– Вы ведь почти ничего не видели, – объяснил Рекстон, когда заинтригованная Ирис вышла в коридор. – Вам нужно составить представление о том, с чем придется иметь дело… Спустимся на первый этаж и начнем осмотр с самого важного помещения в доме.

– С кухни? – догадалась Ирис.

Губы дворецкого дрогнули в улыбке.

– Именно так, госпожа Диль.

Они спустились по парадной лестнице. Рекстон проследовал в конец коридора и торжественно распахнул дубовую дверь.

– Здесь двадцать лет назад я начал свою карьеру кухонным мальчиком.

– Ого! – восхитилась Ирис, заходя внутрь.

Кухня оказалась большой, с высокими, потемневшими от копоти потолками. Стены были выложены желтой плиткой, дощатый пол был идеально чист. В насыщенном паром воздухе витала сложная смесь ароматов: молодой чеснок и тимьян, дрожжевое тесто и корица.

У чугунной плиты колдовал коротышка с воинственно загнутыми черными усами. На нем красовались белоснежный передник и сдвинутый набок колпак. Коротышка враждебно глянул на прибывших и вернулся к своему занятию. Он работал сосредоточенно и напоминал ученого, проводящего сложный эксперимент.

– Густав, наш повар. Он живет в Альсингене, это деревня в лиге на запад. Каждый день в пять утра Густав приезжает в поместье на велосипеде и остается здесь до шести вечера. Когда у него выходной, я сам встаю за плиту.

– Вы изумительный повар! – искренне воскликнула Ирис. – Никогда в жизни не ела ничего вкуснее вашей форели и пирога с ревенем!

Повар строго кивнул. Он не отличался разговорчивостью. Когда Ирис обходила кухню, рассматривая старинный сервант и коллекцию начищенных поварешек, он поглядывал на нее ревниво, как пес, охраняющий свою территорию.

– А это что такое? – удивилась Ирис, изучая приспособление на подоконнике.

На вид, хлеборезка. Однако доска была продырявлена, словно сито, а внизу установлена воронка с лопастями, от которой тянулась за окно латунная труба.

– Изобретение барона цу Герике. Когда нарезают хлеб, крошки падают вот сюда, в крошкопровод, и струей воздуха выносятся наружу, в птичью кормушку.

Рекстон откинул занавеску и показал многоярусную кормушку, похожую на дворец. В ней не было ни одной птицы.

– Занятно придумано!

– Да, весьма толково. Вот только насосы плохо отрегулированы. Крошки вылетают наружу с большой скоростью и распугивают птиц. В прошлый раз потоком воздуха сдуло двух воробьев и одну синицу, птиц унесло в открытое окно кабинета госпожи Эрколе. Синица плюхнулась в стакан с чаем, а воробьи учинили беспорядок на рабочем столе. Госпожа Эрколе расстроилась, агрегат пришлось отключить… Изобретения барона в доме повсюду. Но, увы, большинство из них непригодны к использованию, хоть и весьма оригинальны.

Рекстон выдвинул ящик буфета, где хранились столовые приборы.

– Вот, посмотрите. – Он достал штуку, напоминающую ножницы и пыточный инструмент одновременно. – Нож и вилка соединены винтом, чтобы ими можно было пользоваться одной рукой. Когда инструмент подали гостям, один господин чуть не отрезал себе язык. А вот и ложка в комплекте. В ручке спрятан аккумулятор – их милость решили, что небольшой разряд тока стимулирует рецепторы на языке, и, следовательно, вкус блюда ощущается острее.

– Надо полагать, это изобретение тоже не оправдало его ожиданий.

– Не оправдало. Во время испытаний на обед был приглашен местный политик. Он получил ожог языка и сильно рассердился, пригрозил отправить хозяина в тюрьму за вредительство, ведь основной рабочий инструмент политика серьезно пострадал. – Рекстон задвинул ящик и поманил Ирис. – Идемте дальше… Тут кладовая для припасов.

Он щелкнул выключателем, и в чулане вспыхнула лампочка. Дворецкий придирчиво оглядел полки, заставленные банками и пакетами, и озабоченно нахмурился.

