— Мы делаем все возможное. У нас бывали подобные случаи. К счастью, положительная динамика — тоже часть ежедневной жизни больницы. Есть неплохой шанс на то, что он полностью поправится.

Ингеборг нравится врач — его седые волосы оттенка стали, зеленые глаза и приятный голос, — но внезапно она понимает, что этого не случится. Что Сань умрет, а она останется одна с детьми.

Она смотрит на толстую перьевую ручку, лежащую на столе, точно посредине между ней и врачом. Ручка кажется дорогой. «Нет денег» и «денег нет». Только когда ты беден, то понимаешь разницу. Ингеборг договорилась с пекарем на Энгхавеплас, что он будет откладывать для нее черствый хлеб, с мясником — что она станет покупать у него кости для супа. У детей нет носков, а она ежедневно ходит в Эресуннскую больницу, а потом обратно до Вестербро. Она разговаривает с медсестрами и врачами, до того как заходит к Саню, потому что он не следует их советам и предписаниям. Это касается всего — от еды и лекарств до одежды и отдыха. Испытывают ли они то же, что испытала она? Его красивое золотистое тело осязаемо, но как человек он совершенно неуловим.

В последнее время бывают моменты, когда Ингеборг кажется, будто никогда она не была ближе к Саню, чем во время их первой встречи, когда они стояли у чугунной решетки в Тиволи, каждый со своей стороны, и он подарил ей кузнечика, сложенного из бумаги. Но печально ли это? Как бы понять то, что должно понять?