– Прикажите, и я пошлю отряд, чтобы положить этому конец, – предложил молодой командир. Его глаза горели от волнения, он готов был бросить вызов любой опасности, лишь бы отличиться и завоевать расположение своего начальника.

– Что? Вы в своем уме? Хотите открыть им ворота? Именно этого они от нас и добиваются! – рявкнул Амеронис. – Думайте, что говорите! Переждем атаку и дождемся утра.

– Прошу прощения, сэр, – пробормотал молодой рыцарь. – Я только подумал...

– Помолчите! – сказал Амеронис, окидывая взглядом стены. – А где стража на других стенах?

– Там никого нет... – нерешительно ответил командир. – Когда прозвучал сигнал тревоги, они побежали на помощь...

– Немедленно верните стражу на свои посты! Пусть сразу докладывают мне, если заметят что-то неладное! И побыстрее! Кто знает, что затевают эти псы короля!

* * *

– Что-нибудь нашли? – Тейдо лежал на краю обрыва и обращался к рыцарю, висевшему на канате под ним.

– Вдоль берега узкая полоска гальки, сэр. Тянется в обе стороны под скалой. Мы послали людей разведать, но пока ничего не нашли.

– Продолжайте. – Тейдо поднялся на ноги.

В этот момент с зубчатой стены наверху раздался голос.

– Стой! Кто там?

Тейдо замер, не успев разогнуться. Он очень надеялся, что дозорный на стене не заметит его. В противном случае более удобной мишени даже для заурядного стрелка не придумаешь.

– Эй! – крикнули наверху. – Тащи сюда факел! Мне кажется, внизу кто-то есть.

Тейдо услышал шаги. Подошел второй стражник и принес факел. Тейдо затаил дыхание, ожидая свиста стрелы. Один удар сердца... два... три.

– Ничего там нет, ты, слеподыр! – раздался второй голос со стены. – Ты увидел тень и решил, что это люди короля. Отправляйся на свой пост и не зови меня больше, пока не увидишь что-нибудь стоящее.

Первый солдат проворчал и двинулся к своему месту на стене. Тейдо перевел дух и прижался к камням. По обе стороны, на расстоянии не более двадцати шагов, он слышал тихие шаги своих отступающих лучников и понял, что если бы стража заметила его, выстрелить не успела бы, так как сами стражники были на прицеле стрелков. Если бы хоть один из них вякнул, умер бы раньше, чем успел позвать на помощь. Тейдо запахнулся в плащ и оперся на стену. Со двора замка все еще кричали, но уже не так беспокойно. Небо на востоке посветлело. Поторопись, прошептал себе Тейдо. Наступает рассвет, и надо уходить, иначе нас обнаружат. Времени мало.

Глава сорок пятая

Звезды на востоке потускнели, их стало меньше, а чем ближе к рассвету, тем число их продолжало убывать. Ронсар и его люди все еще работали с катапультами, но огненные шары теперь взлетали реже.

– Тюки заканчиваются, – доложил один из его людей. – Это последние.

Ронсар поднял глаза, прикинул время и сказал:

– Они должны были уже вернуться. Надо продержаться еще немного. До рассвета они точно придут. – Скорее! – думал он. – Скорее, пока они не поняли... На один миг он задумался: – А что, если они уже обнаружили Тейдо? Он тут же отбросил эту мысль, сказав себе: мы бы услышали. Рыжий рыцарь обратил взгляд на неровную полосу леса, спускавшуюся к реке. Оттуда вернется Тейдо с отрядом. Он никого не увидел. Ни одна фигура не маячила среди деревьев, и ни один гонец не спешил сообщить, что все в порядке, разведка прошла успешно. – Давайте, – шептал Ронсар. – Скоро рассвет! Катапульты ухали, швыряя пылающие снаряды в стены замка, которые уже можно было видеть в слабом утреннем свете. Но теперь тюки взлетали реже и, хотя враги все еще стояли на стенах и старались потушить каждое новое пламя, они больше не кричали и не ругали врага, а просто наблюдали со слабым интересом, словно им уже наскучило долгое представление.

