именно по нашей машине с антеннами, а не по «броне».

— Мне рассказывали, что в Афганистане моджахеды поступали точно так же.

— Да. Еще были потери во время попытки захвата курьеров, среди участников группы находились наши рэбовцы, они прослушивали эфир и должны были «забить» связь, если террористы попытаются передать сигнал тревоги. При захвате машина была подорвана смертником, непосредственные участники захвата, находившиеся возле машины, погибли сразу. Наши люди пытались оказать помощь, но попали под воздействие распыленного при взрыве отравляющего вещества, ведь никто и предположить не мог, что такое возможно. Там ребята и остались… Об этом вы уже сами знаете.

По его лицу было видно, что воспоминания об этом причиняют ему личную боль. Но он продолжил:

— Большим количеством аппаратуры для сканирования УКВ мы не располагали никогда, раньше хватало и того, что было. Но после гибели нескольких групп подряд мы решили провести внеплановую закупку нужного оборудования.

— «Официальным» путем?

— Да, послали запрос через Орден, сначала те вроде согласились, но затягивали с ответом как только могли. После очень долгого ожидания мы смогли получить с официальной поставкой спецмашину, в ней же был груз портативных пеленгаторов и антенн.

— Судя по всему, до пункта назначения она не доехала?

— По дороге, на одной из остановок машина загорелась. Причем так эффектно полыхнула, что за пару минут там не осталось практически ничего. Груз был уничтожен весь.

— На стоянках же вокруг машин караул ходит, там никто посторонний и близко подойти не сможет…

— А никто и не подходил. Наши саперы потом смотрели — сказали, что вероятнее всего это был термический заряд с химическим воспламенителем. Причем подложен он был еще до переправки сюда.

— Ничего себе… Получается, кто-то очень не желает, чтобы у нас появилась возможность быстро сканировать эфир и точно пеленговать… Кстати, а через наши «Ворота» почему не заказали?

— Сейчас они вообще редко используются. Специалисты говорят, что ресурс этого оборудования весьма небольшой, а замену они пока не могут изготовить — не хватает чего-то очень специфического. Поэтому работают только пешеходные, и то очень-очень редко. Вас вот, например, переправили…

(Надо же, я в «эксклюзив» попал! Видимо, действительно ситуация здесь сложилась непростая.)

— Мы планируем переправить сюда из-за ленточки несколько человек с нужной специальностью, но это будет не завтра и даже не через неделю. Что, Александр Александрович, пойдемте с нашими будущими радиоразведчиками знакомиться?

— Пойдемте, я готов.

* * *

Группа будущих «слухачей» ждала нас в учебном классе, на стенах которого были развешаны красочные плакаты, показывающие внутреннее устройство различных видов оружия — от пистолетов и автоматов до противотанковых мин. Десять человек сидели за партами, рослый сержант скомандовал «Смирно!» когда мы вошли, и они не особо торопясь поднялись со своих мест. Ну да, не зеленые мальчишки, эти суетиться перед начальством не любят…

— Здравствуйте, товарищи разведчики!

— Здрав-жла-та-ащ-майор!

— Вольно, садитесь.

— Вольно! — продублировал сержант, и разведчики уселись за столы, кидая взгляды то на майора, то на меня. Ясно, сейчас будут выяснять, что за хрен с бугра к ним приперся, да еще и явно не «боевик».

— Представляю вам старшего лейтенанта Долина, с ним вы будете отрабатывать доступные нам в данный момент способы ведения радиоразведки. А сейчас нам необходимо выяснить, кто владеет навыками, полезными для этого дела.

— Радиолюбители есть? — ответом было молчание. Что ж, я и не очень надеялся.

— Кто умеет работать на разных типах армейских радиостанций? — шесть поднятых рук. Уже лучше.

— Кто хорошо стреляет из снайперской винтовки? — четыре руки, причем они были среди «пользователей» радиосвязи, уже лучше.

— Кто владеет иностранными языками, может разговаривать или хотя бы понять, о чем ведется разговор? — подняли руки все, вообще замечательно! Только нужно выяснить, на тех ли языках они могут разговаривать, которые нужны в данный момент.

— Кто понимает чеченский язык? — пять рук.

— Кто понимает арабский? — одна рука.

— Кто знает португальский? — никого. Ну, я так и думал.

— Кто знает испанский? — шестеро.

— Английский? — опять шесть рук, причем три совпадают со знанием чеченского. Вот, их и определим в переводчики-наблюдатели. Интересно, весь спецназ такой, или здесь собрали лучших? Если второе, то положение действительно серьезное.

* * *

Ситуация со знанием языков оказалась лучше, чем я предполагал. Если честно, я надеялся, что будет всего один-два человека, которые смогут понять, о чем идет разговор на другом языке. Но потом майор мне потихоньку сказал, что сюда действительно выбирали побывавших в разных краях, кое-кто из них еще на Старой Земле обучался разговорному языку в основном в командировках, а не за партой. Ну и в школах здесь на уроках иностранного языка спать не принято.

Отделение разбили на «тройки», в каждую группу вошел разведчик со знанием чеченского и английского, снайпер и еще один сменный «слухач». Дежурить они будут в режиме «Прослушивание эфира — Визуальное наблюдение — Отдых», дальше по кругу. Надеюсь, это поможет избежать переутомления операторов. Сержант у нас будет находиться в центре событий, сидеть на базе и принимать данные со всех постов. А кто будет «самым главным»? Майор об этом ничего не сказал. Меня точно не назначат, поэтому будем ждать появления нового действующего лица. К сожалению, среди этой группы не оказалось никого из тех разведчиков, которым я показывал, как управлять квадрокоптером — они по замене убыли на свой дальний участок территории. Огорчительно, мне было бы значительно проще наладить контакт с этими весьма крутыми мужиками, будь в отделении хоть кто-нибудь из старых знакомых.