– Припасов маловато, хватит на неделю-две, потом придется закупать.

Он достал блокнот и сделал пометку.

– А денег на хозяйство нет? – спросила Ирис.

– Боюсь, их осталось немного, но я что-нибудь придумаю. Господин и госпожа Эрколе не будут голодать.

– Купите на свои деньги?

– Так и придется сделать, госпожа Диль.

– Рекстон, почему вы так преданы этому семейству?

Прежде чем ответить, Рекстон тщательно запер дверь. Затем он повернулся и недовольно посмотрел на Ирис с высоты своего немалого роста.

– Как давно вы служите в этом доме? – не отставала девушка.

– Без малого двадцать лет. Я пришел сюда двенадцатилетним мальчишкой. Меня нанял барон Ионас цу Герике, отец барона Гвидобальдо цу Герике. До этого я жил в сиротском приюте. Хозяева заботятся обо мне, и я отвечаю им преданностью. Когда госпожа Мария, супруга господина Гвидобальдо, лежала на смертном одре, она взяла с меня слово, что я позабочусь о ее муже, его сестре и племяннике. И я выполняю это обещание. Вот и все, что вам нужно знать, госпожа Диль.

Рекстон дал ответ холодным тоном. Ему не нравилось говорить о себе. Ирис также подметила, что он ни разу не назвал барона ее отцом, а его отца – ее дедушкой.

Но о доме он рассказывал с удовольствием и любовью. И Ирис разделяла его чувства. Она прониклась симпатией к усадьбе «Черный дуб» сразу же, как ступила на ее порог. Ощущение причастности к дому усиливалось с каждой новой комнатой, в которую они заглядывали. Дом походил на опрятного старика, который прожил достойную жизнь, растерял былой лоск и богатство, но сохранил оптимизм и добрый нрав. За стариком хорошо следили и не давали ему зарасти грязью.

– Малый красный салон… Курительная комната… Зеленая гостевая спальня… – называл Рекстон.

Многие комнаты имели свои названия – по цвету обстановки. Например, в зеленой спальне обои были изумрудные, а занавески – цвета дымки над весенними лугами.

Полы приятно поскрипывали, мебель была старая и добротная. Ирис с удовольствием рассматривала милые картины на стенах и фарфоровые безделушки на каминах. Из окон северной части дома открывался чудесный вид на поросшие лесом холмы, в окна южной части стучали ветки садовых деревьев. Время словно застыло в этом доме. В нем витала атмосфера старого уюта, бурные волны современной жизни не вторгались в его стены. В такой дом приятно возвращаться. Он подпитывает силы, он твой островок безопасности и комфорта. И вместе с тем он напоминал сундучок с секретными ящиками, которые так любят дети. И все благодаря барону цу Герике, который начинил дом удивительными вещами.

– Особняк был построен двести лет назад знаменитым архитектором Чезаре, – рассказывал Рекстон. – Он спланирован просто, но удобно.

– Двести лет! – поразилась Ирис. – Какой старый дом! Наверняка он повидал всякое. Скажите, здесь водятся привидения?

– У нас приличный дом, госпожа Диль! – возмутился Рекстон. – Мы не терпим подобных безобразий в хозяйстве. Никаких привидений, крыс и тараканов. – Ирис засмеялась, Рекстон, вроде как, тоже ухмыльнулся. – Десять лет назад по распоряжению их милости провели водопровод, оборудовали котельную и установили генератор. Теперь у нас есть электричество и телефон. Но, к сожалению, до капитального ремонта у хозяина не дошли руки. Барона больше интересовали технические новинки и собственные изобретения. Он со страстью отдавался своему увлечению и спускал на него все свободные средства.

Ирис удивлялась и недоумевала, когда тут и там натыкалась на поделки барона. Например, у цветочных горшков на широком подоконнике имелись колесики и часовой механизм. В течение дня они передвигались по подоконнику, следуя за лучами солнца. Видимо, это изобретение не причиняло вреда, поэтому его оставили в комнате.

