Луну закрыла плотная пелена облаков. Свет фонаря «летучая мышь» скользит вверх и вниз по охраннику, словно отсветы пламени костра. Его приставили патрулировать тот угол Тиволи, где находится Китайский городок. Порой к нему присоединяется один из широкоплечих полицейских в гладко отполированном шлеме. Сань — не единственный китаец, встречающийся с датской девушкой. На них поступили жалобы, и Хуан Цзюй с теми, кто ему послушен, просто кипят от ярости и отвращения. Сань прикидывает на глазок расстояние до дерева, торчащего над чугунной решеткой вокруг сада. С его помощью он выбрался наружу и теперь должен попасть внутрь тем же путем. Он отсутствовал всего час. На этот раз они были вместе на клочке зеленой травы за каким-то полуразрушенным зданием. Он вытаскивает травинку из волос, считая про себя секунды до того, как охранник возвращается. Всего четверть часа назад она пересчитывала его ребра, прикусывая их сначала снизу вверх, а потом сверху вниз.

«Ты верен самому себе», — сказал его брат Чэнь. Но теперь Сань думает: «Вовсе нет». Каждый день Тань, поэт, читает со сцены различные классические стихотворения в Китайском городке. Если дует западный ветер и посетителей не очень много, до столика Саня долетают слова. Он узнал стихи из «Лисао», знаменитой поэмы Цюй Юаня в три сотни строф. Его отец выучил поэму наизусть, или, по крайней мере, казалось, что он мог процитировать ее с любого места от начала до конца. Когда Сань устремляется к ограде Тиволи, в голове всплывают несколько строк.