Мародеркой занимались еще целый час, хотя уже реально подгорает отсюда свалить.

И уехали недалеко от рынка с постоялым двором, а уже такое смертоубийство навели, еще теперь цинично и некрасиво раздеваем мертвые тела.

Понятно, что они голимые бандиты, но среди них могут оказаться верующие люди, которых требуется правильно похоронить, религия со стороны Гальда тут укоренилась гораздо крепче имперской. Вон Изавил с приятелями постоянно знаки своей веры левой рукой выдают, касаясь окровавленных покойников.

И хочется побыстрее исчезнуть отсюда, так как таких голодранцев с оружием в руках в предгорьях вообще немало отирается. Это может оказаться не единственный горный барон, возжелавший нашего, то есть, лично моего добра.

Не то, чтобы своего добра у них много нашлось, просто неудобное достаточно место для такого рода деятельности. Узкая дорога, зажатая высокой обочиной с двух сторон, на которой валяется пара подстреленных лошадей.

С них срезали все филе, нашелся специалист по такому продукту среди местных стражников, который Иварум.

Будет, что пожарить в дороге, если время появится.

За это время умерли все трое наших раненых, двое люто порубленные молодые арбалетчики, каждый из них получил по десятку ударов мечом, да и стражник с дырой в животе не задержался на этом свете.

Вот и не оказалось поэтому никакого смысла торопиться уезжать, раз воины кровью истекают и последние минуты жизни себе сами отсчитывают.

— Не надо их перевязывать, — тихо скомандовал доставшему полоски ткани молодому воину все хорошо понимающий Изавил. — Не жильцы они. Им бы отойти побыстрее, только так сейчас думают. Грузить уже мертвых будем.

Оно и к лучшему, конечно, получилось, потому что ждать, пока все сами умрут с перевязанными ранами или вести куда-то истекающего кровью мужика на заваленной товаром повозке — такое себе дело. И себе ненужные хлопоты, и им от ненужной погрузки и перевозки явно лишние страдания.

Когда его сильно начала ломать боль внутри пробитого живота, я стукнул мужика по сознанию чисто из милосердия, чтобы потом он уже без мучений, криков и стонов душераздирающих отошел на тот свет.

Забрали десяток лошадей, самые простые кобылки разных возрастов вместе со сбруей, немного доспехов, в основном с барона, конечно, несколько мечей и копий, один простенький лук без стрел. Стрелять по нам так и не начали, потому что в колчане лучника ни одной стрелы с железным наконечником не нашлось. Повезло с этим делом нам явно, совсем отчаянные голодранцы на нас напали. Ножи с поясами покидали на повозку, кое-какую одежду и почти всю обувь мои служивые тоже прихватили, чтобы посмотреть на следующем привале.

Денег в поясах и кошелях нашлась такая малость, всего с пяток золотых одним серебром, что мне даже стало жалко убитых бандитов.

— Не жили, а мучились! — только я и сказал, глядя на жалкую горстку серебра на своей ладони. — И, наконец, отмучились!

Мелькнула мысль, не поторопился ли я с началом схватки, ведь могли откупиться от барона, избежать схватки и своих воинов тоже сохранить. Только я точно понял по направлению мыслей в бедовых головах, что настроен барон и его ближние воины однозначно на весь наш караван. И остаться делить добычу может или мы, или они.

Да и само хорошо продуманное нападение не оставляло никаких вариантов как-то договориться на словах.

Так что все правильно я сделал, первым полностью вывел из строя главного бойца и этим почти сразу выиграл всю схватку. Могли бы своих не терять вообще, но это уже не в таком необстрелянном составе должно было получиться.

Полураздетые тела свалили под откос в кусты на одном крутом склоне, шугнули назад какую-то крестьянскую подводу, совсем некстати собравшуюся проехать по занятой важным делом дороге.

Теперь, пока пару лошадиных туш не разделают полностью на мясо, никакая повозка тут не проедет.

Я успел забрать посмертную энергию у двоих смертельно раненых воинов спереди под видом мародерки, отправив пока всех остальных стражников и возчиков разбираться с этим делом сзади. Потом догнал недалеко уехавшего раненого в живот бандита, он уже свалился с лошади, но оказался жив и даже в сознании, еще пытался что-то очень жалобное сказать на незнакомом мне языке.

