— Удивительный сон, заказной сон, — счастье, которое мы пытались увидеть и видели на экранах, в картинах, скульптурах… и еще пытались воплотить и осуществить наяву, — это был сон 70–80 последних лет под названием соцреализм.

По сути дела, если рассмотреть соцреализм с точки зрения творчества счастливых снов, то совпадение окажется удивительным, как мы это увидим, удивительным в самых замечательных точных местах. Однако есть различие: если творчество счастливых снов, какое мы предлагаем, — это заказ на личное счастье: соцреалистические сны счастья — были коллективными. И, может быть, в этом-то и состояло все несчастье подобного заказа, его неуспешность осуществления.

Допусти отдельному человеку, потрафь его отдельности, чуть-чуть спусти ему его нежелание участвовать во всеобщем коллективном счастье и радости, — и, может быть, у нас бы все и получилось, и вышло.

Соцреализм, искусство этой эпохи, если глядеть на него как на заказ на коллективного счастья наяву, на сон счастья, если хотите, удивительно совпадает с тем, что предлагается в нашем новом движении в искусстве под названием "Творчество Счастливых Снов".

И удивительны не только эти совпадения, — удивительно другое, что многие люди, я думаю, совершенно искренне исполняли этот заказ и даже с большим вдохновением, — иное дело, что этот сон о счастье не стал вещим, то есть не осуществился. И по сути дела, непонятно даже, почему так произошло: потому что, если взять такие фильмы, как "Кубанские казаки", "Светлый путь", — казалось бы, ну что может быть лучше подобной жизни — жизни бесконечного изобилия, жизни, где все любят друг друга и зло уничтожено и наказано. Где человек с самого низа может подняться до самых вершин, из лачуги оказаться во дворце и т. д.

В сущности, все образы в этих кинофильмах следуют списку образов счастливых вещих снов.

Почему так произошло, что они не сбылись? — Ну, тут можно по-разному сказать: может быть, не туда обращен был заказ, не туда прошение шло этого счастливого сна? Быть может, не хватало веры у творцов? А самое главное — конечно, просили одного счастья поделенного на всех! Хотели одним путем всеобщим к счастью прийти, все вместе! Увы! Широк путь ведущий к погибели… А у каждого своя должна быть к счастью дорога.

Путь к счастью — это путь к спасению, ибо счастливые часов не наблюдают. Однако лишь у иудеев пришествие мессии предполагает всеобщее спасение, а у нас второе пришествие Христа. В обыденном случае как жизнь и судьба у нас отдельные, так и счастье и спасение — разнятся. Без личного усилия, без страстного желания и мольбы о ниспослании любви, без которой не бывает счастья — не проскользнуть через Райские Врата. Тем более всем скопом. Впрочем, и во время пришествия всеобщего Спасителя общение со всяким человеком обещают отдельное. В этой отдельности пути человеков и заключалась, я думаю, неудача коллективных чаяний счастья в соцреализме. Вышние Силы, откликаются лишь на отдельную просьбу, отдельную мольбу, подкрепленную доказательной способностью Просящего принять дары Свыше. И оставляет небо без внимания и на усмотрение самих людей их прошения о всеобщем Благе!

Не потому ли Христос сказал: имеющему — прибавится, а у не имеющего — последнее отымется. Прямо в противоречии с социализмом человечьей справедливости и дележки на всех поровну! Впрочем, никакой равной дележки и не было…

Это не означает, что подобный заказ на всеобщий счастливый сон жизни прошел впустую и ни в чем не выразился. Сильней всего, я полагаю, этот социалистический сон-заказ осуществился в создании новой породы людей, лишенных страха Божьего, или, попросту, совести. В этом смысле возвращение в Рай произошло, ибо Адам и Ева страха не ведали, пока не соблазнились, как мы сейчас, своей наготой… Заказ на общее счастье забирает у человека его отдельную дорогу, делает ненужным его отдельное, личное усилие в достижении добра и радости. Человек эту радость и добро "списывает", как плохой ученик, с соседа через зависть. Главным становится не желание стать лучше себя, зажить лучше, чем жил прежде, а желание, чтобы у соседа не было лучше, не допустить, чтобы сосед возвысился. Игра на понижение добра других, а не на возвышение собственного добра становится главным в такой душе. Этот заказ на сон коллективного счастья воплотился в жизни в том, что породил в значительной части народа исключительный душевный комфорт ничего неделания. Раз все вместе идем в рай и дорога одна для всех — нечего искать затейливых троп индивидуальной судьбы, нечего забегать вперед или высовываться, становиться "лучше других". Все равно твое "лучше" поделят на всех и тебе ничего не достанется.

Счастье этих людей, быть может, лишь сегодня ими осознаваемое в виде тоски по былому режиму, выразилось в исключительной защищенности от беспокойства о завтрашнем дне, в наплевательской уверенности в будущем, которое понималось без всякой Личной Ответственности! В этом смысле счастливое сновидение было ниспослано и радовало тех, кто хотел ни о чем в жизни не тревожиться и личной ответственности не нести… Для этих людей жизнь превратилась в зоологическое, отрицавшее высокий духовный смысл, как бы безличное существование. Человек зачеркивал свое личностное, индивидуальное начало в угоду коллективному, системе, какой бы лживой и нарочитой эта система не выглядела…

Плохо было лишь тем, кто пробовал свое человеческое отстоять, кто считал, что жизнь не начинается с рождением и не заканчивается со смертью. В большинстве таких, не желавших разменивать себя, попросту уничтожили…