– Бильярдная. Открывать дверь туда не стоит.

– Почему? В бильярдной спрятано что-то ужасное?

– В бильярдной лишь то, что полагается для приятного досуга господ. Загвоздка – в самой двери. Смотрите…

Рекстон щелкнул задвижкой, взялся за ручку, которую зачем-то приделали вверху, и с силой потянул. Дверь вертикально откинулась и превратилась в стол между комнатами.

– Да, это стол. Для игры в теннис, – подтвердил Рекстон.

– Здорово!

– Не очень. Шарниры – ненадежные, а пружины – слишком сильные. Дверь порой самостоятельно возвращается в прежнее положение, иногда в разгар игры. Однажды она посадила доктору Фальку синяк на подбородке и выбила зуб.

– Каким выдумщиком был мой отец!

Ирис намеренно сказала «мой отец», чтобы посмотреть, как отреагирует Рекстон. Он сделал вид, что пропустил эти слова мимо ушей.

– Фантазии барону было не занимать. Прошу, соблюдайте осторожность, когда будете исследовать дом самостоятельно. Барон прятал от меня свои изобретения – я не одобрял то, что он выставляет их напоказ. Поэтому вы можете обнаружить их в самых неожиданных местах.

– Вы имели большое влияние на барона? Он искал вашего одобрения?

– Любой дворецкий имеет некоторое влияние на своего хозяина. Господин цу Герике признавал наличие у меня здравого смысла и не считал зазорным прислушиваться к моему мнению.

Рекстон отпустил дверь, но в этот момент Ирис наклонилась, чтобы получше рассмотреть механизм запора. Что-то щелкнуло, и дверь полетела вверх. Ирис едва не получила по носу, но Рекстон ее спас – схватил в охапку и отдернул в сторону.

– Осторожнее!

Мимо лица со свистом пролетел край толстой доски. На миг Ирис почувствовала себя мышью, которой чуть не оттяпала голову мышеловка. Она охнула от потрясения. Руки Рекстона крепко сжимали ее талию, спина упиралась в его твердую грудь и живот, а его подбородок коснулся ее макушки.

– Простите.

Он разжал руки и тут же отступил, а Ирис на миг испытала разряд удовольствия от того, что случайно побывала в объятиях такого представительного мужчины.

Рядом с дворецким ее одолевала смесь противоречивых чувств. Она испытывала раздражение, настороженность и в то же время робкий трепет. Виной были его осанка и вкрадчивые (но без раболепия) манеры. И, конечно, идеально сидящий костюм. Внешние атрибуты важны. Когда видишь безупречного мужчину, невольно наделяешь его фантастическими качествами. Видишь в нем и загадочность, и силу, и что-то еще, от чего глупое сердце так и норовит пуститься вскачь. Однако чутье подсказывало Ирис, что Рекстон – весьма опасная личность.

Что ж, она никогда не пасует перед опасностями! Рекстон вряд ли страшнее, чем Картавый Рикардо и его таинственный босс, преступный гений Химерас.

– Вы не пострадали? – заботливо осведомился Рекстон звучным голосом, от которого у Ирис по позвоночнику пробежала электрическая волна.

– Нет, – ответила она резко. – Вы меня спасли. Вы быстрый, как кот на охоте!.. Рекстон, а много в доме таких опасных вещиц?

– Немало… Напоминаю, что вы также унаследовали права на все изобретения господина барона.

– Их можно продать?

– Увы, ни одно из них не получило патент. Зато ваш оте… барон получал много издевательских писем от бюро изобретений. Его считали чудаком. Однако последний год, я полагаю, он работал над чем-то, что, по его словам, «заставит этих толстозадых пней на коленях умолять его продать им чертежи». Он был уверен, что это открытие принесет ему золотые горы.

– Что за изобретение?

– Не знаю. Давайте вернемся в мансарду, в его мастерскую, она же кабинет. Там барон хранил чертежи.