Наверно, своей маме жаловался на суровую несправедливость жизни, когда «хотели мы их правильно нагнуть, а получилось, что они нас безбожно поимели».

— Поздно уже пить боржоми, да и не понимаю я тебя, — ответил ему и добил одним ударом довольно грязного мужика, снова собрав все посмертную энергию с тела.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 45/216

ВНУШЕНИЕ — 50/216

ЭНЕРГИЯ — 43/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 44/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 30/216

ПОЗНАНИЕ — 34/216.

Все умения в Таблице подросли на одну единицу, а ПОЗНАНИЕ сразу на две. Значит, засчиталось мне самым серьезным образом то, что я про будущую засаду заранее прикинул, а потом все правильно продумал, как только разглядел колоритного барона-разбойника с его людьми.

Ну, так ведь ожидал чего-то похожего, слишком наш караван неотразимо привлекателен для местных баронов-беспредельщиков, а один десяток не слишком бравой стражи вокруг явно не выглядит для этих отморозков нерешаемой проблемой. Для таких диких мест нужно десятка три в охрану нанимать, чтобы не было соблазна нас попытаться ограбить. Хотя, тогда мелкие дружины горных баронов просто соберутся в одну большую банду, так что и тридцать охранников каравана не полностью решат проблемы выживания.

Вот сотня стражников, наверно, ее точно решит, но сотни у меня нет, а сейчас всего семеро стражников осталось.

При десятке крутых арбалетов и большом количестве качественных болтов, так что буду теперь опираться именно на нашу стрелковую мощь.

Прихватил лошадь уже покойника за узду и привел обратно к каравану.

— Этого впереди потом еще обыщите, я его не стал трогать, — отдал приказ своим и занялся снова наблюдением в подзорную трубу с самой высокой точки этого участка дороги.

Что еще делать крутому норру, предводителю победившей команды? Не жалкий же хлам с грязных мертвецов собирать?

Который очень вовремя начал саму схватку, успокоил мгновенно и неотвратимо самого опасного предводителя бандитов, потом хладнокровно пристрелил его ближнего воина и сзади еще троих лично убил точно.

Теперь будут мной гордиться мои люди, какой я свирепый и неустрашимый, да еще расчетливо беспощадный к врагам рейха норр.

«Так, шугнутый парнями крестьянин до сих пор прячется в кустах недалеко. Ждет, когда мы уедем, чтобы еще что-то снять с покойников. Для него любые драные портки — великая ценность, — размышляю я, закончив водить трубой по всем четырем сторонам. — Один свидетель произошедшего уже есть, скоро их наберется вообще много, а потом и длительная погоня возможна, когда такие же бедовые приятели барона разберутся, куда уехал очень заманчиво жирный караван. И два-три дня могут скакать следом, это тоже необходимо понимать».

Потом спускаюсь и командую:

— В путь! Едем быстрее! Лошади уже хорошо отдохнули, поэтому не жалеть! Если снова такие молодцы появятся, тогда только стрелять из-за повозок! — нет смысла тут больше время тратить, и так здорово задержались.

Теперь бы успеть добраться до ближайшего постоялого двора, про который мне местный стражник рассказал, спать на повозках места нет особо, только под ними получится, но такая идея — ночевать в лесу мне не нравится почему-то сегодня.

Через шесть часов непрерывной езды мы уже спустились с предгорий на равнину, и все же успели до темноты добраться до какой-то бедной деревни, стоящей в паре дней пути от границы между королевствами.

Проводник из стражников не очень в местных дорогах разбирается, только направление показать может вдоль гор, был сам когда-то пару раз в этой стороне, но это случилось довольно давно.

— Плохо помню, ваша милость! Тут они все одинаковые, эти дороги и местность тоже такая, что совсем нечем глазу зацепиться! Но нам точно туда нужно ехать!

И он показывает рукой направление, которое совпадает с моей картой.

На одной развилке немного посовещались и выбрали внешне более удобную дорогу вниз на равнины, потому что идущая по предгорьям не вызвала никакого доверия, давно уже здесь никто не засыпал ямы и промоины.

