Снаружи натыкаюсь на мать Маши. Мы никогда не виделись, но я легко ее узнаю. Красивая женщина, породистая. Ума не приложу, почему она одна, почему осталась без поддержки. Она и сейчас была бы нарасхват при желании.

Она меня тоже, судя по всему, узнает. Ее лицо строгое. Челюсть зажата. Глаза не злые, но пытливо-настороженные.

— Вы Амир Каримов, как я понимаю, — говорит без приветствий.

— Здравствуйте, — отвечаю максимально почтительно, — а Вы мама Маши? Анна Павловна?

— Я мама Маши… И Алисы… — говорит она многозначительно.

Я киваю, нервно сглатывая.

Мы снова смотрим друг на друга. Никто не решается что-то произнести первым. Я вижу, как эта стойкая женщина сейчас всем своим нутром защищает самых родных… А я так отчаянно хочу сказать ей, что сам готов защитить их от всего, но не решаюсь… Опять гребанное ощущение, что права не имею…

— И что, это того стоило? — вдруг разрывает она тишину то ли всхлипом, то ли окриком, обращенным в наше исковерканное прошлое.

Это как удар под дых. В самое сердце. В самую сердцевину кровоточащей раны… Мне требуется несколько секунд, чтобы найти силы ответить.

Слова вылетают из меня кусками мяса.

— Если и есть на свете что-то, о чем я сожалею и за что буду расплачиваться в аду, так это за то, что не выбрал тогда Вашу дочь… — хрипло признаюсь.

Она молчит, словно бы давая возможность мне выговориться.

— Сделанного не воротишь… — парирует обтекаемо.

И почему мне кажется, что именно она может быть моим союзником… Именно она может помочь вернуть мне Машу… Мудрость всегда идет рука об руку с возрастом.

Подхожу к ней. Беру за руку и целую.

— Клянусь Вам, мама, что каждый день, даже если на это уйдет вся моя жизнь, будет наполнен теперь только одним- интересами Маши и моей дочери, слышите?

— Придержи коней, Амир. Я пока тебе никакая не мама… И вообще, не уверена, что это уже нужно Маше, что она подпустит…

— Я буду рядом настолько, насколько она подпустит. Я Вам клянусь. Всегда… Даже если то расстояние, которое она для меня определит, будет бесконечно далеко от ее сердца…

Женщина молча кивает, но ее глаза становятся словно бы спокойнее, мягче…

— Поживем- увидим, Амир… Поживем- увидим…