Они вернулись в комнату в мансарде, где нотариус зачитывал завещание. Ирис охватила печаль. Теперь кабинет был пуст, и она остро ощутила, что хозяин покинул его навсегда. Его любимые книги не будут дочитаны, изобретения не будут доработаны, новые нелепые агрегаты не появятся в комнатах. Любили ли барона домочадцы? Сложно было сказать. Из реплик Даниэля и тети Греты Ирис поняла, что отношения в семье складывались непросто.

– Рекстон, каким человеком был мой отец?

– Своеобразным, – ответил он после небольшой паузы.

– И все же?

– Вам лучше задать этот вопрос госпоже и господину Эрколе. Они его родственники. Я был лишь его слугой.

– Думаю, вы знали Гвидобальдо лучше, чем его родня. Ну же, Арман, не скрытничайте! Что у вас за манера умалчивать, говорить обиняками? Все дворецкие такие?

– Это называется осмотрительность и такт, госпожа Диль. Профессиональные качества дворецких.

– Ну, чувство такта у вас хромает, когда дело касается меня… Я хочу знать, каким был мой отец. Мне важно мнение разных людей.

– Он был непростым человеком, госпожа Диль. Иногда с ним было сложно договориться.

– Почему он оставил мне все? Он же меня никогда в жизни не видел…

– Он дал объяснение в завещании. Нам придется довольствоваться им.

Ирис вздохнула – с Рекстоном каши не сваришь.

Она подошла к столу, который чуть не покалечил нотариуса, взяла стоявшую в углу трость и повертела ее, рассматривая. Трость была тонкая, но тяжелая, с массивной рукояткой. Ирис случайно надавила на скрытую кнопку, и ей в лицо выстрелила сеть, натянутая на упругое проволочное кольцо. От неожиданности Ирис отбросила опасную игрушку и отскочила.

– Я же предупреждал, осторожнее! – упрекнул ее Рекстон, поднимая трость. – Внутри спрятаны сачок, лезвия, курительная трубка, спички и кое-что еще. Также трость можно разобрать и использовать как колышки для палатки.

– А зачем дырочки сбоку?

– На ней можно играть, как на флейте… Нет-нет, не садитесь в это кресло! Барон сделал его специально, чтобы разыгрывать гостей. Как только вы откинетесь на спинку, кресло опрокинется. На спинке надуется каучуковая подушка, вас отбросит от пола.

Ирис с опаской отошла от кресла.

– Так и покалечить кого-нибудь недолго…

– Барон отличался своеобразным чувством юмора. Он создал немало приспособлений для розыгрышей на День дурака.

– Он мог бы изготавливать великолепный цирковой реквизит.

– Барон не любил цирк и театр.

– А вы любите цирк, Рекстон?

– Терпеть не могу.

Ирис поджала губы.

– Где чертежи барона?

– В стеллаже возле окна, под пресс-папье с фигуркой Панчинелло.

– О! – оживилась Ирис. – А говорите, он не любил цирк! Панчинелло, знаменитый плут и пройдоха, – частый персонаж кукольных представлений. У меня есть кукла Панчинелло. Он остался в столице, я его не привезла. Я его опасаюсь – уж больно хитрая у него рожа. Куклу мне подарил маэстро Мантейфель, мой учитель. Интересно взглянуть на это пресс-папье… Но где же оно? Его тут нет!

Пока Рекстон озадаченно осматривал стеллаж, Ирис подошла к окну. У самого подоконника качалась толстая ветка дуба. За дубом виднелись изгородь и гравийная дорога в лес. Красивый вид. В кабинете было приятно думать, мечтать и работать.

– Странно. Чертежи есть, а пресс-папье пропало, – произнес Рекстон. – Наверное, горничная спрятала его, когда прибиралась в комнате после того, как унесли тело барона.

У Ирис по спине пробежал холодок. Она повернулась к Рекстону.

– Его нашли здесь?

– Да. У рабочего стола. Их милость поздно вечером вышли из спальни и отправились в кабинет. Здесь барон потерял сознание, упал и ударился головой об угол стола.

Ирис с ужасом посмотрела на стол, который оказался убийцей. Творение изобретателя стало причиной смерти своего создателя.