Придется самим этим делом на ходу заниматься, что очень уменьшит нашу скорость передвижения, а это сейчас совсем не желательно.

Да и с открытой местности лучше уйти под защиту лесов, хотя, конечно, со свежего следа колес большого каравана никто в здравой памяти не собьется.

Там нашелся обещанный постоялый двор сильно потрепанного вида, но всем караванщикам очень хочется пожрать и выпить на радостях после счастливого спасения, да еще как следует этим делом заняться. Так что откровенная бедность и простенькая еда, которую еще нужно готовить, никого не испугали.

— Ветрил, поговори с местными. Нужно избавиться от части лошадей, хотя бы за две трети от цены. Ладно, даже за половину цены отдавай! Куда нам столько с собой гонять, — даю распоряжение я ловкому парню. — И насчет похорон для наших поговори! Хоть одну продай, а то местные деньги нужны, нам тут еще долго ехать!

Он берет с собой одного из местных стражников и начинает заводить разговоры с мужиками, собирающимися в придорожной таверне. Водит показывать наш табун все время, пока не стемнело совсем и потом подходит ко мне.

— Ваша милость, есть несколько интересующихся. Завтра с утра начнут выбирать лучших кобыл.

Так как нас осталось маловато, а угрозы поблизости никакой не чувствуется, то я даю отдохнуть основной части стражников, по одному их выставляю на дежурство, но в помочь добавляю по вознице и одному мужику из прислуги, чтобы им не скучно было.

Будет, о чем поговорить мужикам после сегодняшнего, почти батального сражения, где они все же выжили.

Ночью меня с Клафией закусали местные насекомые, но пришлось терпеть, отдельных номеров тут всего один и в нем расположились мы сами, других вариантов для комфортного отдыха больше вообще не имеется.

В остальном ночь прошла спокойно, ни местные не баловали, ни мстители за побитого барона не прискакали.

С утра позавтракали, забрали заказанную еду, продали с помощью Ветрила четырех лошадей по двадцать-двадцать пять местных золотых, почти за половину цены отдали. И дешево это, конечно, но гнать с собой целый табун тоже сложное дело.

— Дороже не продать, ваша милость! Денег у местных не хватает, и так одним серебром платят. Да еще по четыре-пять семей скидываются на одну лошадь, — докладывает мне слуга, передавая два объемистых мешка с одним серебром.

— Ничего, молодец, Ветрил. Если на нас еще пару раз такие обормоты нападут, придется людей нанимать, чтобы табун дальше гнать, — улыбаюсь я. — Что с похоронами?

— Так уже копают с раннего утра на деревенском кладбище три могилы, ваша милость!

Я не спрашиваю про цену, это все равно на самом деле, много в таких местах не попросят.

Перед отъездом добрались до самого кладбища в роще за деревней, ни церквушки, ни служителя здесь нет конечно.

Впрочем, погибшие все в имперской вере во Всеединого Бога воспитывались, так что это вообще не проблема.

Поэтому местные мужики сложили наших погибших в неглубокие могилы, накрыли какой-то мешковиной по местной вере и по моей команде, когда все наши с ними попрощались по очереди, споренько засыпали землей. Я сам надписал имена погибших воинов углем на трех табличках из простой доски на общеимперском, товарищи их вырезали по моему трафарету имена покойников и положили в изголовье.

Вряд ли родные воинов когда-то окажутся здесь, чтобы что-то тут прочитать, времена такие на дворе стоят, что ушедшие куда-то далеко редко возвращаются домой.

А оставшиеся дома не едут проведать ушедших, потому что не до туризма в общем в современной политико-экономической формации.

— Ваши товарищи и мои воины погибли вчера, чтобы жили все мы! Жили долго и счастливо за них и за себя! — сказал я короткую эпитафия и первым бросил горсть земли на каждую могилу, до земли кланяясь погибшим.

Потом я отдал мужикам, копавшим могилы, все серебро, поднятое с бандитов, чем очень их порадовал, и приказал хорошенько выпить за наших павших героев.

Все караванщики, прислуга и стражники повторили за мной незнакомое здесь многим прощание, вскоре мы нахлестываем лошадей вперед по дороге. Нет смысла терять здесь время, покойников предали земле, мы им больше ничем помочь не может, а вот проблем еще очень возможно поиметь, места здесь такие серьезно беззаконные.