Вторая катапульта замолчала. От нее подбежал человек и доложил Ронсару:

– Сэр, нам больше нечем заряжать катапульту.

Ронсар сурово сдвинул брови.

– Надо продержаться еще немного. Отправьте несколько человек в лагерь, пусть заготовят еще мешков, чтобы хватило для обеих катапульт. Поменяйте позицию, пока ждете. Нам важно удержать людей на стене. – Он показал рукой, где заново установить орудия. – Сдвиньте их вон туда!

Воин поспешил выполнять приказ. Ронсар скрестил руки на груди и нахмурился, глядя на небо. – Тебе давно пора возвращаться, Тейдо. Посылать за тобой солдат? – Он решил подождать еще немного, прохаживать между катапультами и поглядывая на опушку леса.

Солнце поднялось над горизонтом, окрашивая облака в ярко-красный цвет. Теперь замок был виден отчетливо, как и дымы от нескольких костров, зажженных горящими снарядами. По крайней мере, мрачно подумал Ронсар, им будет чем заняться, и никто из наших не пострадал.

Вскоре вернулись его люди, неся новые тюки сосновых иголок и сухих веток. Ронсар приказал сменить расчеты катапульт. Свежие солдаты заняли место тех, кто работал всю ночь, давая отдохнуть прежним расчетам. Новые воины принялись за дело, и обстрел продолжился. Ронсара все больше беспокоила задержки второго отряда. Он передал управление машинами подчиненным и вернулся в лагерь, чтобы собрать поисковую группу. Он назначил людей, и проследил, чтобы они должным образом вооружились. Он сам собирался повести отряд. В это время его окликнули.

– Хо! Ронсар!

Маршал развернулся и наконец увидел возвращающийся отряд. Лица у всех были усталыми, но выглядели они бодро.

– А мы уже собрались вас искать. Вы сильно задержались!

– Я вообще думал, что мы оттуда никогда не уйдем. Дозор вернулся на стены, и мы оказались в ловушке под скалой. Нам пришлось ждать смены караула, только тогда смогли тронуться с места.

– Но сходили удачно?

– Нашли скрытый задний вход. Америнос не дурак, вход был хорошо замаскирован, но мы его все-таки нашли.

Ронсар и его только что сформированный отряд поздравили товарищей, их хлопали по спинам и пожимали руки.

– Ну и где же он? Рассказывай все, что выяснил.

Тейдо отпустил своих людей отдыхать, и они с Ронсаром направились к палатке, в которой располагался командный пункт и где они спали. Внутри они уселись за грубо сколоченным столом.

– Я уже отчаялся найти вход, – начал рассказ Тейдо. – Скала под западной стеной гладкая, уходит в воду. Но чуть подальше идет узкая полоса галечного берега, там можно пройти. – Он замолчал и показал на кувшин. – Пить хочу. Просто умираю от жажды.

Ронсар схватил кувшин, налил и протянул Тейдо чашку.

– Продолжай! Что вы нашли?

– Вот, так гораздо лучше, – ответил Тейдо, ставя чашку на стол. – Итак... да, река огибает скалу, на которой стоит замок, но если пройти по этому пляжику подальше, то берег расширяется, обходя скалу. – Он быстро начертил на столе пальцем воображаемую карту. – А вот здесь лес подходит к самой воде. Я послал людей вверх по течению, но они сначала ничего не нашли, а потом один из рыцарей заметил вверху небольшую пещеру. Человек там может пройти. Ее заслоняли заросли можжевельника, поэтому с севера она не видна. А вот с юга ее можно заметить. Мои люди вошли в пещеру и очень скоро обнаружили, что уже через несколько шагов она превращается в туннель, длинный, как змея, но кончается он железной решеткой, а за ней ворота.

– Отлично! Прямо в логово Амерониса. – Ронсар не скрывал широкой улыбки. – Ночь не зря прошла! – Маршал уже составлял в уме план нападения. – Мы сможем преодолеть решетку?

– Да, – ответил Тейдо, зевая. – Сам я ворот не видел, факела у нас не было, так что все пришлось делать в темноте. Но туннель не длинный, и скоро выводит к решетке. Но быстро пройти через нее не получится. Железо толстое и хорошей ковки.