Однако глупо винить мебель в печальной случайности.

– Госпожа Эрколе упомянула, что смерть барона была странной. Что же именно показалось ей странным?

– Простите, госпожа Диль, мне пора, – сказал Рекстон, демонстративно достав карманные часы и посмотрев на циферблат. – Вот-вот привезут уголь – нужно проследить за разгрузкой.

– Спасибо за экскурсию, Арман. Чем мне теперь заняться?

– Чем хотите, госпожа Диль.

– Тогда я ознакомлюсь с чертежами отца, а затем прогуляюсь до Альсингена. Вы не против?

– Вовсе нет, – несколько удивился Рекстон. – Вы вольны делать, что вам угодно. Приятной прогулки, госпожа Диль. Не забудьте захватить зонтик и надеть теплый жакет и резиновые сапоги. Обед сегодня подаем в пять – надеюсь, вы вернетесь к этому времени.

Образцовый дворецкий ушел заниматься хозяйством, а Ирис задержалась в кабинете.

Она постояла у окна, рассматривая дуб. Это дерево видело все, что происходило в комнате. Жаль, оно не могло рассказать ей об отце. Домочадцы говорили о нем с неохотой либо отзывались как о вздорном чудаке, но, пожалуй, барон понравился бы Финеасу. У них было много общего. Они бы подружились, и было бы у Ирис два отца.

Она закрыла глаза, чтобы глубже погрузиться в атмосферу дома, и мало-помалу начала слышать его. Вот хлопнула ставня. Вот скрипнула доска. Вот загудел водопровод. Скоро Ирис начала не только слышать, но и чувствовать дом. Фантазия у нее была богатой, и порой Ирис воображала, что умеет улавливать души предметов, читать их мысли. Этот дом лишился хозяина. Ему было грустно, но грусть эта была светлая. Он стыдился того, что краска на подоконниках и ставнях облупилась, крыша протекает и фундамент потрескался. Ирис, пожалуй, могла бы сейчас точно сказать, где прячется трещина – ее чутье (или фантазия) рисовало ей точный план. Она переживала тяготы дома, как переживаешь боль и страдания близкого человека, и глубоко ему сочувствовала.

Девушка открыла глаза, подошла к стеллажу, взяла папки с чертежами, расположилась за столом и начала изучать наследие барона. Ирис немного умела читать чертежи, но ее знаний не хватало, чтобы понять, стоят ли изобретения хоть что-то. Скоро стало скучно и захотелось на волю. Аккуратно сложив все на место, Ирис пошла собираться на прогулку.

Когда она спускалась на второй этаж, услышала шорох и отчетливый всхлип. За углом пряталась незнакомая горничная, молоденькая и хорошенькая. Она стояла на четвереньках, чистила ковровую дорожку и обильно поливала ее слезами.

– Эй, что случилось? – забеспокоилась Ирис и опустилась рядом с девушкой на корточки.

Горничная крепко сжала губы, подняла голову и враждебно сверкнула на Ирис синими глазищами.

– Тебя дворецкий отругал? – догадалась Ирис. – Ишь, гад какой! Я с ним поговорю! Что за манера издеваться над подчиненными?!

– Нет! – резко ответила горничная. – Пожалуйста, не лезьте не в свое дело!

– Но я хочу помочь…

– Никто мне не поможет. И уж меньше всего вы. Вы… неизвестно кто. Явились из ниоткуда, собираетесь продать дом и выгнать всех нас.

– Ты из-за этого ревешь?.. Я пока не решила, что делать с домом. Но вас не оставлю без гроша.

– Ехали бы вы лучше к себе обратно в столицу!

Горничная подхватила щетки, встала и умчалась, а Ирис так озадачилась ее враждебностью, что села прямо на пол и задумалась.

Вот что о ней говорят в доме! Даже слуги считают ее мошенницей! Влияние Рекстона? Он всех настраивает против нее?

Расстроившись, Ирис пошла к себе. Пока переодевалась, рассказывала куклам обо всем, что случилось за утро. И порой сама себе отвечала кукольными голосами.

