Тамерлан с Насреддином сидели в турецкой бане.

— Скажи мне правду, — обратился тот к Ходже.

— Я всегда говорю правду, ваше величество, — ответил Насреддин.

— Сколько я стою?

— Пять золотых.

Хан не смог сдержать раздражения.

— Пять золотых — цена вот этого пояса, поддерживающего мои штаны.

— Тебе нет цены, — сказал Ходжа. — Но я отвечаю так, как ты спрашиваешь. Если ты говоришь о деньгах, я называю тебе цену — например, этого пояса. Если ты спрашиваешь, сколько стоит твоя душа, то об этом словами не скажешь.