– Тогда надо начинать немедленно. – Ронсар увидел выражение лица Тейдо и спросил: – А до пещеры можно добраться днем?

– Нет. – Тейдо устало покачал головой. – По крайней мере, по суше. Но если идти по воде, прижимаясь к берегу под стенами, нас оттуда не заметят.

– Ты предлагаешь идти вплавь? Не получится. Нужны же инструменты, а лодок у нас нет.

– Значит, сделаем плоты. Там должно быть место примерно для дюжины воинов со снаряжением и оружием.

Ронсар смотрел на стол перед собой, словно видел на нем несуществующую карту.

– На это уйдет день, а то и два. Но выбора у нас нет. Взобраться на стены без помощи изнутри – безнадежное дело. Враг хорошо экипирован, лучше вооружен, и мы не можем ждать, пока осада заставит его ослабеть. Нет, путь через решетку – единственный.

Ронсар помолчал. Наконец, он признал, что Тейдо прав, и сказал:

– В таком случае нечего терять время. Прикажу плотникам немедленно заняться плотами. – Он встал. – А тебе надо отдыхать. Я займусь плотами и позову тебя, если понадобится. – Он подошел к входу и отдернул полог. – Мы победим, Тейдо, вот увидишь.

Тейдо, всегда такой уверенный раньше, на этот раз не смог поддержать Ронсара в его убежденности. Он видел, как быстро зло отравило королевство, а они не смогли предотвратить содеянное им. Но слова Ронсара требовали ответа.

Тейдо пожал плечами и вздохнул:

– Хотел бы я быть таким же уверенным, мой друг. – Ронсар с удивлением посмотрел на него. Тейдо потер лицо руками и зевнул. – Ночь была долгой, – сказал он. – Я и вправду устал.

Ронсар отвернулся и поглядел на лагерь. Там суетились люди, они готовили завтрак, носили дрова и воду, занимались оружием, чистили лошадей, но он их не видел. Ответ Тейдо насторожил его и изрядно расстроил. Он сжал губы и вышел наружу, оставив Тейдо отсыпаться.

Глава сорок шестая

Квентин беспокойно вышагивал по стенам замка. Спать он не мог, и потому мерил шагами бартизан и зубчатые стены, его короткий плащ вился за плечами крыльями, волосы пребывали в диком беспорядке. Для любого, кто его видел, король казался лишившимся ума; он ночами бродил по холмам, напоминая несчастных духов, обитателей этих пустынных мест. Сам король не отдавал себе отчет в собственных действиях. Он просто не мог больше оставаться на месте, его обуревала жажда движения, а когда его покидали силы, он падал и спал. Тьма поселилась в его сердце. Он боролся с ней достаточно часто в последние дни и понял, что победить не в силах. Она держала его мертвой хваткой и намеревалась утащить в полное забвение. Вот чтобы отстрочить неизбежное он и бродил по ночам, в свете бледной луны, как животное, обезумевшее от боли.

Ночь давила на него, окутывала мягкими объятиями, душила. Он посмотрел на восток и увидел темную линию Пелгрина, ограждающую широкую равнину. За Пелгрином, дальше на северо-восток, лежал Наррамур и Высокий храм на плоском нагорье, возвышаясь над всем королевством. Где-то внутри храма его сын ждал, что он придет и спасет его, ждал, как он сам ждал в детстве, чтобы кто-то унес его из того же самого храма. Тогда его спас умирающий рыцарь, вручивший ему послание. О, что это были за дни! Он легко верил людям, легко собирался в путь, не обращая внимания на предзнаменования, не сверял с ними каждый свой шаг. Теперь все изменилось. Он уже не простой послушник без дома и семьи, которому нечего терять. Он – король-дракон, вождь народа, защитник королевства.