Майор попрощался и вышел, а я остался напротив десятка разведчиков, возраст которых на первый взгляд был примерно от 20 до 30 лет. Обветренные и обожженные здешним солнцем лица, руки со следами въевшегося оружейного масла, внимательные взгляды, пронзающие меня как хорошо заточенные Камиллусы… Что делать, как установить контакт? И захотят ли они пойти со мной в разведку, причем не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле? Конечно, они люди военные, «захотят-не захотят» — это мало кого волнует, будет приказ — пойдут куда нужно. В полевой разведке они соображают гораздо лучше меня, и умеют столько, что никакому киношному Рэмбо даже не снилось. Хорошо, этим и воспользуемся.

Эх, с командиром сводной группы бы сначала пообщаться, скорее всего, он их всех уже знает, помог бы найти подход. Но его пока нет, буду выкручиваться самостоятельно, когда-то мне уже приходилось читать лекции в аудиториях для пары сотен слушателей, а с десятком уж как-нибудь «законтачу». Нужно только верить в себя и суметь вызвать необходимую ответную реакцию у группы, привлечь внимание и удержать его. Как и на чем — кому довелось проводить занятия, тот в курсе.

* * *

Надувать щеки и начинать изображать всезнайку — бесполезно, сразу «расколют», потом вообще работать вместе будет тяжело. Хорошо, попробуем испытанный метод…

— Итак, что вы можете рассказать мне об основных принципах разведки? — на лицах сидящих за столами возникло некоторое недоумение. Так, реакция есть, идем дальше…

— Я почему спрашиваю: вы эти основные принципы и правила знаете гораздо лучше меня, причем все проверяли сами, так сказать, на практике, и не один раз. Мне не приходилось ходить на караваны («Ну, одна машина с курьерами не в счет…»), я не брал «языков» («Да просто их сразу перестрелял там на хер, и все…»), не ловил бандитов по джунглям («Так, переночевал одну ночь в яме посреди саванны, несерьезно…» — успевал ехидничать внутренний голос). Поэтому давайте сейчас вместе определим основные правила, которыми и будем руководствоваться при ведении радиоразведки. Желательно максимально использовать ваш предыдущий боевой опыт. У нас нет времени на полное изучение пособия для сержантской учебки. Ну, кто начнет?

— Сержант Рябов, — поднял руку сидевший за первым столом широкоплечий егерь. — Первое, это непрерывность.

— Хорошо, что мы будем подразумевать под непрерывностью? Главное у нас — не спать на посту, — послышались тихие смешки. — Да, для оператора на дежурстве это главное. Заснешь, пропустишь сигнал или новый позывной, а потом колонну где-то рядом расстреляют из засады, — смешки стихли. — Так что спать оператор будет после смены, за сон на посту — пять нарядов вне очереди, «очко» в сортире драить, — дружный смех. — В утешение могу сказать, что есть и пить на посту радиоразведки не запрещается. Даже самое страшное — иногда можно покурить… Но это касается только поста, находящегося в своем расположении. На выносных постах — максимальная скрытность. Что следующее?

— Рядовой Иванченко, — поднял руку рыжеволосый парень лет двадцати. — Оперативность и своевременность.

— Для нас это означает, что доклад об изменении обстановки, появлении нового позывного, внезапном изменении пеленга на работающий передатчик должен следовать немедленно. Для этого между центральным постом и вынесенными обязательно будет организована радиосвязь. И еще: наверное, вы уже обратили внимание, что в каждой «тройке» есть владеющие парой наиболее распространенных в том районе языков? Это сделано для того, чтобы не терять времени на передачу кассет с записями переговоров на центральный пункт, иначе на перевод будет уходить недопустимо много времени. Упустим нужный момент, а потом придется чудеса военного искусства проявлять. Или в разговоре сообщат, что ваш пост засекли, а вы об этом сможете узнать только через сутки-двое, если не смогли диалог сразу перевести. Но к тому времени эта информация вам уже, скорее всего, не пригодится — сами понимаете почему, — несколько человек чуть заметно кивнули головами, видимо, машинально.

Вот так, постепенно мы и разбирали наши будущие задачи. Особенное внимание обратили на «скрытность». Одно дело — просто сидеть в ямке, высунув наружу малозаметную штыревую антенну. И совсем по-другому придется маскировать довольно большую «логопериодичку», которую придется еще и вращать. Значит, придется что-то изобретать в плане маскировки, вроде «лохматых лент», которыми обматывают оружие. Но это будем отрабатывать уже на практических занятиях в поле. Главная установка: здесь не придется изображать Рэмбо, бегая с пулеметом наперевес и размахивая здоровенным ножом. Чем незаметнее и тише будет сидеть пост — тем дольше он проживет.

После разбора основных правил выполнения будущих боевых задач как раз подошло время обеда и все быстро выдвинулись в сторону ближайшей столовой.

Когда обеденный перерыв подошел к концу, я достал из портфеля две портативные радиостанции, с которыми нам предстояло работать, и распечатанные на принтере краткие инструкции.