Дамочка с рацией, уперев руки в боки, кивнула маме и скомандовала:

– Ну что, актёр погорелого театра? Опять в загул ушёл? У нас мотор, тьфу ты, то есть начало спектакля, через пятнадцать минут. Быстро в гримёрку!

И после этих грубых – действительно грубых – слов она сделала знак охранникам, уже сжимающим нас в кольцо со всех сторон, чтобы они рассосались.

– Это наш, – повторила она. У неё снова зашипело в ухе, и она ответила: – Да, скажите Копейкину, что нашли.

Мы с Агатой и мамой переглянулись. Я был растерян, мама насторожена, а Агата сглотнула комок из слёз и визга и притихла. Её взгляд упал на желанные босоножки. Что-то взвесив в голове, она заинтересованно посмотрела на дамочку. Как и в случае с мальчиком и фото в холле торгового центра, моя сестра почувствовала сладкий запах выгоды.

– Кто это у вас «наш»? – поинтересовалась Агата, глянув на незнакомку весьма серьёзно, и тоже упёрла руки в боки.

– Девочка, иди к маме, – фыркнула джинсовая тётенька и попыталась взять дракона, то есть маму, под локоть и подтолкнуть к выходу.

Но Агата сдаваться не собиралась.

– Это наш дракон, – сквозь зубы процедила сестра и протиснулась между дамой и мамой.

– Конечно-конечно, – снисходительно промямлила ходячая рация (вероятно, продюсер) и зашипела в микрофон: – Готовьте там принца. Сейчас появится ящер.

Цепкие пальцы схватили маму за лапу. Отодвинув Агату в сторону, дамочка сильнее потянула на себя «актёра», но с удивлением поняла, что это не так-то просто. Отпустив лапу, она ещё раз осмотрела дракона и отметила, что «на костюм они явно не зря потратились».

– Только как эта штуковина будет летать под потолком? – сама с собой решила обсудить вопрос продюсер.

А босоножки сияли, и Агата не придумала ничего лучше, чем выдвинуть ультиматум:

– Штуковина пойдёт с вами, только если вы купите мне эти босоножки!

«Штуковина»?! Рот дамочки с рацией открылся от удивления, а мама довольно раздула ноздри и хихикнула. «Справляйтесь с этим ребёнком сами», – явно говорила она.

– Что-о-о? – Продюсер вытянулась лицом и отпустила мамину лапу. – Да мы гонорар уже заплатили вашему ящеру, чтоб его снеговик съел! Быстро на площадку! Шоу начнётся через пять минут.

Слова дамочки никого ни в чём не убедили. Зато рядом с нами появилась продавец. Другая девушка, не очень милая и совсем не улыбчивая. Она хрустнула пальцами, увидев Агату и разбросанные босоножки.

– Отличный выбор, – заметила продавец. – С вас пять тысяч.

Пяти тысяч у мамы с собой не было. И у меня, у рыцаря, на карточке лежало гораздо меньше денег. Мы с мамой переглянулись и – зуб даю – обсудили ситуацию без слов. Не успев даже подумать, я сказал:

– Штуковина пойдёт с вами, только если моя сестра сыграет принцессу.

Вот так-то! И… Ой.