Плохой защитник. Он не смог предотвратить смерть Дарвина, похищение сына, да и вообще ни одну из проблем, неожиданно осадивших Менсандор. Он лишился божьего благословения. Бог покинул его, бросил на волю меньших богов. Он остался один, беспомощный, как когда-то прежде. Что он мог сделать? Ведь он всего лишь человек. Дела, которых от него ждали, по плечу богам, а ему нечего сказать и сделать. Что ни делай, ничего не исправишь. Квентин верил в Бога Всевышнего, доверял ему собственную жизнь и жизни тех, кого он любил, но и этот Бог в конечном итоге разочаровал его.

Но выбор все еще существовал: он мог отказаться от веры во Всевышнего и тем самым купить хотя бы жизнь сына, или мог продолжать верить, продолжать служить и доверять, хотя бы все убеждало его отбросить веру, ибо этот Бог оказался лжецом, уверявшим, что заботится о своих детях. Да и был ли когда-нибудь на свете бог, который в самом деле заботился о своих адептах? Квентин знал старых богов, и ни один из них и пальцем не пошевелил бы, чтобы уберечь своих последователей. Ни один из тех, которых привечали в Храме. Если пути богов недоступны пониманию людей, то, по крайней мере, больше смысла верить в единственного, кто давал надежду на что-то большее, чем жалкие ритуалы, разыгрываемые жрецами Высокого храма.

Старые боги? Те древние эфирные самозванцы? Те неопределенные, капризные силы, к которым люди взывали, кому поклонялись и называли богами? Как он мог верить в них, зная, кем они были на самом деле? Будучи послушником, он достаточно времени провел в Храме, чтобы узнать: шепот жреца через каменное отверстие считался оракулом, а прихоти жреца якобы становились требованием бога. По крайней мере, Всевышний избегал оракулов, не требовал серебряных и золотых подношений. Когда Он говорил, в его словах звучала сила. Квентин ее чувствовал. Даже если он не ощущает ее сейчас и, возможно, никогда больше не ощутит, он навсегда запомнил время, когда знал несомненно, что это именно Бог говорил с ним, именно Он наделил его душой и силой. Это вам не шепот жреца, изображающего оракул! Бог посылал ему надежду, чего никогда никто не ждал от старых богов земли и воздуха, перекрестков и холмов, текущей воды или времен года. Квентин еще помнил, каково это – жить без надежды, погруженным в отчаяние, овладевавшее мальчиком, мерзнущим на соломенной циновке в храмовой келье.

Как он молился ночами, чтобы ему явили правду. Ждал, слушал, лишь бы уловить хоть знак из безмолвной пустоты. А теперь? Нет, найдя надежду, которую так долго искал, Квентин не откажется от нее сейчас. Он не мог жить без надежды, потому что без нее не было бы жизни вообще. Лучше остаться глухим, слепым, хромым, но только не без надежды. Он помнил храмовую безнадежность, больше он этой дорогой не пойдет. В Декре он впервые увидел разницу, контраст между пустыми обманами старой религии и истинной верой.

Ах, Декра... Добрые, заботливые люди с тихими голосами и прекрасными манерами. Неужели ему никогда не суждено вернуться туда и прожить свои дни в мире, окруженным любовью и красотой? К сожалению, нет. Его путь был выбран за него, и на этом пути не было Декры; теперь Квентин это знал. Но для него достаточно было знать, что такое место существует на земле, и что он может приходить туда время от времени, чтобы дать возможность возродиться своему духу. Да, этого было достаточно. Потому, где бы он ни был, частица Декры всегда будет с ним. Захочет Бог вселиться в него или нет, будет как будет. Он не мог указывать Всевышнему – какой бог позволит управлять собой? Но верить-то он может. И даже Всевышний не в силах ему помешать. Он может верить и надеяться, пусть это даже будет стоить ему короны, да хотя бы и жизни! Выбор стал очевиден для него. Квентина больше не волновало, что Бог может для него сделать. Он будет верить, даже зная, что ценой станет его падение; он будет верить, даже если сам Бог окажется ненадежным. Йесеф так верил, и умер, веруя. Дарвин верил, и унес свою веру в могилу. Ну что ж, Квентин сделает не меньше, чем люди, которых он любил и которые показали ему, что значит верить. Он будет верить со всей оставшейся в нем силой.