Кто выжил по итогу, тот историю пишет и самую правдивую правду рассказывает внимательным слушателям.

Так оно и оказалось, ближе к обеду что-то стало настойчиво нашептывать мне о приближающейся погоне.

На свое круто развитое ПОЗНАНИЕ я на самом деле серьезно рассчитываю.

Я вскоре приметил удобный косогор, прикрытый сверху кустами, вдоль которого идет сама дорога и приказал загонять повозки с лошадьми за него.

— Что такое, ваша милость? — подскакал ко мне Изавил.

— Было мне видение, что догонят нас скоро. Мстители за барона. Так что лучше встретить на удобной позиции погоню, чем отбиваться в пути. Одеваем все доспехи, что есть!

Мои стражники старательно надевают имеющуюся защиту и напяливают на головы шлемы вместе со мной.

— Так, слушаем мою команду! Воюем только на арбалетах, никакой рубки на мечах! Все приготовили себе позиции на косогоре в кустах! — я сам расставляю стрелков по самому верху косогора, умеющие воевать оружно стражники занимают позиции пониже.

— Приготовьте больше болтов! Всадники на косогор не заедут! А пока они спешатся и смогут пробиться через кусты, вы уже в каждого попадете по паре раз! Чтобы больше никаких схваток один на один! — раздаю я лихорадочно приказы.

Чувствую, что вот-вот появятся преследователи, ведь мы перебили дружину местного барона, а его самого тоже без всякого положенного уважения к дворянскому титулу скинули в груду тел. Если есть у него родственники или приятели, они сделают все, чтобы догнать нас и страшно отомстить. Ну и ограбить тоже, как следует, так что все стимулы у них имеются в полном наличии.

Нам еще дня полтора по Гальду ехать, по этим пустынным местам, сейчас отобьемся и все, больше никто из неутомимых мстителей нас уже не догонит.

Птицы дружно взлетели над деревьями в лесу, который мы недавно миновали, значит — я все-таки не ошибся в своем предчувствии.

Да я давно уже не ошибаюсь, очень развито у меня нужное умение.

— Приготовились, наложили болты! — передают мою команду, и я добавляю. — Если будет много врагов, стрелять в первых лошадей! Не жалеть! Пока сидим и ждем, когда я первый выстрелю! Если кто выскочит раньше меня и спугнет погоню, лично зарублю потом! — добавить понятный по смыслу посыл не помешает тоже.

Попасть в скачущих на полном ходу всадников смогут далеко не все из наших, и хоть не принято здесь калечить животных, но я приказываю никого из врагов не пытаться отдельно выцеливать, поэтому лошадей не жалеть.

Ждать пришлось недолго, из леска в трех сотнях метров вырвалась толпа всадников и тут же рассыпалась по подвернувшемуся полю вдоль дороги. Сначала показалось, что их больше десятка, сердце меня тревожно сжалось, предчувствую новые потери, но потом я пересчитал всех врагов наметанным уже глазом по одному.

— Всего восемь! Это нестрашно!

— Стреляем тогда по всадникам! — передаю новый приказ ближайшим ко мне воинам, они передают его дальше.

Если мы первыми залпами ополовиним погоню, то они сами уберутся назад.

Впереди скачут двое получше одетых воинов, они вдруг останавливаются прямо перед нами и внимательно изучают следы на влажной, из-за пересекающего дорогу ручья в этом месте, земле.

— Нужно их тут задержать! — понимаю я.

— Только проехали! — кричит один из этих немного лучше одетых воинов, как я поднимаюсь и целюсь в него из арбалета совсем открыто. — Вот они!

Это он уже увидел меня прямо перед своей смертью, ведь всего с десятка метров я по замершему на месте врагу не промахнусь.

Кто они и что они, этого я узнать не успел, выстрелив сначала в этого воина, а потом, снова удачно, в другого.

Мои выстрелы стали общим сигналом, на всадников обрушилась небольшая кучка болтов, после чего еще двое упали из седел, и еще одна лошадь скинула всадника, получив болт в бок.

— Вот половину и подстрелили, — радуюсь я, снова натягивая арбалет в наклоне. — Даже больше.