– Ой, как здорово! – пищала Кло. – Теперь у нас есть громадный дом! Продадим его, загребем кучу денег и купим шикарную квартиру в Сен-Лютерне! И еще деньги останутся! Ух, заживем!

– А тетя Грета? А Даниэль? А слуги? – упрекнула ее серьезная Мими. – Куда они пойдут? Им-то гроши достанутся! Надо думать не только о себе!

– Только о себе и надо думать, дура! – усмехнулся грубиян Бу, кукла хулигана-подростка с рыжими космами и синяком под глазом. – Новой родне Ирис плевать на нее. Они ее, вон, мошенницей выставляют!

– А мне бы хотелось жить в этом доме, – вздохнула Мими, сверкая стеклянными глазами сквозь очки. – Он такой милый!

– Да! – вдруг с пылом поддержала ее Кло. – Пожалуй, он лучше, чем квартира в столице. И Финеасу понравилось бы жить в деревне. Правда, тут скучновато, но зато нет ни Рикардо, ни полицейских, ни казино. Мы будем спать до полудня, гулять, купаться в пруду и есть от пуза! Только Рекстона надо уволить, непременно! Вышвырнуть его пинком под зад!

На этой ноте Ирис засмеялась и перестала слушать кукол.

Она прошла сквозь затихший дом, спустилась во двор и вышла на гравийную дорогу. У бокового входа стоял грузовик. Рекстон отдавал приказы грузчикам, таскающим уголь. Ирис легкомысленно помахала дворецкому рукой, тот сдержанно кивнул в ответ. Она пошагала дальше, углубляясь в лес.

День был прекрасный, но солнце время от времени закрывали тучи, ветер усиливался. Впрочем, прогулка оказалась приятной. Шелестели ветки сосен, изредка на Ирис падали шишки. По дороге прыгали трясогузки, кивали головками голубые колокольчики. Под соснами земля была усыпана бурой хвоей, сквозь нее пробивалась ярко-зеленая трава. Порой чаща подступала близко к дороге. В глубине леса стоял густой сумрак, оттуда тянуло прелью и смолой. Все это было для Ирис в новинку. Когда они с Финеасом ненадолго выезжали в маленькие города, чтобы дать там представление, она не замечала ничего, кроме неуютных гостиниц. А тут такая красота, такой воздух!

На ходу отлично думается. Ирис думала о Рекстоне.

Барон в завещании назначил дворецкого ее наставником – хотел, чтобы он присмотрел за ней, как за остальными членами семьи. Рекстон еще молод, но уже играет роль няньки. И за самим бароном присматривал по поручению старого барона, ее деда. Рекстон наверняка знает все тайны этой семьи, но делиться ими не будет. И теперь на его голову свалилась незаконнорожденная дочь хозяина. Он вовсе не рад, но ведет себя любезно, даже когда грубит. Впрочем, грубит он редко. Корректен, как все дворецкие. Однако обманываться не стоит, Рекстон – опасный противник. Пожалуй, он ее порой пугает. Все было бы проще, будь он расположен к ней. Наставник и советник ей очень нужен, но Рекстон может такого насоветовать… Он хоть и предан семье барона, свои интересы тоже блюдет… Любопытно, а он женат?.. Вряд ли. Кольца на руке нет, и, будь у него супруга, она бы тоже жила и работала в этом доме… А невеста есть?

За поворотом лес расступился, и показались сельские дома – вот и Альсинген. Ирис собиралась найти почту и отправить письмо отцу.

Но планы осуществить не удалось. Все вокруг потемнело, на нос Ирис упала капля, а потом грянул оглушительный гром. Хлынул дождь. Отвесные потоки забили в макушку, вода затекла за шиворот, ноги моментально утонули в грязи. Ирис выругалась. Зонтик она не взяла – не было у нее зонтика. Хорошо хоть, Рекстон напомнил надеть жакет, а то дело было бы совсем плохо. Но надо найти укрытие, иначе ее смоет в канаву!