Наконец пришла Роза и, к счастью, не привела с собой страшного Вольдемарова. Я не знал, как подготовить её к новости, что попугайчик Рикки улетел. Такая уж у меня натура ― переживательная. Роза уже стала мне близким человеком, и я представлял, как сильно она расстроится, что так вышло с попугайчиком.

– Ну как вы тут? Не набедокурили? ― Она заглянула на кухню и сразу заметила открытую форточку, потому что оттуда дул ветер. ― Ой! Что это?

Мы втроём сидели рядком, поджав хвосты. Сейчас она обратит внимание на клетку. Надеюсь, не заподозрит нас в том, что мы открыли дверцу и выпустили зеленопёрого. Тем более что дверца была закрыта.

– Улетел! ― расстроилась Роза. ― Вот я балда! Конечно! Ну кто в такие клетки сажает маленьких птичек!

Дядя Гавря постучал хвостом. Не знаю, что он хотел этим сказать, но Роза обернулась на нас и погладила дядю Гаврю по твёрдой макушке. Конечно, дяди-Гаврина макушка всегда под рукой, даже наклоняться не надо. Самое время было идти гулять, только Роза почему-то мешкала, и мне стало понятно почему. Теперь она боялась, что и мы «улетим», почуяв свободу, улепетнём, драпанём, усвищем. Именно таков был план, и Роза его почуяла. Мне стало её жалко, но что поделать, ведь иначе не вернуться домой.

– Ладно, ― вздохнула Роза. ― Пойдёмте гулять без поводков. Надеюсь на вашу совесть.

Мы переглянулись. Совести у нас на троих было хоть отбавляй, но убегать всё равно придётся. Роза открыла дверь, и мы вышли на лестничную площадку. Надо такому случиться, что вышли мы ровно в тот момент, когда кто-то зашёл с улицы ― хлопнула подъездная дверь, и заскрипели деревянные ступеньки. А может быть, этот кто-то специально нас караулил. И не кто-то, а хорошо знакомый Нервотрёпкович.

– Та-ак, значит, без намордников! ― Он преградил нам путь. ― Это что же вы, Роза Владимировна, себе позволяете?! Живёте в доме образцового содержания, а так нарушаете правила коммунального хозяйства. Ходите без намордников.

Я ничего не понял, кроме того, что Розе положены намордники. Ладно дяде Гавре, мне или Жуже, но Розе!

– Ничего я не нарушаю. Пустите! Собакам надо гулять!

– Я знаю, что вы незаконно удерживаете этих животных в своей квартире. Сегодня поступила жалоба от хозяйки псов, которая готова обратиться в полицию, а я буду свидетелем.

Дядя Гавря не выдержал первым. Прогулка ― это дело, от которого собак лучше не отвлекать.

– Рррр, ― сказал дядя Гавря и сделал шаг вперёд. Всего один шаг!

Нервотрёпкович кубарем скатился с лестницы и выскочил из подъезда.

― Всё! ― вздохнула Роза. ― Теперь он меня съест.

Мы не стали задерживаться и сбежали вниз следом за Розиным вредным соседом. Теперь до нашего дома лапой подать! Свобода!

Если бы я слушался старших товарищей, наверное, научился бы не торопиться, но из старших товарищей у меня был только дядя Гавря, а он, наверное, забыл поделиться со мной этой мудростью, да и вообще сам торопился больше всех. Вместо свободы мы оказались в настоящей ловушке, после которой уютная квартира Розы показалась нам лучшим местом на земле. Да и вагончик дяди Бори в воспоминаниях выглядел вполне ничего, потому что там и там были окна, а тут мы прямо из подъезда забежали в тёмную коробку и, пока крутились на месте, услышали позади крики и лязг засова. Стало темно.

– Помогите! ― заверещала Жужа.

Мы с дядей Гаврей молчали. Невозможно было поверить, что за минуту, пока мы спускались с лестницы, Нервотрёпкович соорудил такую западню. А больше никого не заподозришь.

– Тссс! ― скомандовал дядя Гавря.

Жужа умолкла.

– Где мы? ― спросил я на всякий случай. Вдруг кто-нибудь уже догадался.

– Тссс, я сказал. ― Дядя Гавря дышал рядом с моим ухом, и я даже видел один блестящий глаз. ― Дайте послушать!

Правильно! Это был единственный способ разузнать, где мы. Снаружи слышались громкие голоса.

– Немедленно откройте фургон! ― кричала Роза.

– Только после прибытия бригады по отлову бродячих псов! ― пугал Нервотрёпкович.

– Они мне там диван погрызут! ― возмущался незнакомый бас.

– У нас время назначено! Нам ещё в другой конец города стол обеденный везти! ― ругался четвёртый голос.

Нервотрёпкович:

– Не пущу!

Роза:

– Вы живодёр!

Бас:

– Кто за диван будет платить?

Четвёртый голос, тенор, кажется:

– В сумасшедший дом мы, что ли, мебель привезли?

Я догадался, что за ловушка нас проглотила.

– Понятно теперь. Они мебель привезли, к подъезду фургон поставили, двери открыли, чтобы выгружать, а тут мы выскочили как оголтелые. Вот чего неслись не разбирая дороги? ― вздохнул дядя Гавря.

– Что, они не могут с одним живодёром справиться, что ли?! ― возмутилась Жужа.

У меня в голове крутился тот же вопрос.