Тут мне внезапно стукнула вскользь по шлему стрела и вонзилась в плечо, но кольчуга не дала ей глубоко воткнуться. Это оказавшийся среди врагов лучник определился с самым опасным противником и начал меня расстреливать прямо, как из пулемета. Тут дистанция метров тридцать всего, никуда не спрятаться, поэтому я закрываю лицо, подставляя шлем под стрелы.

Пришлось отбить еще две стрелы своим телом, пока кто-то из моих не подстрелил лучника точно в непокрытую голову. Повезло, что наконечники стрел совсем дешевые, из какого-то сыродутного железа, поэтому просто расплющились, но не смогли пробить неплохую кольчугу, оставшуюся у меня еще после разгрома стражников-бунтовщиков.

Только синяки здоровые на теле останутся.

Вот так, занял я самую опасную позицию, отвлек огонь на себя и получил поэтому, как следует, от неплохого такого лучника. Если бы нашлись у него стрелы с дорогими и качественными наконечниками, а не такие, которые уже используют по пятому разу и правят просто молотком на костре, так легко я бы не отделался. Пришлось бы из тела их доставать с муками понятными и надеяться только на хорошо прокачанную РЕГЕНЕРАЦИЮ.

За это время даже мои стрелки перестреляли почти всех оставшихся противников, только один успел спрыгнуть с подстреленной лошади и бросился убегать.

— По беглецу — все стреляем! — кричу я.

Дружный залп не достиг никаких особых результатов, беглецу пока повезло, все болты прошли мимо его прыгающей в разные стороны фигуры. Еще минута и добежит до леса, где сможет спрятаться и, значит, что даже выжить нежелательный свидетель.

Пришлось уже мне сбежать с косогора, запрыгнуть на освободившуюся от хозяина лошадь и догнать беглеца, рубанув его по спине тем самым крутым мечом норра Итригила.

Потом я забрал над телом то, что мне от него нужно, сразу отправив недолгого счастливчика на небеса. Брони на нем никакой нет, оружие тоже бросил, только снял пояс и вернулся к своим.

Пленники нам вообще не требуются, узнавать, кто именно нас преследовал и кому из горных баронов мы отдавили вчера мозоль — тоже не нужно.

Потому что возвращаться обратно в Вольные Баронства я ближайшие пару лет точно не собираюсь.

Потом уже привычная мародерка, к трофейным шести лошадям, привязанным позади каждой повозки, добавились еще шесть таких же примерно скотинок. Немного оружия, опять так же мало денег, какая-то одежда и почти вся обувь, а потом меня к одному из покойников позвал Изавил.

— Ваша милость, посмотрите на него!

Я подхожу поближе и внимательно изучаю искореженное в смертельной муке рыжебородое лицо, ему мой болт попал прямо в сердце.

— И что?

— Так это прямо брат родной того барона, которого мы вчера того! — и он делает международный жест, типа, по горлу и в колодец.

— А, точно, очень похож. Только тут же двое дворян было! — вспоминаю я.

Находят и второго, снова по отличающейся в более богатую сторону одежде и неплохой кольчуге на теле.

— И этот похож! Ваша милость, — докладывает мне результаты своей быстрой генетической экспертизы Изавил.

— Значит, трое их было, этих бедовых баронов-родственников! Поэтому и бросились догонять, как только узнали про брата! — делаю я понятное заключение. — Так, хрен с ними, с их родословной, которая наверно уже совсем прервалась.

— Слушаем все меня! — повышаю я голос. — Поняли, как воевать нужно? Раз уж у нас есть десяток очень мощных арбалетов и отличного качества болты, то сражаемся только так! Этих всех быстро еще раз проверяем на предмет каких-то ценных вещей и оттаскиваем вон в ту канаву!

Глубокая промоина в стороне от дороги быстро заполняется полураздетыми телами, скрывая следы боестолкновения, но две убитые сразу или потом добитые лошади своими тушами явно показывают, что скрыть следы побоища не получится никак.

Да нам это вообще и не требуется, лучше побудем на территории королевства Гальд такими суровыми отморозками, к которым лучше не лезть с разными претензиями.

Теперь мародерка оставшегося добра занимает всего несколько минут, наш караван продолжает катиться к границе между двумя королевствами.