Звонок в дверь. Ждала курьера.
Только это не курьер... а Тимофей...
Попятилась...
А он наступал...
Усмехнулся.
Тимофей. Я знаю, что ты одна.
За её спиной — стена. Дальше отступать некуда...
Она закрыл дверь на замок...
Подошёл вплотную...
Глаза в глаза...
Тая. Уйди...
Вся белая от страха.
Усмехнулся.
Тимофей. Не рада видеть меня? Не соскучилась?
Издевается, мудак!
Тая. Уйди!
Её тон — смелее. Но он продолжается усмехаться.
На ней пижама. Маечка и микрошортики.
Оттянул майку, заглянул под ткань. Лифчика нету.
Сдёрнул с неё майку — прикрылась руками.
Тая. Не... смей...
Дрожит вся. И голос тоже.
Скользил по её лицу, ниже, ногам. Красивая сучка...
Схватил её за волосы и потащил в спальню. Откуда он знает ГДЕ спальня?!
Толкнул на кровать, она отползала назад.
Он схватил её за щиколотки, притянул к себе; перевернулась на живот; он стянул с неё шортики вместе с трусиками...
И она лежала перед ним обнажённая, пыталась отползти, вырывалась — но его хватка как тиски. Сильный, мудак!
Навалился на неё, вдавил в кровать. Тяжёлый, мудак!
Уткнулся носом в её затылок.
Дёргалась, пытаясь скинуть его с себя.
Тимофей. Выебать девку Тима, да ещё и в его кровати... самый смак...
Развёл её ноги, втиснулся; поставил её на колени, вошёл пальцами. Резко. Насухую. Она вскрикнула.
Тая. Ай! Больно!
Дышал в ухо, прижался грудью к её спине.
Тимофей. Первый раз всегда больно.
Перевернул её на спину; она выгибалась, смотрела в потолок. Отбивалась руками — но толку-то...
Развёл её ноги пошире...
Она до последнего сопротивлялась...
Одной рукой держал её запястья, другой направлял свой член.
Она чувствует его ТАМ! Такой горячий...
И он толкнулся внутрь...
Тая заорала...
Он ударил её по щеке — не со всей силы, но ощутимо; перехватил запястья — и держал её запястья сведёнными над её головой, сжав каждое рукой. И двигался в ней, наращивая темп. Не жалея, что это впервые...
Пиздец больно!
Коснулся губами её губ.
Целоваться с ним? Да ни за что!
Сжала губы и зубы; зажмурилась.
Тая. Насильник!
Тимофей. Сама напросилась.
Тая. Ненавижу тебя!
Снова и снова облизывал её губы своим языком — а её пробирало от отвращения. Скорей бы закончилось...
Максимум пять минут.
Он вышел из неё, рассматривал свой член в её девственной крови, орошая её живот горячей спермой, размазывая, втирая.
Тимофей. И, правда, целка.
Была...
У неё катились слёзы.
Перевернулась на бок, прижала колени к животу. Закрыла глаза.
Надо было переспать с Тимуром. Сейчас бы не было так больно...
И вырубилась...
Сквозь сон слышала, как хлопнула дверь...
Проснувшись, сразу же закрыла дверь на все замки.
Вымылась в душе, и бросила в стирку простыню со следами своего позора.
Как же она его ненавидит...
Какой же он мудак...
Не забрал, а отобрал её девственность!
Разве так можно? Или он, правда, считает, что ему можно ВСЁ?
Если он и считал, что она ему что-то должна... то всё! Расплатилась! Даже сверх! Считай, ещё и на чаевые оставила! Переплатила!
Чтоб он сдох! Мудак! Никогда его не простит!